– Солидно. И не жалко командованию было тебя в окопы отправлять?

– Есть приказ, и я его выполняю.

Полковник встал со своего места, обошёл стол и пожал мне руку. В этот момент ещё один взрыв недалеко от здания. И очередная порция пыли и кирпичной крошки посыпалась на наши с комбригом головы.

Но он даже не пригнулся, а только чуть сильнее сжал мою руку и смахнул свободной рукой пыль с моего плеча.

– Полковник Тарасов, командир 11‑й бригады. Добро пожаловать на передовую!

Тарасов отпустил мою руку и показал подойти к столу. На долгие приветствия и разговоры, естественно, времени не было. Немцы продвигались к Орлу хоть и не стремительно, но весьма быстро. Так что чем быстрее я выясню обстановку, тем эффективнее смогу построить работу.

– Ты мне скажи, старлей, ты чего в такой форме? Настолько сильно боишься снайперов? – спросил комбриг у меня, когда я подошёл к карте.

– Это одна из причин. В такой одежде удобнее. Придётся много перемещаться, – ответил я.

– Понятно. Я был на «финской» войне. У противника тогда снайперы хорошо работали. Много наших ребят убили. Не сразу мы тогда привыкли маскироваться… ну да ладно. Теперь смотри сюда, – провёл Тарасов рукой по карте и взял один из карандашей в качестве указки.

Он провёл тупым концом карандаша вокруг Нарышкино и указал на западную окраину этого населённого пункта.

– Здесь позиции третьего батальона майора Кудимова. Туда ты и отправишься. Они как раз на направлении удара немецких танков. Возможно, что на самом основном направлении. Плюс они держат дорогу со стороны Карачева и Брянска, а также железнодорожные пути, идущие параллельно, – объяснял командир бригады.

– И с какого направления ждём удар? Тут, как я понимаю, есть возвышенности до 300 метров и лощина. Танки вряд ли пойдут через неё. Это же самоубийство, – предположил я.

Тарасов кивнул и усмехнулся, затушив папиросу и выбросив окурок в пепельницу.

– А у них иного варианта нет. Эта лощина не просто глубокий овраг. Она широкая, с пологими скатами, и по её дну идёт дорога. На возвышенностях у нас уже стоят орудия. Так что, прикрываясь складками местности, они и пойдут здесь.

– И мы будем ждать, когда они соберутся в ограниченном пространстве, верно? Чтобы нанести удар.

– Молодец. Мне уже нравится, что мы с тобой думаем в одном направлении. Кстати, можешь обращаться ко мне Яков Тимофеевич, – похлопал меня по плечу Тарасов и сел на своё место.

Я ещё раз внимательно вгляделся в карту, запоминая ориентиры. Ведь мне придётся теперь добираться до позиций батальона. Тарасов объяснил, что из средств ПВО у него только пулемёты ДШК и несколько установок М‑4. Крупнее нет ничего. Поэтому от ударов авиации защититься в окопах практически нечем.

– Есть мысли, где будешь находиться? – спросил Яков Тимофеевич.

– Там, где лучший обзор. Надо на местности разобраться.

– Разберёшься. Вот здесь, на самой окраине Нарышкино самая высокая точка в районе – отметка 229. Там есть старые развалины какого‑то строения. Могут пригодиться.

– Хорошо. И у меня ещё есть несколько вопросов.

– Оружие, радиостанция и помощники, да?

– Именно, товарищ полковник.

Тарасов поднял трубку и крутанул ручку индуктора на полевом телефоне УНА‑И. Он вызвал кого‑то из своих подчинённых и вновь повернулся ко мне.

– Сейчас тебе принесут. Учти, больше не дадим. Радиостанций и так почти нет. Если сломается, будешь голубиной почтой информацию передавать.

– К сожалению, если мы будем использовать такой вариант связи, то и вам‑то всем придётся со мной голубями обмениваться.

Яков Тимофеевич улыбнулся и взглянул на брезентовый полог, который отделял его рабочее место от коридора. В этот момент появились два человека с двумя большими ящиками.

Комбриг меня представил и сказал передать радиостанцию, которую они принесли с собой.

Посмотрев на них, я понял, что не учёл один момент в своей предстоящей работе. Форму я подготовил, с оружием тоже проблем не возникнет, а вот со связью есть один маленький нюанс – радиостанции вместе с аккумуляторами переносить одному просто невозможно.

– Вот… товарищ полковник. Я её перед самой войной ещё получил, но так и не опробовал, – доложил командиру бригады вошедший следом капитан.

– У нас радиостанций не хватает, а ты какую‑то «заханырил» на складе? – возмутился комбриг.

– Мы её один раз включали. Она новая, но ни у кого не было желания её брать. Сами знаете, как у нас относятся к новым изделиям.

– Майор, ты мне не рассказывай тут сказки. Держал в резерве, так и скажи, – возмутился комбриг.

Пока Тарасов «вставлял» начальнику связи бригады, я подошёл ближе к радиостанции. И со стороны она выглядела как самый настоящий железный рюкзак с брезентовыми лямками. Причём таких рюкзаков было два. Оба они были выкрашены в тёмно‑оливковый цвет.

Первый ящик или верхний блок – это сам приёмопередатчик, а второй или нижний блок – поддон с батареями питания. На передней панели верхнего блока тускло поблёскивали чёрные эбонитовые и бакелитовые ручки настройки с рифлёными краями. Также здесь были тумблеры, гнёзда для телефонной гарнитуры и массивный телеграфный ключ. От радиостанции исходил характерный запах. Это была смесь свежей эмали и лёгкого кисловатого душка батарей.

Я попробовал поднять приёмопередатчик. Взяв его двумя руками, я ощутил насколько «надёжно» выполнена радиостанция. Соответственно и весила она килограмм 12–13. Поддон с аккумуляторами имел вес даже больше – по моим ощущениям 16–18 килограммов.

Посмотрев на верхний блок, я увидел небольшой шильдик с надписью «РБМ». Вот оно изменение истории! Насколько я помню, эти радиостанции должны были появиться только в 1942 году, а таблички и вовсе крепили после войны. Но для меня это даже лучше. РБМ – радиостанция более надёжная и дальность связи у неё немного больше.

– Товарищ старший лейтенант, вы знаете, как с ней работать? – подошёл ко мне сержант, пришедший вместе с начальником связи бригады.

Я в это время рассматривал тумблеры, пытаясь понять, куда и что нажимать.

– Разберёмся. – ответил я.

Сержант быстро показал мне порядок включения РБМ и как настроить частоту. Мне нужна была 4.0 МГц. Именно на этой частоте мы и условились работать со штурмовиками.

– Вам нужно переключатель поддиапазонов установить в положение «II». Первый поддиапазон охватывал частоты 1,5 – 2,75 МГц, а второй – 2,75 – 5,0 МГц, куда и входит нужная вам частота, – объяснил мне сержант.

После этого я уже сам начал вращать ручку «установки частоты». На шкале второго поддиапазона я подвёл визир точно к отметке «4.0».

– Стопор ручки стоит затянуть?

– Да. Чтобы частота не сбилась во время переноски, падения или вибрации.

После того как он показал мне как настроить антенну по световому индикатору, с «обучением» азов работы на радиостанции было закончено.

Следом этот же связист в звании сержанта меня отвёл на получение оружия в самый угол подвала здания штаба бригады. Склад вооружения был отгорожен не только брезентом, но и штабелями цинков с патронами и зелёными ящиками из‑под гранат. А пахло здесь оружейной смазкой и мастикой.

– Филипыч, к вам на получение, – обратился сержант к пожилому старшине, сидящему на одном из ящиков.

Тот повернулся к нам и посмотрел поверх своих очков. В руках у него была большая амбарная книга, которую он отложил в сторону и встал. Петлиц старлея на мне не было, так что начальник склада мог и не признать во мне представителя начальствующего состава.

– Доброго дня, товарищ… как‑то вы на красноармейца непохожи, – оглядел старшина.

– Старший лейтенант Михайлов, 126‑й истребительный полк, – поздоровался я с ним.

Пожилой старшина‑оружейник, щурясь в тусклом свете керосиновой лампы, кивнул и взял свою большую книгу, чтобы меня записать на получение.