Кадровик посмотрел на меня и раскрыл документы.

– У вас отличные рекомендации. Лично разговаривал с подполковником Резниковым, и он о вас высокого мнения. Как и руководство страны, если судить по вашим наградам.

– Да, Алексей Семёнович у меня был командиром полка до моего ранения.

– Понятно. Что ж, тогда вы, как гласит предписание, направляетесь в 126‑й полк. С одним «но» – принимайте командование 2‑й эскадрильей.

Назначение командиром эскадрильи – хорошо. Но это ещё и показывает, насколько сложно сейчас с командирами в авиации.

Кадровик слегка улыбнулся и протянул мне документы.

– Поздравлять пока не буду. Сами понимаете, командовать звеном – это одно, а эскадрильей… Больше людей и больше ответственности.

«Не первый раз», – подумал я про себя, смотря в своё удостоверение, куда уже внесли запись о новой должности.

В своём прошлом командиром эскадрильи я был несколько лет. Но здесь, как говорится, «другое». Времени на раскачку, осмотр «владений» и близкое знакомство с личным составом нет совсем.

– Справитесь, Михайлов? – спросил у меня кадровик.

– А если скажу, что не справлюсь, переназначите? – улыбнулся я.

Кадровик посмеялся и пожал мне руку.

– Коллега! Слетаемся, Андрюха, – похлопал меня по плечу Ростик, пока майор из кадров 50‑й армии ещё не отпустил мою ладонь.

– Ага. Ты только с ним не «залети» куда не надо. Пошли, Ростик, – буркнул Гаврилов и направился к выходу.

Ростик пошёл вслед за ним.

– Дядь Саш, да ладно тебе! Андрюха ж он серьёзный парень. Вон даже перед Катюшкой устоял. А она ему и пирожки, и массаж, и…

Ну затараторил, Ростислав!

– Я тебе за дядю Сашу сейчас уши оторву, – спокойно пригрозил Гаврилов капитану Шадрину.

Кадровик усмехнулся и отпустил мою руку.

– Весело у вас будет. Успехов тебе, командир.

– Спасибо, – ответил я и пошёл к двери из приёмной.

Гаврилов уже вышел в коридор, Ростислав просочился за ним, а вот я не успел.

В меня чуть не врезался Вася, который прилетел с нами из госпиталя. Он попросил прощения и прошёл дальше.

– Товарищ майор, разрешите обратиться? – вытянулся он перед кадровиком, пока тот не зашёл к себе в кабинет.

– Ну что тебе? Я уже вам всё сказал, сержант. Ждите назначения.

– Я хочу сейчас. На ЛаГГ‑3 меня переучили… – сказал Василий, но кадровик его перебил.

– Да, только налёта у тебя на нём «с Гулькин нос». Не до тебя сейчас, сержант.

– Товарищ майор, на аэродроме целый истребительный полк на ЛаГГ‑3, а вы мне ждать…

– Так, всё, выйдите отсюда, сержант! – повысил голос кадровик.

Видимо, Вася его и в прошлый раз уговаривал. Я уже собрался выйти, чтобы не мешать разговору, но тут майор из кадров рассказал весьма интересную историю этого Васи.

– Сержант, вот ты странный парень. Что у тебя написано? Сбил на ЛаГГ‑3 один мессер, так?

– Да, товарищ майор. Я сбил ещё и на И‑153 «Юнкерс» один. Получается, имею боевой опыт.

– Всё верно. Сбил ты пикирующий бомбардировщик когда? Правильно 30 июня, а потом получил небоевую травму. В тот же день. Это как называется?

– Товарищ майор, меня проверили. Никакого… этого… ущерба не было.

– Членовредительства, сержант. Компетентные органы не усмотрели в твоих действиях членовредительства, потому что просто не успели. Всё, иди давай! Утром придёшь.

Хм, интересный парень. Это ж какую надо было небоевую травму получить, чтобы столько лечиться? А главное, при каких обстоятельствах это произошло?

– Товарищ майор, ну сколько мне сидеть⁈ Я слышал, как вы же всех троих отправили в один полк. Так и я чем хуже?

Глаза кадровика от такого признания округлились.

– Да ты ещё и подслушиваешь! Сержант, пока я добрый, вали отсюда.

Вася опустил голову и развернулся в мою сторону. Раз парень смог сбивать самолёты и на «Чайке», и на ЛаГГ‑3, то он просто «сокровище». Только вот, с какой же его травмой отправили в госпиталь?

– Товарищ майор, разрешите обратиться? – сказал я и вошёл в кабинет кадровика.

– Давай, Михайлов. Много времени на вас трачу, конечно. Говори, только побыстрее, – устало ответил кадровик.

– Ну, это уж от вас зависит. Разрешите, всё же, ходатайствовать за товарища сержанта по вопросу назначения в 126‑й полк?

Майор закрыл дверь своего кабинета и подошёл ко мне ближе.

– Тебе он зачем? Мы вам в полк других пришлём. Вон у нас сейчас ещё одна группа из госпиталей летит, а ты себе этого… раздолбая берёшь.

– Думаю, я могу за него поручиться. Парень самолёты ведь сбивал и ещё собьёт. Медкомиссия к тому же его допустила. Зачем ждать пополнения, когда вот есть один человек на примете.

Кадровик прищурился, посмотрев на меня. Он собирался что‑то сказать, но дверь в кабинет открылась и заглянул представитель оперативной группы с петлицами капитана.

– Резников на телефоне. Говорит, что срочно, – произнёс он.

Майор кивнул, и попросил нас с Васей подождать его в приёмной. В тесном помещении оперативной группы находилось несколько человек. Здесь были рабочие места со столами, полными бумаг. За печатной машинкой сидел ефрейтор, быстро вбивая какие‑то данные в бланки. Капитан, который заглядывал в кабинет, курил папиросу и читал документ за своим столом. А в дальнем углу я увидел, как на топчанах спали ещё двое, укрывшись шинелями.

Майор подошёл к телефону УНА‑И и взял трубку.

– Да, слушаю, товарищ подполковник.

Он долго кивал, что‑то говорил спокойным голосом, посматривая в бумаги.

– Понял вас, и тут ещё ваш Михайлов лётчика себе присмотрел. Дадим? Сейчас, – сказал кадровик и протянул мне трубку.

Я взял её и прислонил к уху. Сразу послышался посторонний шум, сквозь который был слышен громкий голос Бати.

– Здорово, Андрей! Чего ты там выпрашиваешь в кадрах?

– Товарищ командир, доброй ночи! Не выпрашиваю, но лётчики нужны. Тем более с опытом. А этого сержанта всё равно пока держат в резерве.

– Правильно держат. У тебя с Коровиным и так уже летчиков много, в сравнении с остальными полками. Со временем еще может кого дадим. Зачем тебе этот… как у него фамилия?

В этот момент я осознал, что даже фамилии не знаю Василия. Я быстро повернулся к нему, чтобы узнать.

– Фамилия, – шепнул я, смотря на Васю.

– Пупкин, – громко произнёс он.

Все в комнате засмеялись, а вот я был удивлён такому совпадению.

– Фамилия у него Пупкин, а зовут Вася, – произнёс я в трубку.

– Неудачная шутка, Михайлов.

– Никаких шуток. Человека зовут сержант Василий Пупкин. Забираю под свою ответственность и опеку.

Резников прокашлялся, пытаясь понять всю нелепость подобного сочетания имени и фамилии. Я сам смотрел на Васю и не верил в такое совпадение. Так и хочется сказать «вот ты какой, Василий Пупкин».

– Словами ты прям какими заговорил – «опека» и «ответственность»! Ладно, верни трубку «кадрам».

Майор забрал у меня трубку и продолжил разговор. Я же вернулся к Васе и не удержался от вопроса.

– Ты что, реально Вася Пупкин? – спросил я.

– Ну да. Так меня зовут. А что?

– Да, ничего. Не думал, что когда‑нибудь с тобой… кхм… встречусь, – улыбнулся я.

Кадровик закончил разговор, взял у Пупкина его документы и передал их ефрейтору.

– Оформи его в 126‑й простым лётчиком. Эх, Михайлов, сил тебе и выдержки. Следи за своим… Пупкиным, – посмеялся кадровик.

– Благодарю, – ответил я.

Мы вышли в коридор и сели на скамью, чтобы подождать документы. В этот момент заглянул к нам Ростислав Шадрин. Они с Гавриловым уже «накурились», пока меня ждали, но я объяснил причину задержки.

– Ну отлично! Мы пошли пока что, – сказал капитан, пожал руку Пупкину и вышел и из коридора.

Вася сидел молча. Видно, как он с трудом пытался скрывать радость.

– Андрей Николаевич, спасибо вам. Я вас не подведу. Вот увидите, у меня хорошая техника пилотирования… – начал Пупкин меня убеждать, какой он подготовленный.