— Не путай «должна знать» и «хочу знать», — хмыкает Таир.

А вот это он зря. Я опасно прищуриваюсь, предвкушая любимую забаву — скандал на тему «Ты — мужлан, и ничего не понимаешь в женщинах!».

Но Нарыков и тут обламывает. Он двигается ко мне с подозрительными намерениями. Ну уж нет!

— Ты чего задумал? — трусливо отступаю на шаг, остро ощущая отсутствие трусов. Ну как бы, а где они вообще?

— Кажется мне, что я как-то плохо себя показал на этой индивидуальной экскурсии, — вкрадчиво кается Таир. — По идее, экспозиция должна оставлять немое восхищение, а у посетителя осталось много вопросов…

Я бочком придвигаюсь к лестнице. Псих. Сотру эбонитовую палочку до мозоли? Я и так уже гордо перенесла все тяготы, выпавшие на мою долю. Я на свидание не за сексом пришла, а разжиться сведениями и помотать нервы Нарыкову. А он хочет все испортить! Мы так не договаривались! Все не так должно было быть! Если я два раза немножко передумала, это еще ни о чем не говорит!

— Это не значит, что нужно замордовать посетителя выставки, тыча ему фактами в лицо! — открещиваюсь я. — Чисто физиологически невозможно неметь столько раз подряд! Я, может, вообще холодна к современному искусству…

— Желание гостя — закон, — ухмыляется Таир. — Мы можем перейти к классической программе, чтобы ты убедилась, что с твоим эстетическим темпераментом все в порядке…

И хотя я вижу, что это все — просто дразнилки, у меня сдают нервы.

— Классическая программа — это когда девушку на свидании кормят, а не фаршируют!

Нарыков сдается. По-моему, он пребывает во власти заблуждений, что ему удалось избежать расспросов. Мы спускаемся на первый этаж. Таир избавляет блюда от клошей, и я понимаю, что голодная, как не знаю кто. А главное — все на вид такое вкусное. Я мрачнею. Ну вот что за человек Таир? Я девочка. Я хочу на свидании быть в красивом платьице, благоухать духами, хлопать накрашенными ресницами и томно грызть одну веточку петрушки. А не шастать в мужской футболке без трусов, зато с полотенцем на волосах а-ля натюрель и сметать все со стола.

Усаживаюсь, стараясь не кряхтеть. Таир с преувеличенно серьезным лицом подкладывает мне под задницу подушечку. То есть он понимает, что перегнул палку?

Ну раз так, то сам виноват.

Стараясь сопеть не слишком злобно, подцепляю за хвостик креветку-мутанта в кляре. Тщательно прожевываю, пристально разглядывая невозмутимого Нарыкова, наливающего мне игристое. Таир выглядит довольным жизнью, и это меня нервирует.

— Судя по тому, как ты стараешься меня убедить, что женщин, кроме меня, в твоей жизни нет, рассчитываешь на серьезные отношения, — иду я с места с карьер. Ну а что? Терять уже нечего. Трусы и те сгинули. — Так вот! Напоминаю, что между нами ничего быть не может!

Нарыкову шампанское попадает не в то горло. Удовлетворенно смотрю, как он кашляет. Так-то. Нечего праздновать совращение неискушенной девушки, попавшей в силки развратника. Игристое, кстати, вкусное и к закускам подходит, но в моей ситуации, пожалуй, актуальнее был бы ром. Поминки по моей гордости, так сказать. С одной стороны, я все-таки выдавила признание из Таира, хоть какой-то бальзам на мои раны. А с другой — ну кто так признается? Учить и учить, дрессировать и дрессировать…

— Алсу, еще пару раз таких «ничего», и даже ты перестанешь верить в то, что это правда.

— Пф… — прожевав мини-круассан, начиненный салатом и ростбифом, фыркаю я. — Это все, — я указываю на футболку, — недоразумение. Мы живем в двадцать первом веке, и ни к чему меня не обязывает…

— Недоразумение? — хмурится Таир. — Ты опять меня провоцируешь.

Он вообще может думать о чем-то, кроме секса?

— Не угадал. Я пытаюсь до тебя донести, что замуж за тебя я не пойду!

Опять давится. Ну как так можно? Ничему его жизнь не учит.

— Я вроде не звал… — сипит Нарыков.

— Ну ты на редкость непоследовательный парень. Рассказывал, что я не в твоем вкусе, еще какую-то ересь нес… А что мы имеем в итоге? Испортил мне культурный вечер с подругой, — загибаю я пальцы. — Братьям моим наврал, что ты мой парень… Преследовал, заманил, воспользовался… Так что словам твоим веры нет. Показ фотографий родни — уже тревожный звоночек. Это ты мне сейчас заливаешь, что планов затащить меня в ЗАГС у тебя нет, а сам, небось, кольцо уже выбрал!

Глаза у Таира вылезают на лоб. Ха! Не ожидал, что я его так быстро раскусила?

— И почему ты подозреваешь во мне такое коварство? — он откладывает канапе в сторону. Видимо, все-таки обучаемый. Из вредности стягиваю у него с тарелки закуску.

— Ну ты же не дурак, — хмыкаю я. — Понимаешь, что такую, как я, тебе больше не найти. Идеальная женщина встречается раз в жизни.

И тырю еще одну канапешку из тарелки Таира.

— Определенно, ты — сплошной эксклюзив, — соглашается он.

— Вот, — важно киваю я. — И я прекрасно вижу, что ты делаешь все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Увы, пока я вижу одни твои недостатки…

— Недостатки? — переспрашивает Нарыков.

— Именно!

В этот момент я немного меняю позу и морщусь. Место, которому сегодня досталось, тоже согласно, что ухаживать можно и не на таких скоростях.

Не отказывая себе в удовольствии, я долго и тщательно перечисляю грехи Таира. Лицо его по мере перечисления вытягивается все сильнее, он уже даже не обращает внимания, что я перетаскала всю еду у него из тарелки.

— То есть, — подводит он итог в конце, — я — озабоченный извращенец, но главный косяк, который ставит крест на всем, — что я не рыдал на твоем пороге, умоляя о свидании?

Смотрю на Нарыкова поощрительно:

— Еще не поздно. Можешь начинать.

— Это точно не самая моя сильная сторона, — хмыкает Таир. — Может, я лучше еще одну экскурсию проведу?

Настает моя очередь давиться эклером с гусиным паштетом.

— Ну уж нет! Я и так два раза посмотрела экспозицию! Что за агрессивный маркетинг?

— Купившему два билета третий — в подарок, — серьезно отвечают мне.

— Больше я на ваши выставки ни ногой! — клянусь я.

Солнце только зашло, а мы уже насмотрелись по самые помидоры.

Сколько времени прошло с момента последнего обзора? Минут сорок?

Таир на мое заявление подливает игристого мне в бокал и уводит разговор в сторону от щекотливой темы. Уж не знаю, какой он юрист, а вот продажник из него получился бы хороший. Меня мастерски забалтывают под шампанское и легкую закуску, и в итоге через час я нахожу себя вовсе не за столом. Каким-то образом мы успеваем переместиться на большой угловой диван, а я пьяненькая и сытая, но в той кондиции, когда меня тянет на приключения. Или выяснение отношений.

И Таир как раз подает мне шикарный повод.

— Считаю момент подходящим, чтобы еще раз убедиться, что между нами ничего быть не может, — бормочет он, целуя меня в шею.

— Тут и убеждаться нечего. Я давала тебе столько шансов, а ты все упустил. Нет, чтоб реабилитироваться, ты каждый раз только усугубляешь пропасть между нами… — отвергаю я поползновения Нарыкова словесно, краем глаза наблюдая, как его рука наглаживает мое бедро и вот-вот заберется под футболку.

— Это ничего, — шепчет Таир мне на ухо, — я же главный шанс не упустил…

Его ладонь забирается под хлопковую ткань, и тут я вспоминаю, что с трусами-то я разлучена! Мое белье зверски похищено и взято в заложники, но это не помешает мне противостоять грязным приставаниям!

Я поворачиваюсь к Таиру:

— Это ты так считаешь! И вообще! Ты меня привязал, чтоб я не сбежала. Это ли не показатель, что ты со своей задачей справляешься на троечку?

— Я непременно поднимусь до небывалых высот, — отвечает Нарыков, занятый тисканьем моей груди. — Главное — практика. Повторенье — мать учения и все такое…

Его рука спускается вдоль моего тела, пальцы рисуют узоры на ребрах, потом ниже… Волнующий холодок гуляет внизу живота, сердце, толкаемое предвкушением, постепенно начинает качать кровь быстрее, соски предательски напрягаются и топорщатся сквозь ткань.