— Я, кстати, поговорила с ним вчера вечером, — сказала вдруг Софья, и Александр резко повернулся к ней.

— Ты занималась с ним магической физикой так поздно? — спросил он с искренним удивлением на лице.

— Нет, — девушка медленно покачала головой. — Я сидела как раз в зимнем саду, когда он туда пришёл. Видимо, кто-то рассказал ему про это место, возможно его гувернантка или кем она там числится. Не ожидал меня там увидеть, даже немного испугался, когда я с ним заговорила.

— Ну и что удалось узнать? — заинтересовался брат.

— Ты знаешь, он такой интересный и открытый парень, — продолжила Софья с мечтательной улыбкой. — Похоже, он окончательно принял меня за свою сестру. Так интересно рассказывал про жизнь в деревне. Всё до мельчайших деталей. И про сенокос, и про скотину, и про огород, про то, как отцу в кузнице помогал. Мне даже не приходилось ничего выпытывать, лишь задавать порой наводящие вопросы. Он хороший человек. И иногда правда сложно понять, сколько ему лет. То распалялся в рассказе, как ребёнок, то рассуждения взрослого человека, практически ровесника отца.

— Это хорошо, что он тебе доверяет, — с довольной улыбкой сказал Александр. — Возможно не последнюю роль играет то, что ты выбила тогда из его рук тот злосчастный десерт. Это хорошо ещё, что отец об этом не знает, он бы в наказание отправил бы Константина в деревню, откуда Михаила привезли, на перевоспитание. Месил бы там грязь лаптями и думал, вроде есть чем.

— Он бы скорее из окна выбросился, чем согласился на такое, — покачала головой Софья, резко выпрямившись и побледнев. — Хорошо, что отец не знает.

Входная дверь открылась и вошёл Дмитрий. Вошёл один и довольно смурной.

— А Костя? — спросил у брата Александр.

— Не придёт, — ответил Дима, ещё сильнее нахмурившись. — Хорошо хоть вообще стал со мной разговаривать, вчера вообще ни в какую. С полчаса к нему в дверь стучался, уговаривал впустить.

— Осознал уже, что он был неправ? — спросил старший брат.

— Только начинает, да и то я в этом до конца не уверен, — ответил Дима, не поднимая глаз.

— Хорошо хоть ты вовремя одумался, — сказал Александр, перекладывая отбивную из кабана с общего блюда к себе на тарелку, подавая пример другим. — И Костя должен наконец осознать, что отец не нам назло привёз сюда Михаила, а для спасения рода. Михаил нам не враг.

— А вот Куракины настоящие враги, — добавил Дима, злобно ухмыльнувшись. — Сами будут предлагать в шары поиграть, когда приедут. Нравится им у нас выигрывать. Миша покажет им, где раки зимуют. Уже представляю себе, как эти гаденькие довольные ухмылки сползают с их лиц.

— Да, неплохой план, — улыбнулся Александр. — Савелий и Мирон мне тоже очень не нравятся. Слишком заносчивые.

— Прасковья намного хуже, — тихо отозвалась Софья. — Может тебе улыбаться в глаза, а потом такое выдать, что сразу хочется её придушить.

— Яблоки от яблони… — так же тихо сказал старший брат, неторопливо отрезая кусочек отбивной. — Ладно, ничего, переживём их визит. Чай не впервой.

— Переживём, — подтвердила сестра со вздохом, так и не выбрав до сих пор с чего начать завтрак. — Надеюсь Костя отойдёт к этому времени. А то в таком состоянии он, не ровен час, вызовет Мирона на дуэль, а это для него будет очень опасно, если не фатально.

— Надо, наверно, мне с ним поговорить, — сказал Александр, покосившись на пустую и до сих пор чистую тарелку сестры.

— Не надо, — покачал головой Дмитрий. — Давай я пока сам. Раз он уже начал со мной разговаривать, то мне с ним немного проще будет.

— Тогда скажи, когда можно будет, — сказал брату Александр. — Предупреди тогда его о моём визите и обязательно скажи, что я не представляю для него угрозы, я просто старший брат, который хочет ему добра, несмотря на всё, что он натворил.

— Обязательно скажу, — охотно кивнул Дмитрий. — Надо успеть до приезда Куракиных, осталось чуть больше суток.

— Надо успеть, — так же кивнул старший брат.

Софья ещё раз вздохнула и положила наконец себе в тарелку кусок омлета из утиных яиц и листья салата с овощами. Александр молча посмотрел и одобрительно кивнул.

Обед снова проходил в компании с бароном Каменским. Начали всё сначала: правильный вход в комнату, поведение за столом, ответы на каверзные вопросы.

— Я так долго не выдержу, ей Богу, — сказал я с тяжким вздохом, буквально сползая по спинке стула.

— Тогда вы труп, — безапелляционно заявил Каменский. — Сыновья Куракина будут только рады найти повод для дуэли, чтобы убить вас.

— Понял, надо взять себя в руки, — сказал я, снова приняв за столом позу, достойную княжича.

— Ну вот, совсем другое дело, — отметил барон с улыбкой. — Можете, когда захотите. А передайте мне соль пожалуйста. Ну Михаил Фёдорович, ну дорогой мой!

— А что опять не так? — спросил я, поставив солонку на место, потом хлопнул себя ладонью по лбу. — А-а-а, репетиция продолжается.

— А иначе зачем я сюда пришёл? — усмехнулся мужчина. — Вот в таких мелких деталях и кроется зло. Наверняка они будут испытывать вас на прочность и принадлежность к низшему сословию. А вы всегда должны быть готовы к подобным моментам, не поддавайтесь на провокации, лучше салфетку подайте. Вот, уже лучше, всё правильно, для этого и есть слуги, которые стоят за спиной и ждут малейшего жеста, вы не должны к ним приравниваться. Но за стремление мне помочь спасибо.

— Выходит, что не за что, — хмыкнул я, потянувшись за следующим блюдом, но вовремя спохватился, обратившись к Софии: — милочка, а подайте мне пожалуйста вон ту куропатку.

— Вилочкой лучше указать, а не пальцем, — снова сделал замечание Каменский. — Но уже лучше, однозначно. Ещё немного и вы будете готовы к встрече с этими замечательными злоде… людьми.

— И много таких «замечательных людей»? — поинтересовался я, отламывая у куропатки ножку.

— Поверьте, хватает, — ответил барон, занимаясь тем же самым. — Вкусно здесь повар куропаток готовит, скажите?

— Вполне, — кивнул я с умным видом, осторожно откусывая кусочек.

На следующий провокационный вопрос я отвечать не стал, пока не проглотил, поднял лишь кверху указательный палец, давая понять, что немного занят.

— Буквально на глазах растёте, Михаил Фёдорович, — улыбнулся Каменский, глядя на меня. — Ну я пойду, пожалуй, а то вам ещё на занятия по фехтованию надо не опоздать, Иван Захарович не простит, заставит лишние десять кругов бегать.

— Ну это уже далеко не самое страшное наказание в моей жизни, — усмехнулся я. — Лучше уж тысячу кругов вместо приезда Куракиных.

— Это вы зря, Михаил Фёдорович, — покачал головой барон. — Приезд Куракиных — это тоже своего рода тренировка, которая наиболее вероятно обойдётся без жертв.

— Понимаю, — кивнул я. — Тогда я поспешу на маленькую тренировку и буду ждать завтрашнюю большую.

Настал тот самый день, когда должны приехать «долгожданные гости». Я как раз возвращался с тренировки у Германа Рейнгольдовича, когда по всем коридорам огромного замка начали бегать слуги с криками, возвещая о скором приближении гостей. Я не без труда остановил запыхавшегося мужчину, который уже из последних сил бежал по коридору, выкрикивая: «Едут!»

— И когда приедут? — спросил я, удерживая слугу за локоть.

— Часа через два, — выдал мужчина, дыша, как паровоз. — Гонец прискакал несколько минут назад, так сказал.

— Понятно, а чего так орать-то бегать? — вполне спокойно спросил я. — Не Печенеги же несметным войском идут.

— Неизвестно, что лучше, ваше сиятельство! — выпалил мужчина на полном серьёзе.

— Да угомонись ты уже, Афанасий! — прикрикнула на него София. — Ничего страшного никто не ждёт, чего ты молодого господина пугаешь?

— Ну меня просто так не испугаешь, — усмехнулся я. — И ты угомонись, любезный, нечего панику тут наводить.

После вчерашнего разговора с Каменским я уже не был так настроен на их визит, как на нашествие варваров. Ну да, предстоит серьёзный экзамен, преимущественно для меня, но и фатальности на него нагонять не стоит, просто очередной этап в жизни, который, вполне возможно, станет потом тем самым рубежом, про который говорят «до и после».