Ещё и фуражку натянул на глаза так, что их почти не видно.

— Он хоть что-нибудь видит, — шепнул мне Коровин, стоящий справа от меня во главе строя.

— Наверное, солнце в глаза бьёт, — ответил я.

— Главное, чтобы ни кто-нибудь другой. Не отмоемся потом.

Майор Резников вышел на середину и приготовился командовать. В руках у него уже был какой-то документ.

— Как говорится, хорошо что доехали, — произнёс Батя, слегка расслабив напряжённую атмосферу.

Следом он передал документ Бубнову, который приготовился нам зачитать очередной приказ.

— Прибывшее управление и личный состав 139-го, 213-го и 112-го истребительных авиационных полков направить в распоряжение командира 2-го запасного авиационного полка, станция Сейма, Горьковская область. Провести переформирование 139-го истребительного полка, доукомплектовав его личным составом 213-го и 112-го полков и переведя его на штат военного времени.

Бубнов прокашлялся и перелистнул страницу.

— Немедленно приступить к переучиванию лётного и технического состава вновь сформированного полка на материальную часть истребителей ЛаГГ-3. Теоретическую и наземную подготовку закончить к 13 июля, вывозные полёты — к 21 июля.

То есть, все наши догадки подтвердились. Смущает только одно — даты. Если сегодня 10 число, то у нас на формирование полка 11 дней.

— Размещаться будем в лесу. Всем на ужин и отдыхать. Подъём в 6:00, — объявил командир полка.

Прошло пять дней.

И вновь тот же сон. Стрелки приборов показывали расчётные параметры, а правой рукой я аккуратно держала ручку управления.

Перед глазами вдали береговая линия, а подо мной степи и серые поля. Я поднял голову, чтобы посмотреть в голубое небо. Нет никого, кроме моих товарищей, что летят рядом плотным строем.

— Сверху! — прозвучал громкий крик в наушниках шлемофона.

Безмятежность вмиг разорвал залп из пушки над головой. Я резко сманеврировал и ушёл вниз. Ещё манёвр, перекладка, переворот, но оторваться крайне сложно.

Как будто я один против всех.

Удар, и самолёт начал валиться вниз. Скорость растёт, управление не слушается. Земля всё ближе и ближе, тяну ручку управления на себя, но высоты не хватает… Вспышка!

Вдох и я открыл глаза. Ощутил, что во рту пересохло, а дыхание всё ещё прерывистое.

Я посмотрел по сторонам и понял, что нахожусь в серой палатке, а через маленький разрез мне на живот падает солнечный свет, пригревая бок.

Отовсюду слышны всхрапы, сопения, и где-то в глубине палатки громко «рычит» мой подчинённый Слава Булкин.

— Слишком реальный, — прошептал я, вспоминая, какой сон только что мне приснился.

Почти каждую ночь одно и то же. Степи, береговая линия, полёт у самой земли и тут меня резко накрывают.

Но сегодня уже совсем было близко к развязке.

Смахнув со лба пот, я поднёс часы «Кировки» на солнечный свет. До подъёма ещё полчаса и вполне есть время подремать немного.

Закрыв глаза, я вновь представил себе, как сажусь в кабину ЛаГГа. Ещё мой дядя мне говорил, что с закрытыми глазами очень хорошо можно продумать свой полёт.

Вот и я сейчас представил себе, как сижу в истребителе, который ещё пахнет заводской краской. Ручка управления в нейтральном положении. Я аккуратно взял её и начал проверять плавность хода. Всё в норме, и педали ходят, и техник готов к запуску. Вот он уже стоит рядом.

Я включил тумблер аккумулятора и уже готов произнести «От винта»…

— Ёж вашу мать! — заорал кто-то.

Все резко вскочили со своих нар, не понимая, что происходит. А в это время по палатке скакал один из наших новых однополчан в военном нижнем белье — белой рубахе и кальсонах. Да так скакал, что чуть было не снёс буржуйку.

— Мышь египетская! Вон там! — показывал он на свою кровать.

Такого животного я не знаю, но любопытно, как же оно выглядит. Я быстро встал и подошёл к топчану, на который показывал испугавшийся товарищ.

Не сразу, но мне удалось разглядеть виновника столь быстрого пробуждения человека и всей нашей палатки. Он как раз уползал от нас в щель на улицу.

— Ну это не мышь, а змея. Скорее всего уж, — успокоил я парня.

— Да что она тут делает⁈ Я их не перевариваю с детства, — выдохнул он.

— Как так-то, Змейкин⁈ Ты и ужиков не любишь? — спросил капитан Переяслов, застёгивая пуговицы рубахи.

— А за что их любить? — надрывался парень, заглядывая под кровать и выискивая змею. — Точно нету, Андрей?

— Нету, — повторил я и повернулся к входу.

В этот момент в палатку вошёл Коровин с голым торсом, в галифе и сапогах. На шее у него висело белое полотенце, а за ухо воткнута зубная щётка на манер папиросы.

— Чего орёшь, Змейкин? Опять друзей увидел? — спросил комэска.

В палатке начали хихикать, но комэска сразу всех осадил.

— Тише. Надо помогать товарищу преодолевать страхи, — громко произнёс Василий Иванович.

— В кровать заползла. Как специально ко мне липнут.

— Правильно. Они своих издалека чувствуют. Ну раз никто не спит, то всем доброе утро! Подъём! — громко сказал Коровин.

Начался наш очередной день в запасном полку.

Расписание было плотным, так что с первых же минут после подъёма началась суета. Рабочий посёлок рядом со станцией Сейма никак не мог вместить всех прибывающих в запасной полк. Поэтому в огромном сосновом бору был разбит лагерь.

Всё как и на фронте. Те же палатки, «нужник» в виде прорытой траншеи с деревянной жердью, а столовая на открытом воздухе. Насчёт горячей воды можно и не заикаться. За кипятком вечером ходили к титану, который был на станции, а сегодня уже будем организовывать подогрев на костре.

Повсюду дымили полевые кухни КП-3–37, на верёвках сушились выстиранные подворотнички. И только уже чуть дальше от нашего лагеря начинали возводиться деревянные бараки для таких же приезжих на формирование.

После завтрака мы переместились на аэродром. Благо лётное поле находилось недалеко от нашего места проживания. На стоянке уже были готовы к сегодняшним тренажам и вылетами несколько ЛаГГ-3.

Выстроившись рядом с самолётом, командир полка Резников проверил всех по списку, и мы стали ждать наших инструкторов.

Теоретическую часть мы уже прошли. Была ещё предусмотрена проверка техники пилотирования на двухместном УТИ-4, но нас посчитали уже за опытных фронтовиков, и данный этап был пропущен.

Резников, которому предстояло взлететь первым, осматривал строй суровым взглядом.

— Я думаю, что все понимают, какие изменения нам предстоят. Сейчас вас в строю не хватает, чтобы укомплектовать и одну эскадрилью по действующим штатам мирного времени, — начал говорить Алексей Семёнович, прохаживаясь по песчаной почве.

Стоящий перед строем Бубнов вновь был с какими-то документами в руках. Видимо, сейчас нам зачитают новый штат и заново всех перераспределят. Хотя, и распределять-то некого.

А в строю тем временем, продолжались разговоры. Даже успел секретарь парторганизации обратиться к Храмцову.

— Товарищ старший лейтенант, у нас работа комсомольской организации встала. Надо как-то возвращаться.

— Ага, Виталич. Ты аж два дня назад газету нам читал. С тех пор у механиков бумага на махорку закончилась, — улыбнулся за его спиной Змейкин, отошедший от резкого утреннего пробуждения.

— Вот сегодня новый замполит появится. Ему и всё расскажешь. Он вам будет теперь газеты читать, — проворчал Виталий.

— А кто таков будет, Виталич? — спросил Коровин, стоящий во главе строя.

— Прислали. Вчера вечером меня Резников вызывал и представлял ему. Сейчас увидите его. Только он теперь не замполит, а комиссар… Идёт вон, — кивнул Виталий в сторону приближающегося человека.

К Резникову подошёл наш новый военный комиссар полка. Двигался он тяжело, но уверенно. На вид старше Бати, чем-то у них схожая фигура. У обоих крупный волевой подбородок и жёсткий, пронзительный взгляд исподлобья.