Я вскидываюсь. Разумеется, вовсе не потому, что я хочу быть с Таиром. Он козел, мудак и обманщик. Но я ненавижу, когда кто-то левый пытается определить мне место.

— Не повышал? — фыркаю я. — Ты просто до меня не дотягиваешь.

Вот так. Последнее слово должно остаться за мной.

И вообще, что за угрозы меня закопать?

Судя по всему, я — единственный человек, который действительно заинтересован в том, чтобы празднование прошло без эксцессов. Надо же додуматься пригласить постоянную любовницу! И доверить организацию женщине, по которой сходит с ума жених.

Но я профессионал. И вообще благородная.

На свадьбе достанется только Аделе. И я уж точно буду действовать менее топорно. У меня каждый этап издевательства будет укладываться точно в тайминг.

И понеслась.

Четыре дня до свадьбы. Нужно успеть до фига всего. Еще и Амина внезапно превратилась в истеричку. И платье на ней сидит ужасно, и она слишком толстая, и меню внезапно разонравилось, и погоду обещают плохую. Я даже не рассказываю ей, что тамада все еще хрипит, как старый запорожец, а в прокате автомобилей произошла какая-то накладка: нужная нам машина забронирована на пятницу не только нами, но и еще одной парой.

Я уже выдернула своих будущих помощниц с четкими инструкциями, но и тут начинается: «А почему я должна быть в черном костюме? Пусть фотограф так одевается! Мне же надо только полароидные снимки сделать и собрать альбомчики? Зачем мне макияж, я же только буду на подхвате? Да ладно, и в джинсах нормально, все равно все внимание невесте…»

Уже во вторник папа подкладывает мне магний, а в среду Марат сует мне пригласительный в спа. Дан ныкается по углам в первую половину дня, а во вторую сматывается из дома. И только маме надо до меня докопаться.

В четверг вечером я приползаю домой аки тряпка. Все. Утрясла, решила, договорилась, наорала, затребовала, получила. Все будет, как я запланировала. Последним делом звоню знакомому визажисту, чтобы его ангажировать. Сто пудов, завтра кому-то понадобится поправить макияж, перекрасить невесту, кто-то попадет под дождь, умоется водкой и так далее… Климов, конечно, возбухает, что он очень занятой перец, но я ему напоминаю, что свое портфолио, благодаря которому у него появились первые шикарные заказы, он сделал на моем лице. Должок, Климов. Должок.

Теперь совсем все.

Мне нужны несколько часов передышки перед тем, как начнется настоящая проверка на мою профпригодность. Наверное, это даже хорошо, что моя первая свадьба доверена мне не с нуля. Я уже сейчас вижу, на что стоит в будущем обращать внимание и как расширить команду. Все целиком я бы одна не затащила.

Понимаю, что сделала все от меня зависящее, но пока похвалить себя не могу. Завтра будет ясно, чего я стою как координатор.

Я уже предвкушаю вечерний расслабон в ванной, когда мне звонят, грозя нарушить хрупкое спокойствие. Подъехал курьер, привез таблички для welcome-зоны. Этот идиот заблудился, и нужно к нему спуститься.

Скрипя зубами, я отправляюсь к нему навстречу и только уже на выходе из подъезда понимаю, что таблички у меня еще со вторника. А значит, мне привезли чужой заказ. Чудненько, надеюсь, у них свадьба не завтра.

Но на улице меня ждет совсем не посыльный.

— Ты совсем не похож на курьера, — обливаю я обманщика презрением. Даже тут обманул несчастную женщину, которой нужна ванночка для ног и компресс из просекко на все тело.

Выглядит Таир отвратительно.

Отвратительно не страдающим.

Где романтическая бледность, затравленный взгляд, круги под глазами?

— А ты не похожа на подростка, но ведешь себя именно так.

Закатываю глаза и складываю руки на груди.

— Зачем приехал? Завтра свадьба, тебе стоит почистить перышки.

— Я не невеста, чтобы наводить марафет. Значит, ты организовываешь торжество. Не знал. — Нарыков смотрит мрачно.

— Даже жаль, что Амина тебе сказала. Это был бы прекрасный сюрприз, если бы ты узнал об этом в ресторане.

— Это был бы плохой сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты пришла как гостья. Алсу, нам надо поговорить. Я ни хрена не понимаю, что происходит…

И эта уверенность Таира в том, что можно продолжать вешать мне лапшу на уши, меня добивает, становясь последней каплей в этом тяжелом и нервном дне.

— Как гостья? — не щадя соседей, так неосторожно летом держащих окна открытыми, перехожу я на ультразвук. — Ты искренне считаешь, что я бы не заметила, что тут что-то не так?

— Что тут может быть не так? — хмурит брови бородатая охреневшая в край особь. — Я, конечно, не планировал знакомить тебя с семьей так быстро…

— Быстро? — У меня падает забрало. Что ж он в своей презентации не начал с главного, с невесты? — Той части твоих родственников, с которой я уже познакомилась, мне хватает выше крыши! Психички, и думаю, адекватных там нет. И я не собираюсь вливаться в экстазе в ваш извращенный семейный праздник. Ни быстро, ни попозже, когда уже детки пойдут!

— Что? — в реве Таира децибелы конкурируют с моими, мы орем на всю улицу, но меня не волнует, что мы превращаем ее в итальянский квартал.

— Ты! — наступая на Нарыкова, я тычу пальцем ему в грудь на каждом слове. — Аморальная, беспринципная сволочь! И если Амина готова мириться с твоими изменами до и после свадьбы, то это ее проблемы. А меня мужики общего пользования, да еще и отъявленные лжецы, не прельщают. Сунешься ко мне еще раз, и проблемы уже будут у тебя!

— Не понял… — кобелина талантливо изображает недоумение, но меня не проведешь. — Ты решила, что я провожу с тобой время накануне собственной свадьбы, и…

Я перебиваю эту артистичную реплику:

— Провожу время? Разложить меня во всех позах, умолчав, что у тебя практически кольцо на пальце — это проводить время? Так это теперь называется? Или, может, так называется преследование меня по городу? Ты братьям моим в глаза врал, чтобы ко мне в трусы забраться! Хуже! Моя мама тебя видела! Что я должна ей говорить?

— То есть, — медленно, тяжело, с расстановкой роняет каждое слово Таир, — я бы позволил, чтобы мою свадьбу организовывала моя… любовница? Что я бы переспал со знакомой своей невесты?

От слова «любовница» я окончательно теряю контроль. Нет ничего более унизительного, чем эта роль. Прокладка в отношениях, призванная компенсировать какую-то нехватку, чтобы сохранить их. Гадко. Омерзительно то, что Нарыков вообще не постеснялся употребить это слово в отношении меня.

— Ну с Аделей тебя ничто не остановило. Может, все-таки дать ей слово на свадьбе? Уж она научит Амину, как тебя правильно ублажать!

— Аделя тут при чем? — У мерзавца глаза из орбит вылезают. Ага, не ожидал, что я узнаю его маленький грязный секрет. Хотя какая уж тут тайна, когда вся семья в курсе, включая будущую жену.

— Даже не знаю, и при чем же тут твоя Аделя… — всплескиваю я руками. — Ты только учти, это мне она смешные угрозы посылает, а твоей жене может достаться что-нибудь посерьезнее.

— Она тебе угрожала? Я разберусь.

— Я сама разберусь! Ты лучше держи ширинку застегнутой, чтобы твой брак продлился больше недели! И даже не думай ко мне подходить!

Я выпаливаю последнюю фразу и понимаю, что мне почти не хватает воздуха от ярости. Таир тоже выглядит как бык, перед которым размахивают красной тряпкой.

— Значит, я мудак, — подводит он черту под моими высказываниями.

— Точно. Абсолютный!

— Тогда дальше с тобой разговаривать бессмысленно, — цедит Таир.

— Именно. — Я заталкиваю то, что рвется из груди поглубже, чтобы не выплеснуть лишнего перед Нарыковым. С него хватит моей злости и презрения. — Нам с тобой разговаривать больше не о чем.

— Ты пожалеешь о своих словах, Алсу. — Он засовывает руку в карман джинсов, доставая ключи от машины с тем самым брелоком, из-за которого все и началось. Ну какой мерзавец! Воспользоваться невинной вещью, чтобы втереться ко мне в доверие.

— Нет, — отрезаю я. — Зато пожалеешь ты, если хоть кто-нибудь узнает, что между нами хоть что-то было. И сестрам своим рот закрой. Мне такой позор, как связь с тобой, ни к чему. Завтра я буду видеть тебя в последний раз в жизни, сделай над собой усилие и не бегай за мной на собственной свадьбе.