К самолёту подбежали техники дежурного звена и подложили колодки под колёса. Пока я вылезал из кабины, они уже приготовили брезентовый чехол, чтобы накрыть капот.

– Добрый вечер! За вами уже приехали. Сказали ожидать у самолёта, – объяснил мне один из техников.

Я поблагодарил ребят за приём, забрал кассету из самолёта и осмотрелся по сторонам.

На самом лётном поле не было ни одного самолёта. Все были максимально рассредоточены по периметру и загнаны под кроны деревьев. Техника стояла в П‑образных капонирах. Сверху самолёты были укрыты маскировочными сетями, в которые механики густо вплели различные ветки. Недалеко от себя я разглядел знакомые силуэты И‑16 и бипланов И‑153 «Чайка», чьи фюзеляжи тускло поблёскивали от непрерывной мороси. Чуть дальше виднелись носы МиГ‑3 из состава дежурного звена. На противоположной стороне аэродрома стояли штурмовики Ил‑2, вокруг которых суетились оружейники, подвешивая бомбы и реактивные снаряды.

Со стороны леса ко мне приближалась группа из трёх человек в плащ‑палатках, ступающих по раскисшей земле. Через минуту они оказались рядом со мной.

Увидев одного из них, я не смог сдержать радостной улыбки. Лицо старого знакомого блестело от капель дождя. И взгляд был такой же усталый. Вот только на петлицах теперь знаки различия подполковника.

– Добрый вечер, товарищ командир! – поприветствовал я.

– Здорово, Андрей! А чего не лошади? – улыбнулся Резников, пожал мне руку и приобнял за плечи.

– В этот раз коня не было, – ответил я, вспоминая, как после прошлой разведки мне пришлось скакать на лошади в штаб одной из Оперативных групп Западного Фронта.

Рядом с Алексеем Семёновичем были ещё два представителя командного состава. Среди них был и майор Кораблёв. Тот самый начальник отделения разведотдела 50‑й армии, который и ставил мне задачу на разведку.

– Молодец, Михайлов! Кассета где? – спросил майор, пожимая мне руку.

– Вот она, – показал я ему мешок.

– Отлично. Теперь следуй за нами. Командующий фронтом сейчас в штабе армии и ждёт разведданные. Готовься ему доложить результаты разведки лично.

Дождь начал идти сильнее, сгущая свинцовые тучи над аэродромом Городище. Техсостав заканчивал работу на технике, укрывая самолёты и растаскивая баллоны и бочки по укрытиям.

Больше всех «отсвечивал» только ПС‑84, стоявший ближе всех к полосе под охраной нескольких бойцов. Очень он был похож на тот самый транспортный самолёт, который доставил меня в Клоково этой ночью.

– Товарищи командиры, нам бы поторопиться. Надо проявить плёнку, – предложил третий человек, который приехал меня встречать.

Он был моложе всех, а на петлицах у него были «кубари» старшего лейтенанта. Похоже, что это один из подчинённых Захара Васильевича Кораблева. А может, и старший дешифровщик.

– Да. Забирай кассету у Михайлова и поезжай вперёд нас в лабораторию. Быстро проявляйте плёнку и сразу в штаб на рассмотрение командующему фронтом.

– Сделаем, – кивнул старлей.

Я отдал ему брезентовый мешок и парень заспешил по стоянке в сторону выхода с аэродрома. Следом за ним направились и мы.

Резников шёл справа от меня, а Кораблёв чуть сзади. Батя не молчал, а проводил со мной как будто инструктаж перед встречей с командующим фронтом.

– О результатах разведки нам всё расскажешь в машине. Заодно объясним, как себя вести, – начал говорить Алексей Семёнович.

– Есть какие‑то особенности? – спросил я.

– Много. Ты же на встречу с самим Ерёменко едешь. А с ним шутки плохи, – ответил Кораблев за Резникова, переступая лужу.

– Настолько суровый? – уточнил я.

– Я бы сказал эм… весьма придирчивый, – шепнул мне Резников, чтобы Кораблев не слышал.

Недалеко от стоянки находились две машины ГАЗ‑М1. Одна из них уже отъехала и направилась по раскисшей грунтовой дороге в сторону Брянска. Ещё одна «эмка» была заведена и тихо гудела на холостых оборотах.

Я и Резников сели на заднее сиденье, а Кораблёв занял место впереди. Через несколько минут мы уже тряслись на ухабах по дороге к штабу 50‑й армии. В салоне пахло сыростью и табачным дымом, но Резников с ходу решил заняться инструктажем «по мерам безопасности при докладе командующему фронтом».

– Слушай меня внимательно, Андрей. Ерёменко мужик крутой, на расправу скорый. Если что не по его, то с землёй сровняет. Поэтому запоминай правила.

Голос Бати звучал с отеческой заботой.

Резников строго‑настрого запретил извиняться за внешний вид.

– Ты с боевого вылета, а не с парада. Зашёл, встал по стойке смирно, доложил громко и чётко. Никаких запинок, – объяснил Алексей Семёнович.

– Понял, – спокойно ответил я.

– Докладываешь только то, что видел своими глазами. Высота, курс, ориентир, количество танков… если заметил, конечно. Если генерал‑полковник Ерёменко спросит, куда они пойдут завтра – молчи. Знаю, что ты парень грамотный и можешь предложить что‑то своё. Но твоё дело – разведка, а не стратегия. Начнёшь предполагать, командующий тебя сожрёт.

Я молча кивнул и взглянул на карту в своём планшете. Мысли у меня и вправду были, но решение о передислокации войск, если таковые понадобятся, будут принимать другие люди.

И в самом конце столь целевого инструктажа Резников перешёл к психологии.

– Андрей, и самое главное. Если Ерёменко начнёт давить, скажет что тебе со страху деревянные макеты привиделись, что ты паникёр и трус, не тушуйся. Стой на своём намертво. Он не терпит слабаков, но уважает тех, кто уверен в своих данных. Понял меня?

– Конечно, товарищ командир.

В этот момент к нам с переднего сиденья повернулся Кораблев и посмотрел на Резникова.

– Может лучше не поведём его, Семёныч? Не выдержит. Молодой ведь. Вспомни того капитана, который чуть в обморок не упал.

Алексей Семёнович посмотрел на меня и вытер лоб, взмокший от пота.

– Я за Михайлова ручаюсь. С мессерами справлялся и здесь не стушуется.

– Алексей Семёнович, тебе верю. Но это не одно и то же, что перед Ерёменко стоять.

Чем больше эти два «не мальчика, а мужа» говорят о командующем фронтом и его суровом нраве, тем больше мне не терпится с ним встретиться. Относительно недавно Ерёменко Андрей Иванович получил звание генерал‑полковника и сейчас готовился отражать удар немецких войск на Брянском направлении. В прямом смысле, на Брянск, а не с какого‑то другого направления, что было большой ошибкой. Немцы ударят не только на стыке Резервного и Брянских фронтов и проведут отвлекающий удар «в лоб» на Трубчевск, но и с южного фланга. Быстро выйдут к Орлу и поставят под угрозу полного окружения 3‑ю и 13‑ю армии.

– Захар Василич, всё будет нормально. Он же всего лишь человек, – спокойно ответил я.

Кораблёв что‑то проворчал себе под нос и отвернулся, уставившись перед собой. Он достал портсигар и закурил. Окна уже начали запотевать, и водитель периодически протирал лобовое стекло тряпкой. В перерывах между протирками он отчаянно сигналил, требуя уступить дорогу.

За окном в это время медленно тянулись колонны пехоты в намокших шинелях и плащах. Бойцы и их командиры шли ссутулившись под дождём. На обочине ревел мотор застрявшего грузовика ЗИС‑5, который красноармейцы пытались вытолкать из колеи. Его объезжали гужевые повозки с ящиками.

Не дожидаясь, когда Захар Васильевич докурит, Резников попросил у меня карту. В это время и Кораблев у себя достал свою карту из портфеля.

– Рассказывай детально, Андрей Николаевич. Что конкретно видел? – спросил у меня Алексей Семёнович сухим и напряжённым голосом.

– Бронетехника замаскирована в лесных массивах здесь и здесь, – показал я на район между городами Шостка и Глухов.

– Чем докажешь? Ты не думай, что я тебе не верю. Нужны аргументы, – повернулся ко мне Кораблев.

– Следы от траков и колёс грузовиков. Сплошные линии, ведущие в лес, а из него ничего не выходит. Много просек, силуэты «коробочек», замаскированные сетями. Но главное – слишком много техники стянулось к переправам. Колонны идут вперемешку с огромным количеством грузовиков с бочками двухсотлитровыми и несколькими цистернами. Ну и пролетая над лесом, этих «полей» с бочками я увидел очень много.