Он взглянул на жену, сидевшую у окна за шитьем. Было абсурдно, что он стеснялся просто заговорить с ней. В конце концов, она была его женой — его настоящей женой. Вот уже несколько дней как, и не было никакого смысла думать об этом сейчас, посреди дня, размышлял он с улыбкой на лице.
— Анна, могу я поговорить с тобой минутку?
Она не подняла на него глаз.
— Ты сегодня никуда не уходишь? — спросила она, словно отвлекшись. Но это было не так. Она смущалась, эта глупая девчонка, и пыталась этого не показывать.
— Нет. Можешь зайти в мой кабинет? Я хочу тебе кое-что показать.
Жена, казалось, встревожилась.
— Сейчас? Что именно?
«О, ради бога».
— Анна, ничего опасного. Пойдем.
Она вздохнула. Отложила шитье и последовала за ним.
— Ну, говори, — сказала она, входя в комнату вслед за ним.
— Ты помнишь, что какое-то время назад мы с Энтони ездили в Лондон. — Он взял со стола письмо и протянул ей. — Сегодня утром я получил ответ, которого ждал. — Он надеялся, что Анна не отреагирует плохо на новость, которую он собирался ей сообщить. «Но с чего бы? Уж скорее, она обрадуется. Абсолютно точно». — Из Вестминстерской школы. В следующий понедельник Энтони отправится туда.
Анна замерла.
— Что?
— Энтони поедет в школу-пансион, — констатировал он. — Он сам этого хочет.
Она нахмурилась.
— Что ты такое говоришь?
Дела шли довольно неплохо.
— Это пойдет на пользу…
Ее глаза широко раскрылись. Она поняла.
— Нет! Как ты мог? — В ее глазах читались гнев и боль. «Неужели она оскорблена?» — Нет! Ты же говорил…
Кристофер поднял руки, чтобы остановить этот бессвязный лепет.
— Анна, послушай…
— Не надо! — Ее губы дрожали. — Как?.. Почему?
— Анна, послушай…
— Что… что я сделала не так? — спросила она срывающимся голосом, обхватив себя руками за живот. — Что тебе еще от меня нужно? Почему ты продолжаешь…
— О, ради всего святого, Анна! — И почему эта женщина не дает ему вставить ни слова? — Ты не сделала ничего плохого. Школа-пансион — это хорошая…
— Почему ты со мной так поступаешь? Почему ты отбираешь его у меня?
— Энтони сам хочет…
— Нет! Не отнимай у меня брата! Не делай этого! Не надо…
Договориться с этой женщиной было невозможно. Он был глупцом, раз вообще на это рассчитывал. Он подошел к двери и резко распахнул ее.
— Энтони! — прогремел его голос с порога. — Энтони, иди сюда, живо!
Его голос эхом разнесся по всему дому, и Анна ахнула.
— Кристофер, мой отец!..
— Кристофер? — отозвался прибежавший Энтони.
— О, Энтони, ты здесь. — Если такой высокий мужчина, как он, встречает маленького мальчика почти на два фута ниже себя как спасителя — это о чем-то да говорит. — Пожалуйста, повтори своей сестре то, что ты говорил мне о своем желании поехать в школу-пансион. — Это было немного трусливо, конечно, но момент определенно требовал экстренных мер.
Ничуть не смутившись, Энтони повернулся к сестре с лицом серьезным, как у дипломата на задании.
— Я хотел бы поехать в школу-пансион, Анна. Кристофер сказал…
— Ты… ты хочешь поехать? — спросила она. Ее голос звучал спокойно, но сама она была бледна как полотно и, похоже, не очень-то верила младшему брату. — Ты ведь… Ты никогда не упоминал… Энтони, почему ты мне не сказал? Почему ты сказал ему, а не мне?
Энтони пожал плечами, ничего не ответив.
— У меня для тебя новости, Энтони, — сказал ему Кристофер. Он поднял упавшее на пол письмо и протянул его мальчику. — Начинай думать о том, что бы ты хотел взять с собой, потому что до твоего отъезда осталась всего неделя. Тебя приняли в Королевский колледж Святого Петра.
Щеки Энтони вспыхнули, а рот приоткрылся. Он не знал, как еще выразить свою радость, да Кристофер этого от него и не ждал. У мальчика был свой собственный способ проявлять энтузиазм. Сохраняя всё тот же серьезный вид, он принялся читать письмо, которое дал ему зять. «Но… но… Э? Нет, Энтони, так не пойдет, — подумал Кристофер. — У тебя глаза на мокром месте, мой мальчик».
У Анны был всё тот же бледный, испуганный вид. «И почему она всегда должна все усложнять?»
— Я сам буду сопровождать его на зачисление в следующий понедельник, — объявил он. — Ты, разумеется, можешь поехать с нами. Твой брат будет возвращаться сюда каждые выходные, если позволит учеба.
Анна казалась опустошенной. Она приложила руку ко лбу и потерла его, словно собираясь с мыслями.
— Но… так скоро?
— Занятия вот-вот начнутся, и Энтони не может позволить себе опоздать. Ему придется не отставать от других учеников.
— А папа? — Голос жены прозвучал слабо.
— Ты сама скажешь мистеру Чемпиону. Но он, я полагаю, будет счастлив.
— Но почему ты ничего мне не сказал, Кристофер?
«Потому что ты бы подняла страшный вой».
— Вылетело из головы, — ответил он.
— Вылетело… О, полагаю, так и было, — сухо прокомментировала она. Затем повернулась к брату. — Энтони, не мог бы ты оставить нас с Кристофером наедине, пожалуйста.
«Проклятье, она хочет поскандалить. И срыв будет невероятно громким».
— Анна, нет никакого смысла… — начал он, но осекся, увидев выражение ее лица. — Энтони, — сказал он тогда. — Если хочешь, можешь дочитать это письмо у себя в комнате. В конце концов, оно принадлежит тебе.
Энтони кивнул.
— Я буду очень по тебе скучать, Анна, — сказал он. — И по остальным тоже.
Он казался неуверенным; затем жестом руки попросил ее наклониться к нему. Анна уважила его просьбу с некоторым усилием, словно ее придавило невидимым грузом. Энтони прошептал ей что-то на ухо, а затем вышел из кабинета и побежал в свою комнату, крепко сжимая письмо в руках.
Анна выпрямилась. Смятение омрачило ее глаза и лицо.
— Чего ты добиваешься, Кристофер? Почему ты так себя ведешь?
— Я тебя не понимаю.
— Это твой способ лишить меня их любви? Покупая их…
На мгновение у него возник соблазн позвать Энтони обратно.
— Анна, — перебил он ее, — ты же не можешь на самом деле думать… О, боже правый! Если все дело в том, что я не поговорил с тобой об этом, так только потому, что ты начала бы возмущаться.
— Не лги мне. — Она пристально посмотрела на него, и ему стало не по себе. Почему, собственно? Он ведь не лгал. — Ты ничего не сказал, потому что хотел, чтобы именно ты осчастливил моего брата. Не так ли?
— Что? — Он опешил. — Что ты такое говоришь?
— Ты любишь этого ребенка. Я права?
Только не этот вопрос. Только не снова!
— Люблю? Неужели только любовь всегда забивает твою маленькую головку, Анна? Знаешь ли, не все видят мир в пастельных тонах. Послушай, ему нравится школа, он попросил меня об этом, и я думаю, что это пойдет ему на пользу. Вот и все.
— Ответь на мой вопрос.
Кристофер с шумом выдохнул сквозь полуоткрытые губы.
— Ты прекрасно знаешь, что твоя семья мне очень симпатична, — наконец признал он.
— Симпатична? — Она горько усмехнулась, качая головой. — Ты не ответил, Кристофер. Позволь мне выразиться предельно ясно. Если я взбунтуюсь против тебя — если, например, скажу твоему другу Леопольду ДеМерси и твоим деловым партнерам все, что я о них думаю, или если в четверг вечером у Мортимеров я не надену то платье, которое ты для меня выбрал, — в общем, если я не буду делать все, что ты просишь, — она едва заметно покраснела, — ты отыграешься на членах моей семьи, не так ли? Ты сам так сказал.
— Анна, неужели обязательно снова об этом говорить? — В его голосе, да и во всем его существе, сквозило нечто сродни отчаянию. — Ты и так знаешь: для меня критически важно, чтобы жена была дисциплинированной, но ты должна признать, что я оставляю тебе много свободы, и я не похож на того монстра, который…
— Отвечай. Ты бы причинил вред моей семье? Да или нет?
Кристофер на несколько мгновений замолчал, стиснув челюсти.
— Да, — наконец устало признался он. — Ты это знаешь.
