– Остановим. Они тоже из плоти и крови сделаны.

– А мы?

Я погладил Зину по руке и повернулся к ней. Она смотрела на меня своими голубыми глазами и было видно, насколько эта хрупкая девушка устала. Под глазами уже были синяки, а лицо бледное.

– Ну тебе ли, как врачу не знать, что сделаны мы из тех же «ингредиентов». Зато у нас есть неоспоримое преимущество. Наше дело правое, Зиночка, – ответил я.

– Победа будет за нами, – кивнула она.

– Вот именно.

Только я ответил старшему военфельдшеру, как дверь в землянку вновь открылась. Уверенным шагом в помещение вошёл майор Коровин.

– Товарищ командир, доброго вечера… – начал я приподниматься со стула.

– Да сиди уже, – махнул Коровин и подошёл ко мне.

Василий Иванович был в расстёгнутом кожаном реглане, на котором был небольшой слой дорожной пыли. Увидев сцену обработки раны, он несколько удивился.

– Вот это у тебя здесь обслуживание, Андрей Николаич! Небось специально натёр, да? – уточнил Коровин, подойдя ближе.

– Мы уже заканчиваем, товарищ майор, – ответила Зинаида.

– Ничего страшного. Занимайтесь.

Мы с Коровиным поздоровались, а старший военфельдшер как раз закончила с повязкой. Зина, представившись нашему командиру полка, переговорила с Коровиным недолго, собралась и вышла из землянки.

Василий Иванович снял реглан, положил его на свой топчан и подошёл к доске.

– М‑да, снова мы с тобой Андрей можем под переформирование попасть, – сказал комполка и сел за стол, начав просматривать документы.

– Как добрались? – спросил я, надевая нательную рубашку.

– Нормально. Пару раз чуть не попали под обстрел «худых». Успели в лес свернуть. Фронт двигается к нам очень быстро, Андрей. Не знаю, какой там план обороны у командования, но держаться придётся зубами. Счёт идёт буквально на часы.

Я поговорил с Коровиным, а затем написал нужные рапорта по всем сегодняшним вылетам. Только через час я вышел из землянки на улицу.

На входе я остановился, чтобы осмотреться по сторонам. Со стороны стоянок истребителей доносился резкий металлический лязг, с которым оружейники снаряжали пустые ленты снарядами ШВАК. В это же время остальные разгружали прибывшие грузовики из Льгова.

Где‑то ещё натужно выл мотор грузовика‑заправщика БЗ‑39, который смогли вывести со старого аэродрома.

Отчётливо было слышно, как вдалеке старший техник Кукин сочно кроет матом нерадивого моториста за пролитое масло и громкий шум. Оставшиеся самолёты уже осматривала группа прибывших техников, а мой штатный механик Акимович уже показывал кому‑то из молодых коллег какие‑то особенности в двигателе.

В это время со стороны лётного поля донёсся тарахтящий звук двигателя У‑2, который зарулил к нам на стоянку и начал выключаться. Похоже, что прибыли какие‑то важные документы, либо важный человек для их согласования.

Я не стал рассматривать прибывших к нам должностных лиц на У‑2 и пошёл на ужин. Как это обычно бывает, после потерь в личном составе настроение за столами не самое хорошее.

Даже приехавшие Шама и Вага особо не делились впечатлениями о своём перебазировании на новый аэродром. А тем временем на ужине я не увидел Шадрина. Его подчинённые сказали, что он в палатке сидит и пишет письмо родителям погибших.

Отужинав, я направился к Ростику, чтобы с ним переговорить. В палатке он сидел за столом и в свете керосиновой лампы сидел и смотрел на лежащий перед ним лист.

– Письма пишешь? – спросил я.

– Да. Только получается не очень, – сказал Шадрин и показал мне листок.

На нём не было написано ни одной фразы, кроме «Здравствуйте, уважаемые…».

– Сосредоточиться не выходит?

Я присел рядом с Ростиком, а он в это время закурил папиросу.

– Знаешь, сложно писать, о ком ничего не знаешь, кроме фамилии, имени и звания. Хотят ли их родственники читать то, что написано не от души.

– Думаю, им будет не всё равно.

Полог палатки открылся и на пороге показался невысоко роста красноармеец.

– Товарищи командиры, вас майор Коровин вызывает.

Через несколько минут мы уже были в штабной палатке. Командир полка нам начал объяснять задачу, склонившись над картой и опираясь на столешницу кулаками.

Рядом стоял коренастый майор в кожаной куртке. Это был прибывший командир штурмового авиаполка, что разместился недалеко от нашего аэродрома.

– Ситуация следующая. Немцы подтянули резервы. Десант высаживается и сразу вступает в бой на подступах к Орлу. У парней из тяжёлого вооружения только то, что на себе принесли. Так что наша задача – прикрытие Ил‑2 с воздуха.

Командир штурмовиков шагнул ближе к свету керосиновой лампы и ткнул пальцем в карту.

– Мы будем атаковать пехоту и танки. Работать будем на минимальных высотах. Ну вы уже не первый раз, так что нового я вам ничего не скажу.

Коровин прокашлялся и посмотрел на командира штурмовиков.

– А как ты будешь взаимодействовать с десантом?

– Никак. Вообще никак. Ни наведения с земли, ни вывода на цель, – бросил карандаш командир полка штурмовиков.

– Вы же атакуете на самом переднем крае. Там и по своим попасть можно, – заметил Шадрин.

– Уже попадали. У меня есть молодые ребята, которые на полигонах почти не стреляли и теперь вот сразу на головы десанту швыряют. Я сам порой разобраться не могу, где наши, – ответил командир штурмовиков.

Взглянув на карту, я посмотрел сам маршрут. Вообще, плохо, когда по своим попадают. А уж если неоднократно… И тут у меня родилась мысль.

– Командир, есть мысль, как нам улучшить наведение, – сказал я, и все повернулись ко мне.

Командир полка штурмовиков, чья фамилия была Занин, слушать меня не стал. Он просто махнул рукой и вновь обратился к карте.

– Да, конечно. Лучше взаимодействие обсудим и точку встречи… – ответил майор, провёл рукой по своей лысине и присел на стул.

Но я решил так просто не сдаваться. Тем более, что я не к нему обращался изначально.

– Товарищ майор, я хочу внести дельное предложение. Точку встречи мы можем обсудить и чуть позже. Это не сложно. Вот здесь, южнее Мценска можем спокойно встретиться и лететь на выполнение задачи. В этой точке отворот реки Зуши на Чернь. Отличный ориентир. И вам лететь с аэродрома недалеко.

Командир полка штурмовиков несколько раз кивнул и встал со своего места.

– На этом считаю, что совещание можно закончить.

– Вы ещё меня не выслушали, – вновь вступил я в разговор, но по виду товарища майора было понятно, что ему это неинтересно.

– Слушай, старлей, ты вот прикрываешь нас, вот и продолжай это делать. Мы внизу как‑нибудь без тебя разберёмся. Ты думаешь, что лучше нас знаешь, как выходить на цель? – спросил Занин.

Коровин прокашлялся и сложил руки на груди.

– Что не так, Василий Иванович? – повернулся к нему командир штурмовиков.

– Савелич, ты бы его послушал. Если у Михайлова есть идея, её следует, как минимум, рассмотреть.

– Знаю, что ты мне сейчас расхваливать своих лётчиков будешь. Слышал я, что вы и мессеров с юнкерсами уже успели сбить нормальное количество, и штурмовки проводили, и станцию защищали. Но не надо лезть к нам со своими идеями.

Коровин попытался первым ответить ему, но я опередил своего командира полка.

– Что вы теряете, товарищ майор? Кроме времени, ничего. Можете посидеть, послушать меня, чай попить и лететь к себе. А завтра вы взлетите, выйдете на цель и вновь будете искать глазами, где наши. И вам будет непонятно, как, кто и куда стреляет. Не факт, что заметите выложенные полотна на земле или кто‑то вам даст сигнал красной ракетой. Сплошной линии фронта нет. Да и артиллерия может работать по квадратам.

Занин немного задумался. Он посмотрел на всех, ожидая, что кто‑нибудь из моих командиров согласится с ним, но этого не произошло. Командир штурмовиков выдохнул, положил свой планшет на стол и сел.