Но пока я не определилась с линией поведения: вынести мозг классическим способом или через отлучение от тела. Второе предпочтительнее — видно же, что без моей сиськи жизнь ему не мила. С другой стороны, так я не буду видеть, как Таир страдает.

В голове гудит так, будто я вчера уходила в загул с Юсуповой, хотя я ни капли алкоголя в рот не брала. Это все пагубное воздействие работы, никого она до добра не доводит. Вот и я сейчас зла.

Прокручиваю в голове вчерашний день, чтобы подвести итоги, и охреневаю. Это что вчера вообще было? Жених на дереве — к такому жизнь меня не готовила. Если нужно с собой на свадьбы возить батут и спасателей, то ну их на хрен эти свадьбы! А если бы Масик оттуда грохнулся? Сто пудов, виновата была бы я: что-то типа «на дереве не было написано, что на него нельзя залезать, вы не выполнили требования к технике безопасности».

А звукарь, который, отходя покурить, нечаянно нажал автоповтор трека, и тамада заманалась приглашать всех на конкурс?

А раненый палец Катюхи, которая собирала альбомы?

А фотограф, который все время пытался для невесты выбрать ракурс снизу? Если ты такой мелкий — носи с собой табуретку!

И еще много-много мелких затыков, за которые я готова загрызть сам ресторан.

Может, и не мое это — организация свадеб. Мне нужно совершенство, но люди не способны выполнять простейшие требования.

Жужжание снова повторяется.

Я разлепляю глаза. На том месте, где должен лежать Нарыков, валяется мой мобильник. И как он здесь оказался? Где Таир меня сейчас не очень волнует: в его же интересах сейчас колдовать над кофемашиной.

Телефон не унимается.

Я терпеливо жду, пока заткнется, и только потом беру его в руки, чтобы узнать, кому неймется спозаранку. В два дня.

Неймется всем.

Маме. Марату. Дану. Ну это ладно. А вот звонок от Амины неожиданно заставляет меня понервничать. Что она мне скажет? Это вчера в эйфории от того, что ее мужчина эволюционировал, как та обезьяна, и слез с дерева, ее все устраивало. А сегодня невеста наверняка припомнит все косяки.

Набираю Амину.

— Привет, звонила? — я стараюсь звучать уверенно, почти небрежно.

— Алсу! Да! Нам передали от тебя коробку! Это просто супер!

Я договорилась, что молодым в номер для молодоженов утром доставят ремкомплект.

— От Масика благодарность за аспирин и пластыри, а от меня — за чехол для платья и пауэрбанк! У меня телефон вообще признаков жизни не подавал! Ты королева! Спасибо тебе огромное! Все было идеально. Я уже даже поговорила с семьей, все признали, что все продумано до мелочей!

Амина изливается в благодарностях, а у меня начинается приступ самоедства. Я-то знаю, где недосмотрела.

— Я рада, что ты довольна, — дипломатично отвечаю я.

— Довольна — это не то слово! И девочки уже просят у меня твой номер… У нас тут три свадьбы на носу, где конь еще не валялся…

У меня дергается глаз.

Комплименты, конечно, немного проливают бальзам на мое самолюбие, но три свадьбы…

Я и после одной-то еле живая.

Обещаю Амине рассмотреть возможность, но не тороплюсь что-то пообещать. Я вдруг представляю себе, что подобные мероприятия будут происходить раз в неделю. Сначала надо с этим смириться, а уж потом соглашаться.

Разговор заканчивается. Я еще немного лежу, вспоминая вчерашний день, но когда на телефон приходит уведомление о поступлении средств, настроение поднимается. Сумма кругленькая и приятная. Особенно приятная тем, что теперь я могу тыкать ею в нос маме, когда она начнет выпроваживать меня на блатное место.

Находясь в приподнятом состоянии духа, я перезваниваю Марату, он последний звонил из Каримовых.

— Чего ты от меня хотел? — спрашиваю я.

— Уже ничего, — отзывается брат. — Мы все выяснили с Таиром.

— Э? — я резко сажусь на кровати. Меня бесит, когда что-то про меня решают без меня. — Когда? Каким образом и по какому поводу?

— Тебя потеряла мама. Дан сказал ей, что у тебя заказ, но ты же ее знаешь.

Я знаю. Моя мама в жизни не поверит, что кто-то доверил мне что-то серьезнее, чем выбрать краску для волос.

— И?

— Ну и она заставила Дана провести расследование. Дан предъявил маман фотки, которые ты выкладывала на новом профиле. Мама сильно успокоилась.

Зато я сильно напряглась. Мы с Маратом говорим на одном языке, и если я поняла его правильно, мама приняла какое-то решение.

— Почему успокоилась? — спокойная мама доставляет окружающим больше проблем, чем нервная.

— Потому что Дан увидел на фотке Таира и сказал маме, что волноваться не о чем. Ты под присмотром своего парня. Мама нашла Нарыкова в соцсетях, изучила его страницу, профили всей его семьи, нашла среди подруг двоюродной тети Таира свою одноклассницу и… успокоилась.

Мне мандец.

— Дан только потом сообразил, что ты его по головке не погладишь.

— Он мне звонил, я не слышала.

— Хотел соломки подстелить, — хмыкает Марат.

— Ладно, мелкого паразита я накажу сама. Расскажи мне, при чем тут ты и Таир?

— Дан сказал, что ты не пришла ночевать, не предупредив. И трубки не берешь.

— Ябеда, — фыркаю я.

— Я решил уточнить, может, тебе нужна помощь. Трубку взял Таир. Сказал, что ты очень устала после свадьбы и спишь. И лучше тебя не будить, потому что тогда ты всем устроишь армагеддец. А ему надо немного отдохнуть. Что сказать… У твоего парня нет иллюзий на твой счет.

— Что? — верещу я.

После свадьбы я устала? Точно после нее, а не после того, как некоторые не дали мне поспать? И какого хрена Нарыков берет мой телефон в руки? Что значит моего парня?

— Так, дорогой брат, с тобой и с братом менее драгоценным, чем ты, мы разберемся при встрече. А сейчас мне нужен топор.

Я встаю с кровати довольно лихо, но тут же морщусь. Эти секс-активности напоминают, что кто-то уже несколько недель филонил и не ходил на растяжку.

Так. Сейчас я буду кого-то убивать. Да как он смеет лезть в мою жизнь? Нужно только убедиться, что я выгляжу достаточно грозно. Зеркало в спальне за ночь не появилось, поэтому посмотреть на себя я иду в ванную.

Ужас. Жалкое зрелище.

Нет, сначала нужно привести себя в порядок.

Я пускаю воду в душе. Как раз вешаю халат на крючок, когда без стука заходит Таир.

В отличие от меня он выглядит свеженьким. И подозрительно активным.

— Доброе утро, — его взгляд проходится по моему телу.

— И не думай! — рявкаю я, когда Нарыков делает шаг ко мне, явно намереваясь распустить руки. — Я еще не пришла в себя! Бездушное чудовище! Озабоченное!

— Как скажешь, — пожимает он плечами и поворачивается к раковине.

Таир деловито моет руки, а я напрягаю извилины. Не будет? Серьезно? Да у него стоит! Я же вижу! Спортивные домашние штаны топорщатся, совершенно не скрывая желаний Нарыкова. Я, конечно, ничего такого не хочу. И вообще, кое-где все еще саднит, но если отказаться от экспериментов…

— Какого хрена ты отвечаешь, когда звонят мне? — я демонстративно собираю волосы в пучок на макушке. Когда я поднимаю руки, моя грудь выглядит особенно эффектно, и Таир тут же пялится.

То-то же.

— Не хотел тебя будить, а твои родные волновались. Им спокойнее, если они знают, что ты со своим парнем.

— Это еще вопрос! Я своего согласия не давала!

Ненавязчиво поворачиваюсь так, чтобы в поле зрения Таира попали и ягодицы, над которыми я потею в спортзале.

— Алсу, я с тобой сплю. Этот факт не изменится от того, что ты его отрицаешь.

— Не сплю, а спал!

— Спал, сплю и спать буду!

— А это мы еще посмотрим, — я подхожу к Таиру и провожу пальцем по его груди вверх к шее. Я близко, очень близко. Так, что мои соски касаются его кожи. Глаза Таира и без того темные становятся почти черными. Кайф.

— Предлагаю посмотреть прямо сейчас, — севшим голосом говорит Нарыков и, подхватив меня, усаживает себе на пояс.

Ладно. Я потерплю общество Таира еще немного.

Это будет сложно — объяснить ему, что он не прав. Это не я ему не подхожу, а он мне. И меня не интересуют отношения с таким невыносимым типом, который не умеет пользоваться языком нормально.