Леопольд рассмеялся. Кристофер вынужден был признать, что его отец понимал искусство смеха. Он знал, когда использовать его как смертельное оружие, когда — чтобы польстить, когда — чтобы соблазнить. Он умел адаптировать каждый нюанс. В данном случае в смехе Леопольда сплелись насмешка, отвращение и презрение, а также искреннее веселье. Да, именно поэтому он был в этом так хорош. Ему действительно доставляло огромное удовольствие унижать других. «Тонкая грань, отделяющая профессионала от творца, — подумал Кристофер, — находится именно здесь».

— Что я тебе говорил, Девенпорт? — Тон Леопольда был идеальным продолжением его смеха. — У моего сына нежное сердце. Дэниел, я и так разрешаю тебе жить в этом доме. Не проси меня еще и терпеть твое присутствие в моем кабинете.

Эти слова задели Дэниела за живое. Кристофер подозревал, что ответ, который он дал, предназначался ему, а не отцу.

— Я остаюсь в этом доме не ради тебя, и ты это знаешь, — резко ответил он. — И я не позволю тебе совершить эту несправедливость, отец. Мартин Шэдоуз был моим хорошим другом — Боже мой, да он даже твоим хорошим другом был! Как ты можешь так поступать? И вы, мистер Девенпорт… — Он повернулся к нему. — Не может быть, чтобы вас не трогало положение этой вдовы и…

— Почему бы тебе самому их не содержать, Дэниел? — перебил его Леопольд. — За свои деньги, разумеется. Впрочем, такими темпами их надолго не хватит, учитывая, как ты раздаешь их каждому нищему, который об этом попросит. Потом придешь ко мне побираться?

— Мне не нужны твои деньги, и ты это знаешь. Я хочу отца, способного хоть раз поступить порядочно — хотя бы один чертов раз.

— Это неуважительно с твоей стороны, сынок. — В голосе Леопольда не было гнева. По правде говоря, теперь казалось, что слова сына доставили ему едва ли не удовольствие. — А теперь убирайся, или я возьму ремень и заставлю тебя пищать, как мышь, совсем как в детстве. И визжать ты будешь еще громче, чем тогда, потому что с каждым днем ты становишься все мягче.

Дэниел не обратил на него никакого внимания и одарил Кристофера взглядом, обещавшим драку. Тот и глазом не моргнул. «Осторожнее, маленький принц, — мысленно предупредил он его. — Тебе не стоит бросать мне вызов. Иначе помнешь свою одежду».

— Я не многого жду от своего отца, — сказал Дэниел, — но я требую объяснений от вас, мистер Девенпорт.

«И лицо, Дэниел. Свое лицо ты тоже помнешь».

— О, правда… вы «требуете»?.. — Ему стоило труда сдерживать гнев, и он помолчал несколько мгновений, прежде чем продолжить. — Я не обязан вам отвечать, мистер ДеМерси, — наконец сказал он, — но отвечу из уважения к вашему отцу. Бизнес есть бизнес, и когда у вас появятся собственные обязанности, если такое вообще когда-нибудь случится, вы поймете, что это значит. — Кто знает, какое насекомое видел перед собой Дэниел, когда смотрел на сводного брата, — очень уродливое и очень черное, судя по отвращению на его лице. Кристофер с удовольствием проигнорировал бы это или хотя бы счел забавным, но он понимал, что поддаться гневу сейчас было бы по-настоящему опасно. — Я ухожу, ДеМерси, — быстро сказал он отцу. — Я оставлю вас, чтобы вы могли закончить этот разговор. Мы можем отложить его до завтра.

— Нет, останься, — пригласил его Леопольд. — А ты, Дэниел, делай как знаешь. Помогай этой женщине, содержи ее детей, разбрасывайся своими деньгами. Может быть, в благодарность она позволит тебе взять ее, а одному Богу известно, как сильно тебе это нужно. А теперь пошел вон, пока я тебя не вышвырнул.

Кристофер натянуто улыбнулся.

— Не будьте так строги к своему сыну, сэр, — снисходительно призвал он его. Затем, зная, что не должен этого делать — заставляя себя сдержаться, — он повернулся к Дэниелу и обратился прямо к нему. «К черту все, — подумал он. — Этому напомаженному клоуну действительно нужна пара напутственных слов». — Я уверен, что ваша совесть быстро запачкается, когда придет ваш черед принимать решения, мистер ДеМерси, — сказал он.

Младший брат прищурился и не отступил.

— Мистер Девенпорт, — сухо ответил он, — я лучше нырну головой вниз со стофутовой высоты, чем стану таким, как вы. И я уверен, — сказал он, вздернув подбородок, — что ваша жена не в курсе того, как вы ведете дела.

Кристофер почувствовал, как тревожное чувство закипает в нем, подступая к шее и голове.

— Вы ведь не думаете, что это женское дело, не так ли? — спросил он его. Его голос прозвучал на удивление нервно. — Такой джентльмен, как вы, должен знать, что подходит для женских ушей, а что нет.

— Я мог бы поклясться, что рано или поздно ты упомянешь имя этой девчонки, Дэниел, — усмехнулся Леопольд. — Ты так предсказуем. А ты, Девенпорт, извини его: мой сын нападает на тебя, потому что твоя жена разбила ему сердце. — Повисло минутное молчание, пока Леопольд внимательно изучал Кристофера. — Ты не кажешься удивленным, — заключил он. — Полагаю, ты уже знал, что мой сын был обручен с твоей женой в течение короткого — мимолетного, можно сказать, — периода.

Кристофер коротко кивнул.

— Как я уже говорил вам, сэр, я никогда не подписываю контракт, не зная всех деталей. — Он насмешливо улыбнулся Дэниелу с сильнейшим желанием причинить ему боль. Лицезреть Дэниела перед собой во плоти, когда он и так каждый день видел его в глазах своей жены, было уже чересчур. — Мне очень жаль ваше израненное сердце, мистер ДеМерси.

Дэниел покачал головой, и кривая усмешка — полная отвращения — вернулась на его лицо.

— Мне тоже жаль, но вашу жену, мистер Девенпорт. — Он вовсе не выглядел смущенным; он наблюдал за обменом репликами между Леопольдом и Кристофером, не выказывая никаких эмоций. — Анна заслуживала лучшего.

Кристофер почувствовал, как кровь стучит в висках. Он понимал, что зашел слишком далеко, но повернуть назад было уже невозможно.

— И этим лучшим, как я полагаю, были бы вы.

— Кто угодно, — ответил его сводный брат, и голос прерывисто вырывался из его горла, — кто угодно был бы лучше вас. Как долго вы женаты? Десять дней? — выпалил он, больше не в силах сдерживаться. — И вы уже изменяли ей, ради всего святого! Неужели вы думаете, что она не знает, какие места вы посещаете? — Он с отвращением посмотрел на отца. — Вы жестоко унижаете ее, мистер Девенпорт. Неужели у вас нет к ней ни капли уважения?

Ему не следовало разбивать брату лицо. Не следовало. Только не здесь, и особенно не на глазах у отца, который наблюдал за происходящим с восторженной улыбкой.

— ДеМерси, я вас предупреждаю, — серьезно произнес он, с трудом разжимая стиснутые челюсти, — больше не упоминайте мою жену, иначе я заставлю вас об этом пожалеть.

— Я не знаю, как вам удалось убедить ее выйти за вас, но вы ее одурачили, это точно, — сказал он, повышая обвиняющий тон. — Если бы она знала, что вы за человек, она бы убежала от вас за тысячу миль. Может быть, она уже все поняла — она пугается каждый раз, когда вы рядом, и ясно как день, что вы не делаете ее счастливой, Девенпорт!

(Это ясно как день, Кристофер. Или ты думал, что она с тобой счастлива?)

— Не говорите ерунды, — ответил Кристофер, сжимая кулаки. Хуже всего было то, что он был уверен, что очень скоро пустит их в ход. — Она моя жена и она меня не оставит. И уж точно она никогда не будет с вами, если вы на это надеетесь. — Он рассмеялся, но это не доставило ему никакого удовольствия. Определенно, это было настолько далеко от удовольствия, насколько он только мог себе представить. — Как долго длилась ваша помолвка? Один день?

Даже Леопольд рассмеялся, и на этот раз смех казался искренним. В конце концов, у него были на то все основания.

— О, даже меньше, Девенпорт, — заметил Леопольд. — Едва ли шесть часов, или я ошибаюсь, Дэниел? Помолвка, которая продлилась всего лишь с утра до вечера. Ты и правда знаешь, как очаровывать женщин, сынок.

«Она продлилась целый день, Леопольд, — сказал себе Кристофер. — И моя жена находит его куда более очаровательным, чем меня, уверяю тебя».