Я собираюсь открыть глаза Таиру на то, что если продолжать делать неправильно, то ни о каких высотах речи идти не может, но он закрывает мне рот поцелуем. Ха! Эти дешевые трюки меня не остановят. Я все равно донесу до Нарыкова, где он не прав.

Таир подтягивает меня к себе на колени, углубляя поцелуй, и рукой ныряет между моими бедрами. Ласковыми поглаживаниями все еще припухших губок он маскирует более серьезные намерения. И когда уже настрадавшиеся сегодня складочки пропускают подушечку пальца к самому чувствительному, это ощущается как стимуляция током.

Медленно погружая в мою девочку средний и указательный пальцы, большим Таир давит на клитор. Смазка послушно выделяется и облегчает скольжение внутри меня. Безымянный палец присоединяется к своим братьям, чтобы подготовить меня к новому вторжению.

Ну нет! Так дело не пойдет! Если я ничего не предприму, меня опять натянут и поимеют, как вздумается, не считаясь с моим мнением!

Сейчас я покажу ему, как заниматься со мной сексом правильно! Моя очередь быть сверху!

В конце концов я не могу позволить Таиру думать, что он выиграл. А он по-любому так считает. Ну как же: навел туману с этим «хочу, но не поцелую», заманил беззащитную девушку и поимел. Куда ни глянь: план удался, и Нарыков везде красавчик. Это меня не устраивает.

Плакать мерзавец отказывается, значит, нужно оставить после себя такое впечатление, чтобы осознал, кого потерял, чтобы локти кусал. Надо показать ему кусочек того самого обещанного неба в алмазах. Алсу слов на ветер не бросает! Я сказала, что он меня никогда не забудет, значит, надо реализовать! Этот тип должен поплатиться за мои нервы!

Некоторое противоречие в размышлениях я предпочитаю отогнать как несущественное и не совпадающее с настроем.

Пальцы в моей дырочке медленно и уверенно готовят меня к очередному преступлению против морали, но на сей раз будет по-моему. Теперь я поимею Таира, а потом гордо уйду в закат, сказав: «Я предупреждала, что не люблю мужских слез», ну или что-то подобное скажу. По обстоятельствам.

А пока я отталкиваю руку Нарыкова, хозяйничающую в сокровенном месте, и разворачиваюсь у него на коленях. Оказавшись лицом к лицу, перекидываю ногу и устраиваюсь верхом. И у меня даже получается смотреть немного сверху на Таира. Вот это наш ракурс. Тутя доминантная самка!

Темные глаза Таира смотрят жадно, но в них читается желание отобрать инициативу. Ну уж нет. Обхватив его лицо ладонями, я сама целую. Глубоко, уверенно, показывая, кто здесь мамочка. Твердые губы не желают сдаваться, отвечают жадно. Руки Нарыкова под футболкой проходятся вдоль спины и заканчивают свой путь на моей попке, впиваясь пальцами. Майка определенно мешает. Хочу прижаться кожей к коже и избавляюсь от ставшей ненужной одежды, но недолго я наслаждаюсь восхищенным взглядом. Таир приподнимает меня чуть выше, и моя грудь оказывается перед его лицом. Губы Нарыкова, не мешкая, вбирают напряженный сосок, а я запускаю пальцы в жесткие волосы на макушке, потому что мужские руки снова не бездействуют: моя девочка вновь удостаивается ласки. Уже покрытые смазкой губки легко пропускают врага и позволяют ему потирать чувствительное местечко. Очень легко, очень нежно, дразняще. И я снова пропускаю момент перехода к следующей стадии. Шампанское кружит голову, низ живота тянет желанием, и когда щелкает пряжка ремня, я уже абсолютно готова.

Опираясь на широкие плечи, я медленно опускаюсь на член. Большая головка проталкивается с трудом, заставляя меня кусать губы, но я упорно миллиметр за миллиметром вбираю в себя мужской орган, ощущая, как он меня распирает. Чувствую, как сквозь мое тело натягивается струна. Не позволяя Таиру самому толкнуться в меня, я продолжаю насаживаться, чуть двигая попкой вверх-вниз, и когда наконец мои влажные складочки, пульсирующие от прилившей крови, касаются жестких паховых волос, я дрожу.

Ладони Таира стискивают мои бедра, но я не поддаюсь.

Будет так, как я хочу!

Прогнувшись в пояснице, я слегка приподнимаюсь и резко опускаюсь.

Испарина выступает между лопаток. Я трусь грудью о твердое тело Таира, получая сумасшедшие тактильные ощущения: плотность кожи, грубость негустой растительности, удары сердца Нарыкова, передающиеся прямо внутрь меня.

И опять чуть вверх и вниз.

Кровь шумит в ушах, киска сжимается, губки горят, под кожей словно разозленный муравейник. Прижавшись губами к шее Таира, я снова и снова двигаюсь с небольшой амплитудой, даря себе мучительное удовольствие. Напряжение растет, лопатки сводит, жидкий огонь лижет там внизу, где член натирает переднюю стеночку, лава растекается по телу, заполняя каждую клеточку. И только когда накал становится невыносимым, я медленно раскачиваюсь на всю длину.

Озверевший Таир рычит. Он наматывает на кулак мои волосы, вынуждая оторваться от его шеи, где теперь алеет порочная отметина, и заставляет посмотреть ему в глаза. Дикие, сумасшедшие.

Мне его не жалко, нет у меня совести.

Я опускаю ресницы, отгораживаясь от требовательного взгляда.

Таир придерживает меня за талию, я буквально нутром чувствую, как он борется с собой. Хочет взять верх. Но прежде чем я закрыла глаза, успела увидеть, как его приковывает мое наслаждение.

Пусть смотрит. Запоминает.

И лишь когда у меня вырывается протяжный стон, Нарыков срывается с цепи.

Пусть. Я свое получила.

Не выходя из меня, Таир роняет нас на неудобный для этих целей диван, но всем плевать. У меня под спиной комом сброшенная футболка, а на мне матерое тело. Места хватает только на опору на один локоть, который Нарыков втискивает между моим разгоряченным влажным телом и спинкой дивана, а другой рукой он приподнимает мои бедра, насаживая пылающую дырочку на толстый стержень и продлевая мою агонию.

Но этого Таиру мало. Навалившись, он вколачивается, варварски и сладко заполняя щелку. Поцелуи мне достаются злые и жестокие, но меня все устраивает.

Когда густая сперма брызгает мне на живот, я довольна.

Нарыков, горячо дыша мне в ухо, сипит:

— Тебя надо сжечь. Только попробуй еще раз так наслаждаться без меня.

У

Утро выдается отвратительным.

Или не утро. Не суть.

Болит все и в самых неожиданных местах, будто я вчера акробатические этюды выделывала, а может, и наприседала лишнюю двадцатку с соточкой. Но нет, виноват не тренер, хотя он у меня зверь. Виноват Таир.

Уходила я вчера гордой походкой, а сегодня чувствую себя, будто ночь провела привязанная к седлу обезумевшей лошади, скакавшей через овраги. Вот не было у меня личной жизни давно, и что-то я не уверена, что хочу так просыпаться каждый день.

Или это я так хорошо о Таире думаю?

Надеюсь, ему тоже не сладко.

Таир, который вчера в основном не пил, а мне подливал, к ночи окончательно протрезвел и вызвался отвезти меня сам, хотя я демонстративно собиралась вызвать такси.

— Останься, — предлагает он, и его руки замирают на чертовой молнии моего платья, где мне снова понадобилась помощь Нарыкова. Точнее, не понадобилась, но я посчитала, что Таиру будет полезно еще раз погладить меня по великолепной заднице. Уверена, ее светлый образ он будет хранить в сердце, и по ночам она ему будет сниться.

Остаться? Ну уж нет!

Как можно ночевать в доме, где нет даже нормальной ванны? Что за человек будет жить только с душевыми? И вообще, тут нет моих кремчиков, умывалок, косметичек, фена… Абсолютная неблагоустроенность! Возмутительно.

— Ваша выставка меня утомила, — отказываюсь я, задрав нос.

— Успеешь еще отдохнуть. Я с понедельника по среду опять в командировке.

Прищуриваюсь на индивида. Снова? Что ему там медом намазано? Все-таки есть телка? Что-то тут не так. Не нравятся мне эти командировки. Неожиданно я злюсь.

— Скучать не собираюсь, — гордо поправляю еще влажные после повторного душа волосы. На этот раз я была умнее и не пустила Таира в душ, хотя мне предлагали потереть спинку.