‘Ага’. Я знаю, насколько опасно это дурацкое прозвище. Именно по этой причине я называю его так в первую очередь, но оно кажется более ограниченным, когда я думаю об этом. Не позволяет мне полностью встретиться с ним взглядом. Не похоже, что это будет длиться вечно.

Он берет один из этих упрямых локонов и заправляет мне за ухо, его глаза скользят по моему лицу, прежде чем остановиться на моих губах, затем снова поднимаются, чтобы встретиться со мной взглядом. Словно прочитав мои мысли, ему, как обычно, удается отвлечь меня, и я никогда не была так благодарна. - Знаешь, ты все еще должен мне “прокатиться на ковбое” по нашей сделке.

‘ Неужели? Я прикусываю внутреннюю сторону щеки в преувеличенных раздумьях. Выражение жажды на лице Рода абсолютно восхитительно. Конечно, я собираюсь продлить агонию, чтобы еще хоть на мгновение впитать в себя этот взгляд.

Но он не продлевает агонию. Он делает ту замечательную вещь, когда притягивает меня к себе, обнимая рукой за талию, и его губы сразу же находят мои, жадные. Нет, умираю с голоду. Наши языки танцуют друг вокруг друга, руки блуждают без самозабвения. Итак, мы поняли, что мы не совсем нежны. Это не мешает нам слишком сильно ударяться о стену сарая, конусы опасно раскачиваются, когда полка рядом с нами трясется. Прикосновения Рода проникают под мою футболку, стягивая ее через голову, одна рука сжимает мою грудь через лифчик. Я стону ему в рот и притягиваю его ближе, схватив за ворот рубашки. Проходит, может быть, две секунды, прежде чем он тоже оказывается лежащим на земле рядом со мной.

- Никаких презервативов, - шепчет он, когда его пальцы скользят к моей пояснице, и он прижимает меня к себе, так что я могу почувствовать твердую выпуклость в его промежности напротив моей ноги.

-Нет?

"Мм-мм".

‘ Род. Я почти не узнаю неприкрытую потребность в своем голосе. Я не нуждаюсь. Пока дело не касается его.

‘Позволь мне... Он прокладывает дорожку поцелуев по моей шее, к ключице, прежде чем опускается передо мной на колени, положив руку мне на бедро, большим пальцем поглаживая чувствительное местечко с внутренней стороны. - Позволь мне заставить тебя кончить, Джор.

У меня перехватывает дыхание. Должно быть, это сон. После дерьмовых лет дерьмового секса в OKC, это что-то новенькое. Похоже, действительно новенькое. Я накрываю его руку своей и наклоняюсь. Мои глаза, затененные длинными ресницами, встречаются с его глазами, полными отчаяния.

-Скажи это еще раз.

‘Пожалуйста’. Не знаю, правильно ли будет сказать, что он умоляет меня. Это разжигает огонь во мне. "Я хочу заставить тебя кончить".

Я прячу эти слова подальше, прячу тоску на его лице подальше, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Конечно, не каждый день тебя охватывает страсть к знаменитости. Это здорово и все такое. Но дело в том, как он смотрит на меня. Это благоговение. Этот трепет. Я не уверена, достойна ли я такого благоговения. Я никогда раньше не видела такого в глазах мужчины. Все, что я знаю, это то, что я никогда не хочу забывать, как это выглядит.

-Заставь меня, - шепчу я.

Этот блеск в его радужках заставляет мое маленькое сердечко трепетать. Одна рука все еще прижимает меня к нему, другая пробирается под короткую черную спортивную юбку, которую я решила надеть сегодня. Я почти благодарю свою счастливую звезду за то, что выбрала эту юбку – почти, – пока он не ругается.

‘ Серьезно? Род ворчит, приподнимая ткань юбки, чтобы показать встроенные шорты под ней.

‘ Я заплатила за него слишком много, ’ объясняю я с придыханием. - Это мило!

‘ Начинается. Он целует мое бедро, прежде чем буквально стащить эту штуковину с моих ног, и я со смехом сбрасываю ее. - Садись.

Я плюхаюсь задницей на ближайший пластиковый складной стул, как будто у меня таймер. Как будто мы занимаемся этим целую вечность, этим танцем невыносимого притяжения, он берет мою правую ногу за лодыжку, закидывает ее себе на плечо и встает на колени, глядя на меня с самодовольной улыбкой, которая точно говорит мне, что меня ждет.

И, позвольте мне сказать вам, он справляется.

Кларк Кент

Род

S

вкус у него был невероятный.

Я имею в виду, я знал это уже минуту. Но, боже, она знала. Ее руки в моих волосах, ее голос практически повторял мое имя.

Это все, о чем я могу думать, наблюдая, как собаки бегают по двору, объединяясь, чтобы прогнать бедную белку или что-то в этом роде. Ее пальцы все еще щекочут мне затылок. Она все еще хнычет, обращаясь к небесам. Я проклинаю пятницы. Они означают, что я не увижу ее снова до понедельника, и почему, черт возьми, это слишком долго для меня?

‘ Скаут! Бу! Я присаживаюсь на корточки. - Вперед, ребята!

Собаки набросились на меня, и, естественно, двое из них приложили достаточно силы, чтобы опрокинуть меня обратно на задницу, оставив грязные отпечатки лап на моей белой футболке. Я разражаюсь смехом, когда Скаут чуть не бьет меня в челюсть. ‘ Эй. Эй, хватит. Пошли.

В конце концов, я загоняю нарушителей спокойствия обратно в дом, где Тали лежит на животе, дрыгая ногами и что-то царапая на полу гостиной. Она не позволяет этому случиться с тех пор, как мы вернулись с каратэ полчаса назад. Я вытягиваю шею, чтобы взглянуть. Она смотрит на меня уничтожающим взглядом, который должен принадлежать взрослой женщине. Это действительно ужасно. - Не смотри, папочка.

‘ Боже, все в порядке! Я отшатываюсь назад, то ли от настоящего страха, то ли от притворного, я не уверена, и поднимаю руки, сдаваясь. ‘ Не смотрю. Но ты должен же когда-нибудь прийти поесть, Тэлс.

‘ О'кей, ’ фыркает она, но расплывается в улыбке, когда видит большое блюдо, которое я ставлю на обеденный стол: запеканка тако, любимое блюдо семьи. Она буквально вскакивает на ноги и подбегает со всех ног, вежливо плюхаясь на свой стул. Как только я даю ей тарелку и вилку, она с удовольствием жует, приговаривая: "Спасибо, папочка!" - и просит принести сок, на что я тут же отказываюсь стаканом воды и немного ворчу по поводу кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, на что она хихикает. Я ерошу ей волосы, а она просто смотрит на меня снизу вверх со своей тающей сердце улыбкой.

Пока я готовлю свою тарелку, мой взгляд скользит к рисунку, над которым она работала. Два человека в ярко-розовых солнцезащитных очках, один повыше, с черными волосами, собранными в хвост, другой пониже и с косичкой. Тот, что повыше, даже держит здоровенный оранжевый стакан. Будь я проклят.

Из–за нее мне все труднее переключаться с Кларка Кента на Супермена, этот ребенок. Это должно быть так просто. Отключи мой мозг Джордана в доме. Но то, что Тали совершенно сбита с толку своим кумиром-любителем чая, на самом деле ничуть не облегчает ситуацию. Я хихикаю, наблюдая, как Тали пытается подложить еду под стол собакам, чьи хвосты уже виляют в предвкушении, когда они бочком подбираются к ее стулу; они прекрасно знают, что она собирается подать им лакомства к ужину. Это заставляет меня задуматься о том, как легко Скаут и Бу прониклись симпатией к Джордан, почти сразу. Тали была бы рада увидеть это, не так ли?

Ты идиот. Это Тали? Или это ты?

Что угодно. Я здесь не для того, чтобы сломаться под давлением летнего увлечения. Я делал это раньше. За исключением ...

‘ Что это у тебя в голове? Бьянка толкает меня под ребра, задняя дверь захлопывается за ней, когда она направляется в столовую. Тали, которая ни с кем не делится, кричит: ‘Тетя Би! У нас есть тако, мудак!"

Я чуть не подавилась запеканкой с тако. ‘ Мы такого слова не употребляем! - Справляюсь я, в то время как Бьянка просто ревет от смеха.

- Но ты же так это назвала! - протестует Тали, тряся головой, и ее косички яростно подпрыгивают.

‘ Запеканка, Талис Вероника Уилсон. Мне приходится моргать, чтобы переварить это последнее событие. Мой ребенок любит ходить на горшок. Мы знали это, но если мы называем запеканку "засранкой", то, должно быть, дело обстоит хуже, чем я думал.