Пока я писал, у кого‑то ещё возник вопрос ко мне.

– Вы говорите, что в Уставе не написано. Чем вы подтвердите свою правоту? – услышал я голос за спиной, но не повернулся.

Я не отвлекался от нанесения схемы. Я мог и так ответить на вопрос, не поворачиваясь. Иначе так никогда не нарисую, как и где можно поймать мессера.

Ещё такое ощущение у меня сложилось, будто дверь в библиотеку открыли, и с улицы ветерок подул.

– Моя правота строится на простой формуле. Кто бы против тебя ни был, у тебя всегда должен быть запас по высоте. Будет высота, ты всегда можешь спикировать на противника, а значит, и заиметь запас по скорости.

Я продолжал рисовать, а за спиной кто‑то сильно кашлял.

– Скорость растёт на пикировании быстрее.

– И что? – поинтересовался тот же человек, который и задал мне вопрос про Устав.

Я закончил со схемой и положил мел на подставку, постепенно поворачиваясь к залу.

– Скорость больше, и это позволяет вам сделать резкий и неожиданный манёвр. И как результат этого, будет что? Правильно, вы открываете о… балдеть, – произнёс я, когда повернулся и увидел новых участников моей «лекции».

За спинами пациентов стояли четыре человека в кожаных регланах, фуражках и с авиационными петлицами, полными не только «шпал», но и настоящих звёзд и ромбов.

И суровее всех на меня смотрел генерал‑лейтенант.

Ситуация не из приятных. Тишина в зале была самая настоящая «библиотечная». Только вместо шелеста страниц я слышал прерывистое дыхание Дунько, который стоял рядом с генерал‑лейтенантом.

Этот человек в кожаном реглане выглядел внушительно. Лицо генерала было морщинистым, под глазами синяки от недосыпа. Но он внимательно смотрел на доску, пытаясь уловить суть моих записей.

– А что здесь происходит, товарищ старший батальонный комиссар? – уточнил ещё один член делегации у Дунько.

Это тоже был политработник, но уже в звании корпусного комиссара. На нём была стального цвета шинель, а на петлицах «горели» три ромба, соответствующих его званию.

Взгляд его был тяжёлым и сканирующим. Почти рентгеновским я бы сказал. А после его слов некоторые из пациентов даже вжались в стулья, опустив взгляд в стол.

– Товарищ Дунько, а разве так выглядит доклад на тему «Как бить врага»?

– Павел Степанович, вы должны понимать, что молодой лейтенант рассказывает нам свой опыт борьбы с немецкими истребителями, – начал говорить Кирилл Максимович, но корпусной комиссар злобно зыркнул на него.

В этот момент генерал‑лейтенант медленно подошёл к доске, сложив руки за спиной. Он остановился и внимательно начал изучать мои схемы. А в это время прибывший в делегации комиссар обвёл всех ледяным взглядом и остановился на мне.

– Интересная у вас тут самодеятельность, товарищ лётчик. Вы, как я погляжу, решили переписать Боевой устав истребительной авиации? Устав, утверждённый Наркоматом обороны! – поднял он указательный палец вверх.

Не знаю, кто передо мной, но молчать сейчас не стоит. Может именно это и есть мой шанс донести рабочую тактику до высшего командования ВВС РККА. Чую, что передо мной кто‑то именно оттуда.

– Разрешите ответить, товарищ корпусный комиссар? С точки зрения аэродинамики и физики, – начал я, но «большой» политработник, меня слушать не хотел.

– Нет! Вы ставите под сомнение все наработки в области тактики истребительной авиации за последние годы. Это нарушение требований руководящих документов! Присаживайтесь. Ваше счастье, что идёт война, – возмутился комиссар.

Я посмотрел на Дунько и тот аккуратно кивнул, принимая решение вышестоящего политического руководства. Через несколько секунд я уже сидел на своём месте, а прибывшая делегация располагалась перед нами.

– Андрюха, ну ты и разошёлся со своей тактикой, – шепнул мне мой сосед Ростислав.

– Может заметят и передадут по всем войскам, – ответил я.

На отдельном столе два человека в званиях майора и старшего политрука выкладывали маленькие коробочки и орденские книжки, а корпусной комиссар просматривал в поздравительном адресе выписки из приказов. Похоже, что эти товарищи прибыли для награждения личного состава.

– Вряд ли. Это ж генерал‑лейтенант Астахов, первый зам командующего ВВС. А с ним военный комиссар ВВС Степанов Павел Степанович, – подсказал мне Всеволод, который пытался почесать свою загипсованную ногу.

Пока корпусный комиссар что‑то объяснял Астахову, тот поглядывал на доску. Видимо, что‑то его всё‑таки заинтересовало.

В этот момент оба адъютанта высоких начальников решили отодвинуть в сторону доску.

– Нет, оставьте. Я потом ещё посмотрю, – сказал Астахов.

Корпусной комиссар вопросительно посмотрел на него, но генерал показал ему на трибуну. Пара было начинать награждение.

Первым к трибуне вышел Астахов.

– Времени у нас немного. Сегодня мы сопровождаем нашего глубокоуважаемого «всесоюзного старосту» товарища Калинина в поездке по госпиталям Москвы. К сожалению, Михаил Иванович физически бы не смог сегодня всех объехать. Он сейчас с основной делегацией в соседнем госпитале у тяжелораненых бойцов. Так что мы по поручению политбюро партии, президиума Верховного Совета СССР и лично товарища Калинина сейчас вручим вам заслуженные награды.

Я обратил внимание, что на столе лежали в основном медали За Отвагу и Боевые Заслуги. Наверняка у кого‑то из молодых сержантов это будут первые награды.

– Добрый день, товарищи лётчики! – поздоровался со всеми комиссар Степанов и приступил к вступительному слову.

В его речи были слова благодарности нам всем за службу, пожелания всем скорейшего выздоровления и призывы бить сильнее фашистов.

– Народ, партия и весь мир сейчас с нами. Мы не можем их подвести. «Коричневая чума», «коричневая гадина», поглотившая Европу, должна быть повержена! – громко произнёс Степанов, и все, кто мог зааплодировали.

Даже собравшиеся работницы библиотеки вышли, чтобы поприсутствовать на этом мероприятии. Я обернулся и увидел, что и несколько медсестёр стоят на входе в зал и ждут награждения.

Но на этом товарищ корпусной комиссар не закончил ещё.

– Да, сейчас тяжело и наша страна несёт потери. Но посмотрите друг на друга. В глаза мне, в глаза генералу, политруку… Посмотрите своему товарищу. Мы все вместе. И ваш товарищ рядом. Он с вами в одном строю и готов к битве за наше будущее. Он готов пойти на смертный бой с фашистской нечестью. И он готов пройти этот путь с вами. До конца! До победы! До нашей победы! Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами! – закончил свою речь Степанов и аплодисменты раздались ещё более громкие.

Тут комментарии излишни. После таких речей и правда есть ощущение духовного подъёма. Хотя, против фашистских «утырков» настраивать нет смысла. Все и так готовы идти до конца.

Как только аплодисменты утихли, за трибуну вышел старший политрук и приготовился зачитывать приказ о награждении. Астахов и Степанов встали в центре зала и уже взяли от второго адъютанта коробочку с наградой и орденскую книжку.

– Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами Советского Союза начальствующего и рядового состава Красной Армии. За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом доблесть и мужество, наградить орденом Красной Звезды лейтенанта Михайлова Андрея Николаевича, – громко произнёс адъютант.

Я выдержал секундную паузу, чтобы поправить воротник своего больничного одеяния. Генерал Астахов уже открыл коробку с орденом, а военный комиссар Степанов улыбался и высматривал, кому же сейчас будут вручать награду.

– Я! – произнёс и поднялся я на ноги.

– Кхм! Кхм! – закашлял Степанов, увидев, кому они будут вручать орден.

Причём из тех наград, которые лежали на подносе, выше чем ордена Красной Звезды не было.