Из моего горла начинает вырываться крик, но рука Павла стремительно поднимается, закрывая мне рот, так что звук заглушается его ладонью.

— Отличная идея, доктор, — мурлычет Павел. — Не могли бы вы выйти на несколько минут?

— Конечно, — выпаливает доктор, практически убегая.

У меня нет времени почувствовать неловкость, потому что в тот момент, когда дверь закрывается, Павел трахает меня еще сильнее своими пальцами, продолжая поглаживать мой клитор.

Я задыхаюсь и покачиваю бедрами, гоняясь за трением его ладони.

— Что тебе нужно, детка? — Его голос темный, бархатный, опасный и соблазнительный.

— Ты знаешь, что мне нужно. — Я слышу дрожь в своем голосе.

— Знаю. А теперь ты ляжешь на этот стол, как хорошая девочка, а я позабочусь о тебе.

Улыбка Павла — это чистый грех, когда он укладывает меня на спину. Боже, как низко я падаю. Этот мужчина сводит меня с ума.

Он задирает халат до талии и снимает с меня трусики, отбрасывая их в сторону. Прохладный воздух обдувает мою обнаженную кожу, заставляя меня осознать, насколько я влажная.

— Это выглядит удобно. — Он тянет меня к краю стола, помещая мои ноги в стремена стола для осмотра.

— О, черт, нет. — Я пытаюсь отступить, но его руки крепко держат меня за бедра, удерживая на месте.

— Черт, да. Это чертовски идеально.

Он усаживается на стул врача, наклоняясь вперед, так что оказывается между моими раздвинутыми ногами. Халат полностью задрался, не прикрывая ничего. В таком положении я остаюсь обнаженной и полностью открытой его голодному взгляду.

Он смотрит на меня так долго, что я издаю раздраженное рычание.

Он смеется и дует теплым воздухом на мои складки.

— Боже, ты такая красивая.

— Павел, пожалуйста... — умоляю я, отчаянно желая облегчить эту боль.

— Тише. Приказ доктора. — Он проводит пальцем по моей щели, собирая доказательства моего возбуждения, затем поднимает свой блестящий палец, чтобы осмотреть его на свету, как будто изучает его в научных целях. — Очень интересно. Пациентка, похоже, испытывает значительное возбуждение.

— Это унизительно. — Это также очень возбуждающе.

— Важно, чтобы я был тщательным. — Он берет рефлекторный молоток из аптечки рядом со столом, проводя рукой по его гладкой ручке. — Это должно дать отличную обратную связь.

Он проводит ручкой по моим половым губам, а затем медленно вводит ее внутрь меня. Гладкая резина скользит глубоко, и я резко вдыхаю, ошеломленная ощущением растяжения и наполнения медицинским инструментом.

— Чувствительность, похоже, повышена, — отмечает он, двигая ручку в равномерном ритме. — Но я думаю, что требуется более практичный подход.

Он снова мягко дует на мою влажную кожу, заставляя меня выгибаться на месте, пока, наконец, наконец, он не прижимается ко мне губами.

Первое прикосновение его языка пронзает меня до глубины души. Он начинает медленно, исследуя каждую складку и чувствительное место, изучая меня своим ртом. Стремена держат меня в неприлично раздвинутом положении, не позволяя сомкнуть ноги или уйти от интенсивности его внимания.

Заменив рукоятку молотка своим языком, он проникает в меня глубоко, имитируя медленный, мучительный ритм своего члена, в то время как его руки скользят вверх, чтобы схватить мои груди, пока мнет их с сильным давлением.

Поза делает все более интенсивным; я чувствую каждое движение, каждый виток, каждый нежный укус, увеличенные до неразумности.

— Черт, ты невероятно вкусная, — стонет Павел, прижавшись ко мне. — Я мог бы делать это часами.

Он всасывает мой клитор в рот, катает его языком, пока я не начинаю извиваться под ним. Когда он вводит в меня два пальца и покусывает мой клитор, я почти кончаю. Сочетание его рта и пальцев, работающих в тандеме, просто потрясающее.

— Вот так, — подбадривает он, двигая пальцами в ритме, соответствующем его языку. — Позволь мне почувствовать, как ты кончаешь.

Его пальцы сгибаются внутри меня, задевая точку, которая заставляет вспыхивать яркие огоньки за моими глазами. Влажные звуки его рта на мне и его пальцев, двигающихся в моей киске, заполняют кабинет.

— Павел, я не могу... Я сейчас...

— Дай мне это, — требует он, усиливая давление. — Кончи на мой язык.

Оргазм накрывает меня, как приливная волна, мое тело судорожно дергается в стременах, а удовольствие уничтожает все связные мысли. Павел доводит меня до каждого пульса, его рот и пальцы неумолимы, пока я не становлюсь настолько чувствительной, что вынуждена умолять его остановиться.

— Думаю, нам стоит купить такой же домой, — говорит он с улыбкой, поднимая меня и ставя на ноги.

Мне следовало бы беспокоиться, что доктор нас услышал. Мне следовало бы беспокоиться еще больше, что каждый раз, когда Павел прикасается ко мне, я теряю контроль над собой. Каждый раз, когда он смотрит на меня с темной жаждой в глазах, я забываю все причины, по которым должна сопротивляться ему. Неважно, сколько раз говорю себе, что это временно, что я планирую уйти. Когда он прикасается ко мне, все это не имеет значения.

— Ты слишком много думаешь, — замечает Павел, не отрывая глаз от моего лица. Он нежно целует меня, что резко контрастирует с тем, что он только что со мной сделал. — А теперь одевайся. Я заберу твой рецепт у доктора, и мы сможем уйти.

— По-моему, ты заказал все меню, — замечаю я, когда официант уходит.

— Тебе нужно поесть. И я все еще злюсь, что ты не заботишься о себе. — Павел откидывается на спинку стула, скрестив руки, но в его позе нет ничего угрожающего.

Мы сидим на террасе одного из лучших ресторанов Москвы. Павел настоял, чтобы мы остановились на обед после визита к врачу, заявив, что я бледная и мне нужна полноценная еда.

Полуденное солнце пробивается сквозь зонтик над нашим столом. Даже, несмотря на то, что его охранники стратегически расположились за соседним угловым столом, этот момент кажется нормальным. Мы как любая другая пара, наслаждающаяся обедом в прекрасный день.

Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу от его властной заботы.

— Что такого смешного? — Он зацепляет ногой ножку моего стула и подтягивает меня ближе, пока мы не оказываемся бок о бок. Его глаза мягко изучают мое лицо, как будто он каталогизирует каждую деталь.

— Мне нравится эта твоя сторона, когда ты суетишься вокруг меня, как властная мамаша, — признаюсь я. — Давно никто так со мной не поступал.

Павел протягивает руку через стол и проводит пальцами по моим костяшкам, его выражение лица становится серьезным.

— Мне неприятно, что в прошлом не было никого, кто бы заботился о тебе, но теперь это моя работа. — Уголок его рта поднимается. — Меня еще никогда не обвиняли в том, что я властная мамаша, но это гораздо более вежливо, чем некоторые другие вещи, которыми меня называли.

Официант приносит столько еды, что хватило бы на небольшую армию, и я качаю головой, удивляясь всей этой нелепости.

Павел улыбается и пожимает плечами.

— Ты разве не заметила, сколько я могу съесть? У такого большого мужчины, как я, большой аппетит. — Его взгляд становится плавным, когда он добавляет: — И я не могу дождаться, когда смогу съесть тебя снова... на десерт.

Я закатываю глаза, хотя мое сердце замирает. Я не протестую, когда он накладывает мне на тарелку больше еды, чем я могу съесть за день, потому что приятно, когда о тебе так заботятся.

— Кстати, — говорит он, делая глоток воды. — Врач хочет видеть тебя каждые две недели в течение некоторого времени. Просто чтобы проверить твои показатели, убедиться, что все стабилизировалось.

— Правда? Я буду ходить к доктору Медведеву? В его кабинет?

Павел кивает.

— Он лучший. Если я не смогу тебя отвезти, это сделает один из моих охранников. Но не надевай перед ним эту чертовски сексуальную больничную рубашку.

Я чуть не подавилась лингвини.