На мгновение парень поднял голову к пробивающимся сквозь рваные облака звёздам, словно молясь, потом обернулся куда‑то в сторону и засеменил ко входу в трактир, дальше я его не видел.

Я чуть протёр манжетой рубашки грязное стекло и перевёл взгляд в сторону, куда оборачивался конюх. Там стоял немного странный господин, явно не в бедных одеждах, достал из сумки какой‑то белый комок и поднёс ко рту, словно что‑то нашёптывая. Меньше, чем через минуту он подбросил нечто белое и бесформенное, и оно тут же превратилось в голубку, которая взмыла в небо. Проследить направление её полёта мне не удалось.

Всё это действо мне дико не понравилось, но причины я сам себе объяснить не смог. Возникла мысль немедленно доложить об этой странности Каменскому, я даже тихонько подошёл к двери и взялся за ручку, но в последний момент передумал. А что я ему скажу? Кто‑то запускает почтовых голубей? Может это у них тут нормально? Доложу ему утром, встану пораньше.

Улегшись обратно на край кровати, я ещё долго пялился в темноту, размышлял, потом всё же отключился.

Проснулся я от очередного толчка локтем под рёбра. Последний раз спал в такой тесноте в палатке во время похода с друзьями. Как давно это было. И было не здесь, не в этом мире.

Виктор что‑то бормотал во сне. Прислушавшись, я разобрал несколько слов. Похоже, он всё ещё успокаивает лошадей там в поле под дождём. Ишь какой впечатлительный.

Я сел на краю кровати и протёр глаза. Сквозь немытое со времён создания окошко робко сочился первый утренний свет, пора вставать. Хотел посмотреть на себя в зеркало, но в этом чулане, приспособленном под комнату для гостей, такой роскоши не наблюдалось, как и самого примитивного умывальника, досада.

Сосед по койке вальяжно развалился в моё отсутствие, насколько позволяла ширина кровати., а я надел куртку и вышел в коридор. Ещё из комнаты я слышал, что на кухне во всю кипит работа, теперь я увидел это воочию. Пара седых поваров начали потихоньку строгать овощи и разделывать мясо, готовясь кормить гостей завтраком.

– А можно просто яичницу? – спросил я, стоя в дверях.

– За пару медяков подам прямо в номер, – тут же откликнулся один из поваров, даже не подняв на меня взгляда, его нож строгал капусту с такой скоростью, что казался размытым.

– Тогда на двоих, здесь через стенку, – сказал я, потом, немного подумав, добавил: – там напарник ждёт, он заплатит.

Ну а что я мог сказать? Денег у меня в карманах по‑прежнему не было. Материальную помощь родителям князь скорее всего передал через барона, с него и надо спрашивать, а Витя за завтрак заплатит, чай не обеднеет.

Я спустился по лестнице, миновал ещё пустой зал трактира и вышел на улицу. Дождя как и не было, на ясном небе догорали последние звёзды, а из‑за леса радостно брызнули первые солнечные лучи, само светило вот‑вот покажется собственной персоной.

Каменский уже ходил по двору, сцепив руки за спиной и задумчиво всматриваясь в землю. Потом заметил меня и едва заметно улыбнулся.

– Как спалось? – спросил барон с явной иронией в голосе.

– Издеваетесь? – усмехнулся я. – В Боровске намного комфортнее было, уж лучше бы снова там переночевали.

– Ну может и будет шанс, если номер не занят, – тихо хмыкнул мужчина, снова уставившись себе под ноги. – Ночью ничего странного не слышал? А может видел?

Он оторвал взгляд от чьих‑то следов в подсыхающей грязи и снова посмотрел на меня. Перед тем, как ответить, я подошёл ближе. По выражению моего лица Каменский догадался, что у меня есть ценная информация и насторожился.

– Какой‑то знатный человек, судя по одежде, – начал я тихо, чтобы не просочилось в чужие уши, – купил информацию у местного конюха. Потом запустил белую голубку в небо.

– Голубку? – барон сразу нахмурился. – С чего взял, что купил? Ты видел, как они разговаривали?

– Я сначала услышал голоса во дворе, а когда выглянул, то увидел, как конюх прячет серебряную монету, – пояснил я. – Потом этот с голубкой.

– И что дальше? – напряжённо спросил мужчина.

– А дальше ничего, растворились в темноте в разные стороны, – пожал я плечами.

– Конюх тот горбатый? – уточнил Каменский.

– Он самый, – кивнул я.

Барон резко развернулся и уверенным шагом направился в сторону конюшни молча.

– Мне с вами? – бросил я вслед.

Мужчина лишь отмахнулся и исчез за воротами. Я уже слегка подзамёрз и решил вернуться в чулан, тем более что по идее должны были уже принести яичницу. Войдя в комнату, я застал злого Виктора. Перед ним на стуле стояли две миски с яичницей.

– Ну и зачем это надо? – несколько натянуто спросил парень. – Да ещё и за мой счёт!

– Жалко что ли четыре медяка? – усмехнулся я, усаживаясь рядом с ним на кровать.

– Всё равно скоро вместе завтракать будем, – недовольно буркнул парень. – Хотел ещё немного поспать, а тут с меня деньги трясут, и яичница стоит.

– До завтрака ещё далеко, а яичница – отличный завтрак, чего ты возмущаешься? – сказал я, взял деревянную ложку и приступил к еде.

– Вот и ешь сам, я этого не буду, – сказал Виктор, нервно вставая с кровати. – И за тобой должок.

– Как хочешь, – отмахнулся я. – А деньги верну вдвойне.

Порции оказались солидными и, доедая вторую, я понял, что это уже перебор. Зато заряжен энергией на весь день. Так я себя успокаивал. А через полчаса мы пошли на завтрак все вместе. На столе стояла солидная миска, в которой покоилось дымящееся ароматное жаркое с мясом, но я не горел желанием даже попробовать.

– А ты чего не ешь? – поинтересовался Каменский, удивлённо посмотрев на меня.

– А он уже полведра яиц съел, – натянуто хохотнул Виктор Тимофеевич. – Теперь всю дорогу будет кукарекать.

– Удалось что‑то выяснить? – тихо спросил я у барона, не обращая внимания на шутки соседа по кровати.

– Куракины, – ещё тише ответил Каменский, остановив вилку на полпути. – Это их ищейки сработали. Степан, как оказалось, ещё до меня конюха разговорил. За пару серебряных монет они скупили всех трактирных слуг на тракте. Не исключено, что готовят какую‑нибудь гадость.

– Может тогда дальше не поедем? – осторожно спросил Остап Афанасьевич.

– Вот ещё! – усмехнулся барон. – Действуем по плану. Они полагают, что мы не знаем за слежкой, а мы тем временем будем готовы ко всему. Смотрите по пути на всё подозрительное, если что – атакуем первыми, нас просто так не возьмёшь.

– Ох… – выдохнул старик, покачав головой, и вернулся к еде.

Когда дилижанс выехал с постоялого двора, солнце уже уверенно поднялось над лесом. В низинах расползался туман, рвался на клочья и бесследно таял, радостно щебетали птицы, приветствуя новый день и обозначая свою территорию.

Все были сытые, здоровые, но настроение у всех поголовно паршивое, так как ждали неизвестно чего и неизвестно откуда.

– Впереди Черная речка, – невозмутимым тоном произнес барон Каменский, оторвавшись от окна, но я почувствовал в его голосе некоторое напряжение. – Мост там старый, деревянный. На всякий случай будьте наготове. Туман мне не нравится. Везде почти растаял, а там ещё нет. Виктор, покажи Михаилу оружие, которое он так хотел.

Парень жестом показал мне подняться с сиденья, щёлкнул потайным замком и поднял сидушку. Там лежали два добротных меча в довольно простых ножнах, без лишних изысков. Гарду одного из них украшал переливчатый голубой кристалл, на втором мече был похожий красный.

– Это твой – Виктор указал мне на меч с голубым камнем. – Он усилит магию воздуха, ты сразу почувствуешь.

– Могли бы и сразу сказать, – сказал я, пока мы усаживались обратно. – Хотя бы научился им пользоваться. У вас с собой случайно нет инструкции?

– Просто коснись кристалла, отдав немного маны, он вернёт её сторицей, – пробормотал Каменский, продолжая выглядывать в окно из‑за шторки. – Похоже, я не ошибся, туман поднимается.