Дверь кареты открылась и оттуда вышли двое. Один — уже совсем седой и с лицом, изрезанным морщинами, второй — совсем молодой, может совсем немного старше Мишки. Они огляделись по сторонам и увидели бегущую с коромыслом на плече девицу. Вода выплёскивалась из вёдер, а девица счастливо улыбалась, не скрывая катящихся по щекам слёз радости.

Увидев, что дверца кареты закрылась и больше никто выходить не собирается, Олеся резко остановилась, качнувшись под тяжестью полуопустевших вёдер.

— А Мишка? — спросила она у двоих хорошо одетых господ, которые с интересом уставились на неё. — Он что, не приехал?

— Он твой жених? — спросил с улыбкой старик, окидывая взглядом молодую красавицу.

— Брат, — ответила Олеся, подозрительно покосившись на молодого барина, который её бесстыдно разглядывал с ухмылкой на лице. — С ним что-то случилось?

— Что же с ним должно случиться? — усмехнулся старик. — Ничего такого, чтобы его сестрица плакала. С вашим Мишей всё в порядке. А где ваши родители? Мы бы хотели с ним поговорить.

— Так отец в кузнице. Вон, слышите молот? Работает, — растерянно ответила девушка. — А мать в курятнике, наверное.

— Зови их, — сказал старик, услужливо открыв девушке калитку, не теряя при этом гордого вида.

Олеся вошла во двор, поставила на землю полупустые вёдра и побежала сначала к сараю, потом в кузницу, где звонкие удары молота сразу прекратились. Через минуту перед вошедшими во двор господами уже стояли встревоженная Олеся и родители, внимательно разглядывая гостей, а те разглядывали их.

— Мне кажется на отца он больше похож, — сказал молодой барин.

— И на отца и на мать понемногу, — высказал своё мнение старик.

— Чем обязаны, господа хорошие? — пробасил крепкий кузнец, уперев руки в пояс и глядя на гостей сквозь подозрительный прищур.

— А вы давно в этой деревне живёте? — спросил барин в возрасте. — Или приехали откуда?

— С тех пор, как родился, — недоверчиво произнёс кузнец. — И мои родители родились здесь, и её, — он кивнул на жену, которая богатым гостям тоже не особо радовалась. — Мы не кочевники и не перебежчики, если вы по этому вопросу интересуетесь.

— А Михаил давно с вами живёт? — задал вопрос молодой барин.

— Странные вы, — ухмыльнулся кузнец. — Теперь он не живёт же с нами, с тех пор как вы его увезли. А так с рождения с нами жил, в третий четверг июня восемнадцать лет исполнилось. Так с ним что-то не так?

— Да всё так, — успокаивающе улыбаясь, ответил старик. — Просто мы его прошлым интересуемся. Дюже умный парень ваш сын, вот и велено нам проверить. Вы нам про его детство, пожалуйста, расскажите. Чем увлекался, где учился.

— Учился? — с некоторым недоумением спросил кузнец. — У меня учился. Да сосед наш через дорогу его грамоте обучал. Школы у нас нет в деревне, а до города далеко, не наездишься, да и денег у нас таких нет.

Господа задали ещё с десяток вопросов, хозяева двора очень осторожно и без излишеств отвечали. Потом гости решили откланяться и перед отъездом подарили родителям Михаила книгу с золотым тиснением: «История Русского царства».

— Барон Каменский велел вам передать, — сказал старик, довольный произведённым книгой впечатлением. — А то, говорит, в глубинке плохо знают историю, надо это дело исправлять. А там, глядишь, и школы в деревнях организуют, чтобы простых людей грамоте обучать и наукам всяким. Истории Русского царства, например.

— Спасибо, ваше благородие, — довольно искренне поблагодарил кузнец, принимая щедрый дар, потом учтиво поклонился.

— А покажите мне душ, который ваш сын сделал, — сказал вдруг старик, рассматривая тем временем примитивный, но вполне дееспособный водосток, хитрым образом фиксированный к соломенной крыше. Раньше подобного в деревнях не видел.

— Душ? — с гордой улыбкой переспросил кузнец. — Так идёмте, это рядом.

Все дружно направились к сараю, на крыше которого стоял бочонок, а рядом стремянка, предназначенная для того, чтобы до этого бочонка добраться. Внутри тоже не оказалось ничего сверхъестественного. Из потолка торчал обрезок трубы с самым простым вентилем, к ней был подвешен кусок бурдюка, продырявленный скорее всего толстым шилом или гвоздём. Несколько ровных рядов тонких отверстий.

Кузнец отошёл в сторону от бурдюка и открыл вентиль. На пол полился настоящий небольшой дождь.

— Чудеса на самом деле не так уж и сложны порой, — сказал пожилой господин с улыбкой на лице. — Спасибо за экскурсию, мы пойдём.

— Так может хоть отобедаете с нами? — спросила вдруг мать Михаила. — У нас как раз щи настоялись, вчера варила. Пироги со смородиной с утра испекла.

— Задерживаться на обед мы не станем, — сказал пожилой господин, так и не представившись. — А вот за пироги будем благодарны, по пути съедим.

Серафима Петровна, охая, убежала в избу и через пару минут вернулась с кувшином молока и котомкой с пирожками.

— Вот, держите, господа хорошие, — сказала женщина и внезапно пустила слезу. — А Мише передайте, что мы по нему очень скучаем.

— Обязательно передам, — сказал пожилой барин, принимая дары. — А за пироги и молоко спасибо.

Гости сели в карету и уехали, а кузнец с женой и дочкой вошли в избу. Тимофей Егорович осторожно положил дорогущую книгу на стол и попытался открыть.

— Что-то страницы склеились, — пробормотал он себе под нос.

Он продолжил осторожные попытки открыть-таки книгу и вскоре это получилось. Тут все пооткрывали рты. Оказалось, что книга со значительным дефектом. В страницах были вырезаны дыры. Но вырезаны они были не просто так, в каждой такой дыре лежало по серебряной монете высокого достоинства. Дальше следовал ещё один такой блок, потом ещё.

— Да мы же теперь… — начала было жена кузнеца, но дыхание вдруг перехватило.

— Мы теперь богатые! — тихо, но восторженно произнесла Олеся.

— Очень приличная сумма, — сказал кузнец, качая головой и цокая языком. — Книгу жаль, конечно, но деньги большие. Не пожалели историю государства, чтобы такой тайник сделать.

— Это наверно Мишка нам передал, — тут же предположила Олеся. — Он ведь обещал нам помогать, когда на месте устроится.

— Никак ограбил кого… — сдавленно произнесла женщина и прижала ладони к щекам.

— Брось ты, глупая! — на эмоциях кузнец даже сплюнул на пол. — Наш Михаил не такой!

— Да, он не такой, мамочка! — подхватила Олеся.

— Не такой, — кивнула мать, соглашаясь.

Обеденный зал был сегодня почти пуст. Михаил вместо обычного завтрака проходит стажировку с бароном Каменским, родители тоже чаще всего завтракают отдельно: мать в своих покоях, а отец в основном в кабинете. За столом сидят пока только Софья и Александр, но к еде пока не притрагиваются, ждут братьев.

— Как там Костя, не знаешь? — поинтересовалась Софья у старшего брата, нарушив невольную минуту молчания.

— Не больше, чем ты, к сожалению, — покачал головой Александр. — Он начал отстраняться от меня ещё после той нашей беседы в парке, до приезда Михаила. Я даже не пытался пока его беспокоить, этим занимается Дмитрий. Очень надеюсь, что он приведёт младшего на завтрак, время пока позволяет.

— Я тоже на это надеюсь, — сказала Софья, пряча грустную улыбку. — Хоть он и наговорил мне в своё время гадостей, но всё равно он мой брат, я его в некоторой степени понимаю, но не знаю, как его переубедить.

— Ох уж этот возраст, — вздохнул Александр.

— Ты так говоришь, словно ты лет на двадцать старше него, — усмехнулась Софья.

— Я этот период легче прошёл, — возразил старший брат. — И теперь мне больно смотреть, как порой ведёт себя Костя. Дима ненамного, но всё-таки лучше переживает взросление.

— Михаил рядом с ними смотрится умудрённым старцем, — улыбнулась Софья уже более открыто. — Ведёт себя очень разумно, я бы сказала не по годам. Нет такой горячности или он успешно её сдерживает.

— Есть такое, — уверенно кивнул Александр, в очередной раз посмотрев на часы.