Его квартира находится в Лиссабоне.

Это светлая просторная студия с видом на набережную. Здесь недалеко мы пили с ним кофе в то наше первое и до сих пор единственное свидание. Тогда я не поверила бы, что совсем скоро он будет приносить мне из той же кофейни неизменный набор: флет-вайт и два паштейша.

Мы не съехались. Никто не звал меня замуж. Сейчас мы просто ночуем вместе три-четыре раза в неделю.

Занимаемся сексом. Вкусно едим. Привыкаем заново общаться.

Наши уроки тоже продолжаются. Физический накал между нами немного спал, атмосфера разрядилась, и теперь они проходят уже иначе. Я вот сейчас понимаю, что недосказанность и неутоленное желание мешало мне отдаваться работе полной мерой.

Раньше нас триггерила близость, умышленные и нет тактильные контакты, необходимость додумывать друг за друга смыслы изматывала. Теперь после тира, очередного задания, наигранной стычки, мы приезжаем в эту квартиру и сбрасываем напряжение вместе с одеждой ещё в коридоре самым лучшим способом.

Про свою беременность я ещё не сказала.

Марго злится на меня за это.

На телефон каждый день приходят сообщения с угрозами от нее. Она давит и она права.

На черта было с ним ебаться, если довериться я не готова?

Но я уже смирилась, на самом деле. Скажу. Просто краду себе еще немного безоблачного времени. Верить во вменяемую реакцию мне легче, но пережитый в том лесу страх не дает усомниться: мое положение всё усложнит. А усложнять ему жизнь я не хочу.

Слышу, что Руслан выключает воду в душе.

По спине пробегаются мурашки на цыпочках.

Я сладко потягиваюсь, доводя мышцы до судорог и дрожи.

Вспышками в памяти зажигаются обрывки наших с ним разговоров.

О чем-то я спрашиваю у Руслана во второй раз. О чем-то впервые.

***

– Твое настоящее имя Руслан?

– Да.

– Это не опасно? Ты же исполняешь тайные задания. Тебя легче вычислить по имени…

– Наоборот. Когда задание серьезное, нет смысла перегружать мозг дополнительными сложностями. Бывает, я беру другие имена. Бывает, использую свое. Самые большие провалы всегда в мелочах.

– Я не представляю тебя не Русланом. И рада, что не нужно переучиваться. А фамилия…

– Я не пользуюсь настоящей фамилией уже больше десяти лет.

– Мне просто любопытно…

– Кайсаров.

***

– А татуировки? Это же так палевно! Даже трупы опознают по татуировкам…

Я вожу по ним пальцами, пока мы лежим в кровати.

Руслан хмыкает, перебирая мои волосы.

Я снова спросила, ему больше нравятся короткие или длинные. Он ответил: любые. Но хотел бы, чтобы со временем я могла снова отрастить. Я тоже.

– Я пока не труп.

Это не смешно, но я тоже улыбаюсь. Обвожу пальцами шрам, историей которого мы владеем вдвоем. У меня до сих пор кровь стынет от воспоминаний о том, как он получил свою пулю за меня.

– Но в целом ты права. Татуировки – это риск узнаваемости. С другой стороны, когда по ним пробивают и не находят информацию на тебя – доверяют спокойно. Всю информацию по мне трут. Включительно с людьми.

– А глаза… Это не линзы?

– Нет. Это мамины.

Значит, и у нашей дочки могут быть такие.

***

– А если теоретически… Просто представить… Ты мог бы влюбиться на задании?

– Просто представлять нет смысла, Лол. А влюбиться… Получается, мог.

***

Из череды обрывчатых разговоров я перескладываю свою картину-пазл. Это требует времени. Я стараюсь не делать опрометчивых выводов и заполнять пустоты без спешки.

Гармонию, которая сейчас между нами с Русланом, хочется продлить. Всё очень трепетно, хрупко и шатко. Ощущается как медовый месяц у подножья подающего признаки жизни вулкана.

Но что поделать, если другие условия никто не предлагает?

Дверь в ванную открывается и вместе с паром из помещения выносит запах мужского геля для душа, которым я уже не один раз мыла голову.

Марго сказала бы, что я совсем себя не ценю, а мне как-то неловко заставлять нишу в его душевой зоне своими банками.

Он волк, а я цыпленок. Наше будущее всё ещё туманно. Но от настоящего я не отказываюсь.

Слышу шорохи за спиной. Как под мужским весом прогибается кровать.

Он обхватывает пальцами мою щиколотку и ведет вверх по икре. Губы трогают кожу под коленкой, двигаются вверх по бедру. Прижимаются к ягодицам. Ладонь уже ныряет на лобок и подталкивает ногу вверх.

Я прогибаюсь и поднимаю колено, раскрываясь.

Умею по настроению и характеру его со мной взаимодействия определять: у нас есть время или он торопится. Сегодня спешит. Но хочет тоже.

Руслан прижимается телом сзади. Я направляю член в себя, а мужские руки тем временем обхватывают мою грудь. Давят назад и я откидываю голову на его плечо.

Губы греют ключицу. Целуют. Он начинает двигаться внутри медленно и с небольшой амплитудой, сводя с ума тем, как между нами туго, голо и чувственно.

Руслан предупреждает:

– Мне нужно уехать через двадцать минут.

Я киваю, накрывая его широкую ладонь своей и без слов прося мять тело сильнее.

Он согласен. Поддерживает.

Кончиком языка играет с моей шеей. Понемногу ускоряет движения члена внутри.

Я поворачиваю голову:

– Поцелуй.

И получаю свое.

Мы целуемся и занимаемся любовью под обратный отсчет его планов на день.

– Можешь остаться, если хочешь. Я занят до вечера.

Мотаю головой.

– К Марго меня завезешь?

– А ты отсосешь? – У меня на секунду глаза расширяются от возмущения, дальше – топит стыдом вперемешку с желанием. Мы с Русланом улыбаемся друг другу.

– Ты знаешь, что да.

Знает.

– Да. Завезу.

Кивнув, вклиниваюсь рукой между нашими телами, отталкивая Руслана.

Он отпускает. Это всё прекрасно, но нам надо быстрее, поэтому меняю позу.

Упираюсь локтями о матрас и прогибаюсь, не оставляя особенного пространства для сомнений. Руки Руслана сжимаются на моих бедрах. Я шире развожу колени, он толкается сзади.

Серия сильных быстрых движений, напряженные соски трутся о скользящие простыни. Член выскакивает из меня и давит на клитор – я взрываюсь с криком.

Чувствую, как сперма ложится горячими каплями на ягодицы. Руслан упирается рукой о матрас, ластится кончиком носа о мою холку и размазывает свои следы по промежности от ануса до клитора. Трет половые губы. Ныряет пальцами внутрь, чтобы почувствовать мои сокращения.

Сон снимает рукой.

Ему после секса ничего не нужно: он готов быстро встать и куда-то нестись. Мне – пару грамм ласки. Наспех вытерев кожу, обнимаю его руками и ногами. Трогаю губы. Глажу щеки. Смотрю в глаза. Знаю, что он в своей голове отсчитывает секунды, но все равно не торопит.

Ставлю точку в этом утре сама: бодрым поцелуем в губы.

Оставшиеся пять минут я трачу на душ. Руслан выпивает свой кофе залпом. Я свой беру в машину.

Пью в салоне. Ем кремовые пирожные и шучу о том, делал ли ему кто-то минет на ходу?

Руслан говорит, что нет. Но и мы сегодня экспериментировать не будем.

Ладно.

Про тройник тоже подумаем позже.

Вообще удивительно, что о пошлом говорить с ним мне легче, чем признаться в беременности.

О смертях проще. О рисках.

А о ребенке…

Под подъездом Марго Руслан тянет меня на себя, зарывшись в волосы на затылке. Целует в губы, раздвигая их и безжалостно отбирая у меня привкус единственной доступной утренней чашки кофе.

Оторвавшись, не отпускает сразу. Его взгляд блуждает по моему лицу. В груди тянет из-за того, что я, кажется, считываю внутренний протест и даже злость.

Ты не хочешь меня отпускать? И я уходить не хочу.

В теории я могла бы поехать с ним и просто ждать в машине. Почему нет? Я вроде бы не занята.