– Неблагодарный ты, Витенька. Повар, между прочим, солидный человек, этот кулеш грудью закрывал от атак мессеров.

– Это ж когда на нас мессеры нападали в последний раз, Сенька? – спросил Акимович у Каца.

– Неважно когда, но повар защищал…

Да, вот что значит вернуться в полк и попасть сразу на ужин.

Через пару минут я уже стоял рядом со входом в штабную землянку. Постучавшись, я спросил разрешения войти. Оказавшись в помещении, я увидел командира моего полка Резникова, его коллегу с полка Яков майора Зайцева и военного комиссара Волгина. Все трое склонились над картой и что‑то обсуждали.

Когда я вошёл, все взгляды разом обратились на меня.

– Товарищ майор, лейтенант Михайлов после выполнения задания в расположение части явился! – доложил я.

Резников моргнул, будто бы не поверил в увиденное. Он глубоко вздохнул и широким шагом подошёл ко мне.

– Живой. Молодец, Андрей, – сказал командир и крепко, но аккуратно обнял меня за плечи.

– Спасибо, товарищ командир.

Комиссар Волгин уважительно посмотрел на меня, а командир полка Яков с любопытством заглядывал ему через плечо. Будто бы пытался меня разглядеть получше.

– Так, тебя на У‑2 привезли? – спросил у меня Резников.

– Да. Вот бумага от командующего Оперативной группой…

– Не нужно. И в дивизии, и в армии уже все знают, что в 139‑м полку служит лейтенант, который и на самолёте может летать, и на коне скакать, и установленный порядок доклада нарушать. Кому ты там дерзил? – спросил Алексей Семёнович, сложив руки на груди.

– Ну, танка не было, чтоб напролом проехать к командующему. Пришлось применить военную хитрость, – улыбнулся я.

– Хитрость, значит? Я бы назвал это смекалкой, – подмигнул мне Волгин.

– Или творческое мышление, – добавит майор Зайцев.

Резников кивнул и достал из нагрудного кармана папиросы «Казбек».

– Ладно. Как ты себя чувствуешь? – спросил у меня Алексей Семёнович.

– Нормально. К работе готов. Жалоб нет.

– Хорошо. Товарищ генерал‑майор Рокоссовский смог дать бой на своём участке и остановить прорыв противника. Ну ты это уже знаешь, верно?

Естественно. Я ведь находился в штабе Рокоссовского.

Части его Оперативной группы опередили немцев. Немецкая колонна попала в «огневой мешок» на марше, потеряв десятки танков до того, как успела развернуться в боевые порядки. Благодаря этому 16‑я и 20‑я армии практически вышли с техникой и артиллерией из окружения и уже начали занимать позиции за рекой.

– Да, товарищ командир.

– Но есть одно «но». Как ты успел заметить, нас осталось ещё меньше, пока тебя не было. Очередной налёт нашей авиации в районе твоей разведки закончился провалом, и заявленные цели были не поражены.

Видимо, не смогли справиться с локаторами на этом направлении.

– Посему, у нас задача любой ценой провести бомбардировщики для удара за линией фронта. Вылет на послезавтра.

Резников не стал меня долго задерживать и отпустил. Оказавшись на улице, я смотрел на то как жили два наших полка в вечернее время.

Боевые вылеты на сегодня закончены. Вокруг самолётов ещё копошились техники, а старый добрый «французский» слышался весьма отчётливо.

– Ай, Вася, что так долго⁈ Мы так с тобой до завтрашнего обеда не разгребёмся, – услышал я реплику одного из механиков, говорившего с кавказским акцентом.

– У меня в Ташкенте ишак в гору быстрее пойдёт, чем этот мотор раскрутить, – отвечал ему другой.

Со стоянки также доносились щелчки затворов и звон гильз. Наверняка вооруженцы вычищали патронные ящики и рукава подачи.

Среди деревьев у рукомойников стояли лётчики как нашего полка, так и полка Яков. Каждый шумно фыркал, смывая с себя пот и копоть после сегодняшних вылетов.

Недалеко от них сидел на пне и стягивал сапог ещё один лётчик. Чуть дальше от него лежал на брезенте майор Коровин. А рядом с ним, расстроено, опустив голову, сидел Булкин.

– С возвращением, Андрей! – подошёл ко мне Виталик Храмцов, наш штурман полка.

Он выглядел уставшим и, как обычно, был похож на человека, ищущего вчерашний день. Я пожал ему руку, почувствовав, насколько она вспотела.

– Спасибо, Виталь. А ты чего такой взмыленный? – спросил я.

– Жарко. Духота стоит, – ответил он.

Воздух и правда был душным. Однако не настолько, чтобы обливаться вот так потом.

Вообще, я давно уже вижу, что с Храмцовым что‑то не то.

– Ты давно прилетел? – спросил я.

– Да. Сегодня ещё одного потеряли. И вчера двоих. Тают наши силы… – начал говорить Виталий, но тут же замолчал.

Из траншеи вышел военный комиссар полка Волгин. Он подошёл и внимательно посмотрел на нас.

– Ну и чего ждёте? Запах чудесный, не чувствуете? – спросил Роман Тимурович.

Сначала никаких особенностей в воздухе я не почувствовал. Всё тот же «аэродромный» запах бензина, различных жидкостей и клея. Однако, появилось и кое‑что ещё.

– Ужин? – спросил я, почувствовав приятный аромат гречневой каши с тушёнкой.

– Да. Руки мыть и к столу. А тебе, Храмцов, ещё и умыться. Вон, весь в «мыле», сказал батальонный комиссар и ушёл в направлении полевой кухни.

Виталик развёл руками и пошёл к умывальнику, на ходу снимая ремень и расстёгивая гимнастёрку.

Только он ушёл, как в небе громыхнуло. Следом подул едва прохладный ветер. Погода портилась.

В этот момент я почувствовал, как на плечи упали первые капли дождя, оставляя тёмные пятна на гимнастёрке. Начался летний дождь, которого я давно не видел. Кажется, в этой жизни в него не попадал.

– С прибытием! – услышал я за спиной знакомый голос.

Как знал, что гром гремел не просто так. Позади меня хрустнули ветки, и я обернулся. Со стороны своей отдельной палатки «вынырнул» младший лейтенант госбезопасности Руднев.

– Спасибо, – ответил я.

– Как здоровье?

– Скриплю, но еду. А у вас?

Вилор усмехнулся и достал свой портсигар. Он подошёл вплотную и быстро пробежался по мне оценивающим взглядом.

– Без патологий. Курите, Михайлов? – спросил Руднев и протянул мне открытый портсигар.

– Нет, спасибо.

– Не хотите, как хотите. Что расскажете, Андрей Николаевич? Как прошёл визит в штаб Оперативной группы? – продолжил спрашивать Вилор.

Он достал папиросу, а затем чиркнул спичкой и плотно прикрыл огонёк ладонью.

– Задачу выполнил. Сведения доставил. Не думаю, что я вам расскажу того, чего вы не знаете.

– Я могу всё и не знать.

– Ну не скромничайте, – подмигнул я.

– Сегодня был в штабе дивизии. Там говорят, что командование ВВС фронта получило на вас ходатайство от генерал‑майора Рокоссовского. Он прям требует наградить лейтенанта Михайлова.

– Всё для Победы, товарищ Руднев.

– Это верно. Мы все работаем на Победу. И на то, чтобы остановить, а затем и разгромить врага.

Мы ненадолго замолчали, а летний дождь пошёл сильнее. Капли забарабанили по листьям, натянутым над самолётами маскировочным сетям и брёвнам землянки.

– Пройдёмте со мной, Андрей. Чаем вас угощу. Да и дело есть. Бумажное, но необходимое.

Что ты с ним будешь делать. Не отдохнуть, ни на осмотр сходить.

Когда мы оказались внутри, под светом керосиновой лампы, особист положил передо мной чистый лист бумаги и химический карандаш.

– Что я должен написать? – спросил я.

– Напишите мне объяснительную, подробно. Своими словами. Как взлетали, как линию фронта пролетели. Не столь всё важно. Это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив.

– Угу, а тогда зачем писать, если не столь важно.

– Андрей Николаевич, боевая машина потеряна? Надо закрыть этот момент. Вы свою проверку прошли.

Ой, не просто так Вилор Владимирович тут мне в уши льёт. Если я ему не нужен, то Ведерников ещё, видимо, не отстрелялся полностью. Хотя, к нему претензий нет, он всё сделал правильно. И даже меня проконтролировал на земле.