Поправив шейный платок перед зеркалом без помощи камердинера, он был готов к выходу. Он поднял голову и плотно сжал губы. «Осталось совсем немного». Его сердце забилось чаще; кровь застучала в висках. «Еще всего несколько месяцев, и все будет кончено». Боже, он чувствовал себя пресыщенным гневом и усталостью. Он приложил руку ко лбу и медленно потер его, пытаясь избавиться от своего беспокойства. Ради всего святого, было нелепо бояться такого червяка, как Леопольд ДеМерси. Он сделал глубокий вдох, шагнул к стене и прислонился к ней спиной. Ему нужно было успокоиться.

Он позволил своим мыслям течь свободно. И своим страхам. Затем он вспомнил слова смертного приговора своей матери. Слово в слово, слог за слогом.

Выцветшее, короткое предложение.

Именно за это письмо он цеплялся, когда ему не хватало мужества, оно помогало ему переживать бесконечные годы, в течение которых, не позволяя себе отвлекаться на сострадание или любовь, он крал, обманывал, запугивал и избивал — но не убивал, пока еще нет. Измятая отговорка из трех предложений, написанных твердым почерком, который идеально характеризовал их автора.

Однако Марта не избавилась от него, и Кристофер не был ублюдком — по крайней мере, в глазах общества.

— Крис? — позвал Мэттью, стоя в дверях.

Он резко вскинул голову и отстранился от стены.

— Что, Мэтт?

— У меня есть те два имени кредиторов ДеМерси. Проявив немного настойчивости, мы могли бы заполучить их векселя.

— Хорошо, — рассеянно ответил он.

Нельзя было сказать, что Леопольд вел умеренный образ жизни; буквально накануне он вернулся из Лондона, где пробыл почти месяц. Его постоянные обязательства — или, вернее, дамы, которые принимали его в своих постелях, и клубы, где он останавливался, чтобы напиться и поиграть в азартные игры, — делали его беспечным и уязвимым для удара. Он до неприличия упростил работу Кристофера. «Если я не потороплюсь, он сам себя разорит», — иронично подумал Кристофер.

При ближайшем рассмотрении у него оставалось не так уж и много: поместье Риверстоун-Мэнор, владение его отца, было уже полностью заложено. «Было бы весьма досадно лишиться этого удовольствия после всех тех усилий, которые я приложил, чтобы добраться сюда».

— Крис, с тобой все в порядке?

Кристофер не ответил, направляясь к двери. Ему не нужна была наседка-мамаша — только не сегодня, черт возьми.

Но проклятая наседка и не думала сдвинуться с места, чтобы дать ему пройти.

— Хочешь, я пойду с тобой, Крис? Тебе будет нелегко снова его увидеть.

— Хочешь сражаться в моих битвах за меня? — насмешливо спросил он.

Он был почти на восемь дюймов выше своего кузена и вдвое крупнее его. Тяжелые, но необходимые тренировки, потому что это было связано с некоторыми второстепенными аспектами его работы. По этой причине последние несколько лет он привык делегировать задачи, которые носили преимущественно физический характер. Тем не менее, он предпочитал поддерживать себя в боевой готовности: чтобы переломать кому-нибудь ноги, требовалось больше силы, чем можно было бы подумать, и это не то, что можно сымпровизировать на месте в случае необходимости.

Мэттью ничего не ответил, и Кристофер, медленно выдохнув, попытался взять себя в руки.

— Не беспокойся обо мне, — сказал он, сменив тон. — Я знаю, как справиться самому.

— Я знаю. — Мэттью бросил на него обеспокоенный взгляд, и его слова прозвучали не особо правдоподобно.

Кристофер проигнорировал его и попытался обойти.

— А, Крис…

— Что еще?

— Та семья Чемпион.

Ее мягкий красный рот и запах фруктов. И, возможно, цветов. Кристофер молча посмотрел на Мэттью.

— Ты просил меня проверить их долги.

— Говори быстрее, Мэтт.

— Ты все еще заинтересован в покупке их долгов? Один из их кредиторов был бы не прочь продать тебе свой, и, возможно, мы могли бы наложить руки на их закладную. — Он прикусил губу. В его глазах читалось сомнение. — Крис, они уважаемая семья. Я не знаю, что эта девушка могла тебе сделать, но хоть раз, не мог бы ты оставить все как есть?

— Не начинай снова со своими чертовыми принципами, хорошо, Мэтт? — выпалил Кристофер.

Боже правый на небесах и все святые, неужели он и правда собрался читать ему мораль сегодня вечером?

— Я уверен, что если бы не ты, я бы добрался сюда пару лет назад — как минимум пару лет назад. Не знаю, почему я продолжаю таскать тебя за собой, как ядро на цепи.

Мэттью искоса посмотрел на него.

— Без понятия. — Мэттью задумчиво поразмыслил над этим. — Может быть, это из-за моих «чертовых принципов».

«Черта с два, — подумал Кристофер. — В любом случае, это куда менее вероятно, чем получить кулаком в твою уродливую физиономию, если ты не заткнешься».

Но Мэттью продолжил:

— Тебе нужен кто-то, кто сможет разгребать тот хаос, который ты устраиваешь, и ты это знаешь.

«Конечно: разгребать».

— Конечно, разгребать! Сначала я разоряю нескольких мудаков, а потом в итоге помогаю их семьям. Ты даже заставил меня оплачивать учебу сыновей Фортескью. — Он угрюмо посмотрел на него. — О, ты думал, я был не в курсе?

Мэттью пожал плечами; беспечность была его вторым именем.

— А ты хотел позволить им жить на улице?

Ударь его, и покончи с этим. Но куда? В челюсть или по носу?

— Конечно, видит Бог, пусть справляются сами! — вырвалось у него. — Ты прекрасно знаешь, что мои приоритеты лежат в другой плоскости.

— О, правда? — Мэттью наморщил лоб.

То ли он имитировал человека, чьих умственных способностей хватает на то, чтобы что-то вспомнить, подумал Кристофер, то ли он напрягался — без всякого притворства — чтобы сделать кое-что другое. Поскольку поблизости не наблюдалось ночного горшка, он склонялся к первому варианту.

— Естественно. Ты упоминал о чем-то подобном, — наконец признал Мэттью в задумчивости. — Кажется, вендетта против кого-то в Кокстоне, и если я сосредоточусь, то имя придет мне на ум. Тебе следует повторять мне это почаще, Крис, потому что несколько сотен раз в день недостаточно, как видишь.

(Ты ведь знаешь, почему он пытается вывести тебя из себя, не так ли?)

«Я не боюсь, Мэтт. Я не боюсь этой свиньи. Не беспокойся обо мне».

— Послушай, Мэттью, — устало сказал Кристофер. — Делай что хочешь. Распоряжайся средствами по своему усмотрению — мне плевать. Все, что мне нужно — чтобы ты перестал капать мне на мозги. Если ради того, чтобы ты замолчал, мне придется платить за детей человека, чью жизнь я разрушил, так тому и быть.

Мэттью улыбнулся, словно отвлекшись.

— Крис, ты же понимаешь, что это значит, если я остаюсь с тобой, даже когда тебе не нравится, как я работаю.

— Ты не слушал ни единого слова из того, что я говорил, не так ли?

— Это значит, что ты меня любишь.

— Нет, — огрызнулся он, — это значит, что если ты не уберешься отсюда, то будешь выплевывать свои зубы в стакан.

— О. Звучит не очень весело. — Мэттью осторожно отошел с дороги.

— Так и есть. — Кристофер прошел мимо него и быстро направился к лестнице.

— Эй, подожди! Тебе нужны эти векселя или нет?

«Векселя. Долги Анны». Кристофер остановился и с некоторым раздражением повернулся к кузену. Он заметил на лбу Мэттью привычные признаки беспокойства. Выражение с параллельными морщинами было очень типичным для Мэттью. Типичным и утомительным.

«Выше нос, заноза ты в заднице. На этот раз у тебя нет повода для ворчания». На самом деле он решил прекратить игру с этой девицей, как и обещал. Он понятия не имел, что будет делать с ее паршивой закладной, и не хотел участвовать в покупке ее долгов. За последние пять дней он ни разу не вспомнил об Анне Чемпион; он больше не хотел иметь с ней ничего общего.