– Атакую! Атакую! – услышал я в эфире крик Вихрова.

Решил вернуться. Ну, молодёжь!

– Куда⁈ Уходи вниз! – крикнул я в эфир.

Я развернул самолёт, чтобы прикрыть Вихрова. Он сейчас останется против остальной группы один. Да ещё и на вираж потянул.

– 81‑й, уйди к земле! Уйди к земле! – кричал и я, и Коровин, который вышел из разворота и устремился к Жене.

Но его уже зажали. Сзади его атаковал один из мессеров. Слева ещё один открыл стрельбу.

Его ЛаГГ метался из стороны в сторону, как загнанный конь. Сверху на него спикировал один из мессеров, но здесь Вихров начал уходить не туда.

– Уйди, 81‑й. Женя, уйди вниз.

– Не… не могу! – ответил он мне.

Вихров продолжал сдуру тянуть ручку на себя, пытаясь вступить с немцами в манёвренный бой на вертикали. Его тяжёлая машина задирает нос, лезет в небо и предсказуемо вязнет, катастрофически теряя скорость.

– Атакую левого, – сказал я, выпустив залп по одному из мессеров, зажавших Вихрова.

Снаряды прошли рядом, но очередь из пулемёта попала в заднюю часть фюзеляжа и в двигатель. Мессер задымил и ушёл в сторону, но это не помогло.

Я уже видел, как Женя буквально «повис» в воздухе. Коровин выскочил в хвост одному из мессеров и тоже пустил залп из пушки. Слишком много было «худых».

Из облаков выскочили ещё два мессера и с разворота мгновенно взяли его в клещи. Молодой Вихров начал закладывать крен, пытаясь уйти в вираж, но у него уже не было скорости для манёвра.

Его двигатель прошивает залп спикировавшего немца.

– Не могу… Я подбит! Я горю!

– Прыгай, Женя! Прыгай, сказал! – крикнул я

– Прыгай, Вихров! – повторил Коровин.

Секунды, и ведущий немец в этой паре спокойно, словно мишень на полигоне, ловит его точно в прицел на встречном курсе снизу. Пушка Bf‑109 стреляет длинную очередь.

Я вижу это как в замедленной съёмке.

Белые пунктиры немецких 20‑мм снарядов безжалостно пробивают кабину нашего истребителя. Ещё одной очередь бьют по консолям крыла, где расположены бензобаки. Дельта‑древесина не горит как бумага, но внутри полно паров бензина. Происходит взрыв, и из‑под капота ЛаГГа вырывается ослепительный клубок жёлто‑оранжевого пламени, мгновенно переходящий в густой смоляной дым.

Истребитель Вихрова переламывается пополам прямо в воздухе. Правая консоль летит в сторону, и весь пылающий фюзеляж с лётчиком внутри, камнем падает в лес.

– Да как же… так, – проговорил я, уворачиваясь от очередной трассы, выпущенной в меня.

Я ушёл в сторону и развернул самолёт, пролетев над местом падения обломков самолёта Вихрова. Посмотрев влево, я увидел, как два мессера сбивших Женю, выполнили разворот на Коровина. Сейчас они ниже меня и готовятся его накрыть с двух сторон.

На высотомере у меня 1000 метров, но оставаться на этой отметке нельзя. Снизу могут атаковать другие мессеры, проскочив под меня и сделав «горку».

– Двое сели мне на хвост. Пока не могу… скинуть, – громко сказал Коровин сквозь треск радиостанции.

Теперь эти двое и его зажмут. Ну раз драка неизбежна, надо бить первым.

Ручку управления я переложил влево. Самолёт начал разворачиваться, но это не так быстро происходит, как хотелось бы. ЛаГГ тяжелее, а значит, хорошо пикирует.

– 31‑й, я сверху.

– Понял. Веду их.

Левой рукой до упора я толкнул рычаг управления двигателем, а правой тяжеленную ручку управления от себя.

В ушах зазвенело, а скорость начала расти. Снарядов в пушке и патронов не так уж и много. Надо атаковать точно.

Это наш единственный шанс!

Высота уходит, а скорость мгновенно выросла до 500 км/ч. Два мессера уже в прицеле, но стрелять пока рано.

Коровин поднимается чуть выше, чтобы у меня был запас на выходе из пикирования. В прицеле стремительно растёт жёлтый кок винта ближайшего Bf‑109.

Я вижу, как в его носовой части вспыхивают огоньки. Он тоже открыл огонь по моему командиру.

Коровин сманеврировал и ушёл в сторону, но сейчас он так подставит свой борт. Надо атаковать прямо сейчас. Не сближаясь до дистанции в 100 метров.

Один из мессеров у меня в прицеле. Ручку управления держу ровно, чтобы не сбить упреждение на цель. И тут же большим пальцем правой руки давлю на гашетки пушки и пулемёта. Самолёт содрогается. Трассеры летят вперёд и достигают цели. Снаряд прошивает кабину одного из мессеров, и тот сваливается вниз. А на меня вновь напасть!

Справа атакует ещё один «худой». Его трассеры пролетают рядом с левой плоскостью крыла, фюзеляж буквально трещит, и приходится отвернуть влево, вытягивая на себя ручку управления.

Перегрузка вдавливает меня в кресло, пресс напряжён, а дышать всё сложнее.

ЛаГГ‑3 с трудом, но выходит из пике, а передо мной вновь возникает знакомый силуэт. Слева мой курс пересекает один из тех мессеров, который преследовал Коровина. А ещё до этого расстрелял Вихрова.

Бортового номера у него нет. Вместо них два чёрных уголка, смотрящие вперёд и горизонтальные линии, обведённые белым контуром.

Коровин уходит к верхушкам деревьев, но у меня уйти так уже не получится. Мессер, который сбил Вихрова сейчас спереди, слева и выше от моего самолёта. Как раз таки со стороны солнца.

Всё развивалось настолько быстро, что я не успел даже заметить, где мы относительно линии фронта. Однако сейчас передо мной немецкий лётчик.

Он выполнил боевой разворот вправо и начал пикировать на меня, целясь мне прямо в кабину. Также, как я несколько секунд назад расстрелял его ведомого.

Слепящий свет ударил по глазам, но серый силуэт «худого» рассмотреть получилось. Вот только теперь он в выигрыше. Позиция у немца сильнее.

Высота у меня 300 метров, и сверху пикирует Bf‑109. Уйти вниз я не смогу, немецкий «эксперт» всё так же накроет сверху, да ещё и на большей скорости.

Ситуация почти расстрельная.

Гул двигателя, кажется, стих. Стрелки приборов встали как вкопанные, а у меня от напряжения запульсировали виски. Время будто бы замедлилось и в лучах солнца проникающих в кабину, можно было разглялеть печинки пыли застывшие в воздухе.

У него колоссальный запас высоты и скорости. Враг бьёт с упреждением.

Если я потяну ручку на себя, пытаясь достать его и выйти в лобовую, тяжёлый ЛаГГ‑3 моментально потеряет скорость. Я не успею развернуться и «повисну» в воздухе.

Тогда любой другой мессер из тех, что ещё в воздухе, «прошьёт» меня из пушки.

Да и в лобовую он не пойдёт. Дистанция и ракурс уже не те, и сам он слишком расчётливый гад.

Надо сорвать прицел. Другого шанса не будет.

В этот момент я увидел, как из ствола его пушки вспыхивают огоньки выстрелов. Тут же начинаю маневрировать «блинчиком».

Отклоняю левую педаль до упора, а ручку управления отвожу вправо. Самолёт идёт боком, а меня бросает к правому борту кабины.

ЛаГГ неестественно дёрнулся, начиная выполнять скольжение. А рядом с левой консолью крыла пролетели снаряды, выпущенные из пушки мессера.

Немецкий «эксперт» пронёсся в считаных метрах надо мной. Так близко, что я разглядел все его насечки в хвостовой части. Каждая из которых обозначала сбитый самолёт.

– Тяни до линии фронта. Уже недалеко, – услышал я в эфире голос Коровина.

Его самолёт, как раз сейчас маневрировал внизу, пытаясь уйти от одного из «худых».

И мне тоже надо уходить, пока есть возможность. Пока немецкий истребитель вновь пытается развернуться, я быстро пикирую вниз. Высота быстро уменьшается, но зато я разогнал ЛаГГ до хорошей скорости на пикировании.

– Вывод, – прокряхтел я, вытягивая ручку управления на себя.

Самолёт вышел параллельно земной поверхности у самых верхушек деревьев.

А в это время мой противник выполнил переворот и снова начал падать на меня. Только теперь он уже сзади. Так мне его не сбросить.

Силуэт мессера начинает увеличиваться в зеркале заднего вида. Я резко разворачиваю самолёт, чтобы мессер не смог прицелиться.