— Мисс Чемпион, — холодно поприветствовал он ее.

Не ответив на приветствие, Анна посмотрела на карты на столе.

— Энтони, что ты с ними делаешь? — изумленно спросила она, указывая на них.

— Ничего, Анна.

«Не слишком удачный блеф», — подумал Кристофер. Эта ложь была так же очевидна на лице Энтони, как шоколадные усы.

— Энтони! — Широко раскрыв глаза от недоверия, она несколько мгновений не могла вымолвить ни слова. — Ты что, спрятал карту в рукаве?

— Нет.

«Отрицай, всегда отрицай, Энтони», — учил его Кристофер несколько дней назад.

«Даже когда нет вообще никаких шансов, что тебе поверят, Кристофер?» — спросил тогда мальчик.

«Особенно тогда. Тебе ведь нечего терять, верно?»

Возмущенная, Анна повернулась к Кристоферу с выражением лица, не сулившим ничего хорошего. Она была ошеломлена и зла — одним словом, как всегда, несносна.

— Мистер Девенпорт, вы же не учите моего брата жульничать!

— Вы что-то хотели, мисс Чемпион?

— Мистер Девенпорт! Не смейте…

— Ради всего святого, Анна, с каких это пор ты считаешь нужным так на меня каркать? — огрызнулся он, прежде чем успел себя одернуть. «Сохранять спокойствие? Да это просто детские игры». — Не могла бы ты сохранять молчание, как обычно?

Казалось, она прилагает неимоверные усилия, чтобы не закричать или, может быть, не выцарапать ему глаза. Она глубоко вздохнула с закрытыми глазами и лишь через несколько мгновений снова их открыла. Необычайно решительное выражение ее лица говорило о том, что она хотела обсудить вовсе не карты.

— Сэр, я пришла сюда, потому что мне нужно сказать вам пару слов, — произнесла она. — Наедине.

Зачем ей понадобилось говорить с ним наедине всего за три дня до свадьбы? Кристофер подозревал, что явно не ради удовольствия побыть в его обществе.

— Энтони, не мог бы ты оставить нас с мистером Девенпортом наедине, пожалуйста?

Ничего не сказав, ее брат кивнул, и когда он встал с дивана, карта выскользнула из его рукава, изящно упав на пол. Никто не проронил ни слова, а Энтони довольно быстро направился к двери и без колебаний выбежал вон.

Анна не села, поэтому Кристофер остался стоять. Она сделала несколько шагов и попыталась посмотреть на него. Казалось, она не в силах этого сделать, поэтому она повернулась к нему спиной и подошла к окну.

— Я не стану с вами разговаривать, мисс, если вы немедленно не повернетесь ко мне лицом.

Она медленно подчинилась, но продолжала избегать его взгляда.

— Мистер Девенпорт, я хотела сообщить вам… — произнесла она и запнулась. Анне было трудно говорить, и она смотрела в какую-то точку над его головой.

Кристоферу показалось, что ему нечем дышать.

— Ну так что вам нужно, черт возьми?

Она прислонилась к стене и начала с силой заламывать руки. О боже, казалось, будто она пытается скатать их в клубок.

— Вы должны знать… — наконец пробормотала она. — Сэр, я хотела сообщить вам…

Снаружи что-то упало — может быть, лестница или кирпич, — и шум заполнил как комнату, так и разум Кристофера.

«Она передумала? — гадал он. — Выйдет ли она за ДеМерси? Что она ему сказала? Что?»

— Что? — прогремел его голос. — Что вы хотите мне сказать, мисс?

Анна испуганно ахнула.

— Сэр, я не беременна, — быстро выдала она. Она опустила руки по швам и вновь обрела подобие самообладания. Но ее лицо, красное как огонь, выделялось на фоне белого хлопкового платья в столь же сильном, сколь и поразительном цветовом контрасте.

Кристофер молчал несколько минут. Он не был уверен в том, что именно чувствует. Хотя, возможно, говорить с абсолютной уверенностью было еще рано, казалось, что он не станет отцом — по крайней мере, не сейчас. «Отцом… стать отцом». Боже милостивый, ведь это правда: рано или поздно это произойдет. Рано или поздно Анна захочет стать матерью; это было неизбежно. Эта девушка, которая даже не могла посмотреть ему в глаза, стоя прямо перед ним, станет матерью его детей. Рано или поздно.

— Благодарю вас за эту информацию, — наконец ответил он. «Посмотри на меня. Боже, посмотри на меня, Анна». — Полагаю, однако, что я бы и сам это заметил, дай вы мне пару месяцев, — добавил он с неуместным сарказмом. Разумеется, это ничуть не побудило ее поднять на него глаза.

— Я сказала вам это не просто так, очевидно.

Не просто так? У него что-то сжалось в животе. Не зная почему, он уже все понял. «Сохранять спокойствие. Сохранять…»

— В таком случае просветите меня, — выпалил он. — У меня нет времени на пустую болтовню.

Анна мельком взглянула на игральные карты на столе, не упомянув о них.

— Сэр, вы говорили… — Ее рот скривился, и она с трудом выдавила слова. — Вы говорили, что наш брак необходим, потому что я могла бы забеременеть.

На мгновение Кристофер не понял, о чем она говорит. Не хотел понимать. И все же все было так ясно: так было с самого начала. Это осознание пришло к нему, словно ведро, брошенное в колодец. «Она никогда не переставала надеяться». Внутри него ведро продолжало падать все глубже и глубже. «Она все еще надеется, что ей не придется выходить за меня замуж».

— Теперь вы можете отозвать свое предложение, сэр.

Кристофер стоял неподвижно, сжав кулаки. «Забудь о Дэниеле, Анна». Он попытался не обращать внимания на мрачные чувства, которые начали закрадываться в его душу.

— То, что вы мне сказали, ничего не меняет, — коротко ответил он. «Может ли эта девчонка когда-нибудь помолчать? Нет, определенно нет».

— Учтите, сэр, что у вас никогда не будет от меня детей.

Чувства внутри него росли, и Кристофер больше не мог их контролировать. Они хлынули ему в мозг, мешая ясно мыслить.

— Вы будете вольны найти себе жену… не подходите! — закричала она, вскидывая руки для защиты; два шага — и Кристофер навис над ней.

Он не слушал ее и схватил за запястья, впечатав спиной в стену и прижав к ней с заломленными за спину руками. Он держался от нее как можно дальше, по крайней мере, на расстоянии вытянутых рук, но очень отчетливо ощущал ярость, которая бушевала в его теле. Ярость — и не только ее. Чертов ад!

Несмотря на ужас, Анна не закричала. Она не могла: дом был полон людей, и они бы ее услышали, что сделало бы их помолвку действительно весьма особенной, не так ли? «Разве не так, ты, проклятая несносная злобная ведьма?»

— Немедленно отпустите меня! — прошипела она, пытаясь высвободить запястья. — Кто-нибудь войдет!

От ее тела исходило сладкое тепло, мягкое и уютное. Кристофер опустил взгляд и сильнее сжал ее запястья. Он не приближался к ней; он не мог подойти ближе. Но, боже правый, как же ему хотелось прижать ее к стене, прижать к себе.

— Кристофер, отпусти меня! — сказала она, пытаясь говорить властно. — Я лишь хотела дать тебе возможность…

Он поднял глаза, и Анна осеклась на полуслове, а ее глаза расширились от ужаса.

(Мы больше не играем, не так ли, моя дорогая?)

— Я должен обрюхатить тебя, чтобы жениться? — Его голос звучал совершенно спокойно. — Это ты мне говоришь?

Ошеломленная Анна покачала головой и попыталась заговорить, но из нее не вырвалось ни слова, ни единого звука; только испуганная гримаса исказила ее рот — рот, красный как вишня, слегка приоткрытый, словно разломившийся пополам абрикос.

Черт побери. Словно получив пулю, Кристофер выпустил ее запястья и тут же отступил назад. Внезапно к нему пришло осознание, осознание, которое, хоть и было совершенно новым, являлось неоспоримым: «Я не смогу сдержать свое обещание. Не смогу». Он кричал об этом самому себе и знал, что это неопровержимо. Черт возьми! Он хотел эту женщину, и от этого было никуда не деться. «Я не могу долго ждать, Анна». Он чувствовал сожаление и вожделение, вожделение, которое его позорило, но, без сомнения, присутствовало. «Мне очень жаль, милая».

Он быстро отошел на другую сторону комнаты. Она испуганно потирала ноющие запястья, словно читала его мысли.

«И если бы она умела это делать, я бы распрощался с мыслью о женитьбе на ней». Проклятье, иногда собственная глупость удивляла даже его. Он напряженно откашлялся и провел рукой по рукаву, словно стряхивая невидимую пылинку.