Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления, это можно сделать здесь: https://author.today/work/597248

Пока царский слуга вёл нас до выделенных для рода покоев, у меня было время подумать. О чём? Да о том, куда я вообще ввязался. Что‑то не так всё просто и с прошлым настоящего Михаила, на месте которого я оказался, и с тем, что теперь со мной происходит, с тем, что будет происходить.

Неоднозначный интерес к моей персоне, а точнее к моим способностям Иннокентия Двенадцатого тоже напрягает, не будет царь просто так первого попавшегося совершеннолетнего княжича или виконта с первой ступенью при всех вербовать в ряды личной гвардии, там служат только избранные, при виде которых дрожат и отступают враги. Я уже понял, что мой дар редкий, кроме того, предел лишь чуть ниже, чем у самого царя, у князей чаще девятый или десятый и ни одного с даром ветра.

Ох неспроста это всё, попал ты Миша в адскую переделку. Да и вообще, кто я теперь есть на самом деле? Правду ли рассказывал сегодня на аудиенции Фёдор Алексеевич или это очередная часть легенды, чтобы реализовать меня, как княжича, а не безродного крестьянина, сына кузнеца? Ответит ли он на мой вопрос по этой теме? Точнее не так, ответит ли он мне правду?

Сын дочери беглой герцогини из Германского царства. Беглой или изгнанной? Почему ей там не жилось, что она на сносях ринулась за тридевять земель под крыло к князю Пожарскому? Слишком много вопросов, голова уже начинает идти кругом. Но ведь без знаний прошлого не построить будущего, так ведь? Я обязательно должен выяснить все эти моменты, но пока понятия не имею, каким образом мне удастся это сделать. В идеале было бы вернуться в Хорошевку и спросить всё у матери, она‑то точно знает, её я сын или нет.

Ладно, буду копать потихоньку, а дальше видно будет. Как минимум у меня есть на это три года, пока я буду обучаться в Царской Академии Магии, куда поступаю в сентябре вместе с Софьей Фёдоровной и Дмитрием. Ах, ну да, и с Мироном Куракиным. Чует моё сердце, что эти два перца, Мирон и Савелий, ещё добавят остроты в мою жизнь.

Нас привели в покои. По моим ассоциациям это напоминало президентский люкс, в котором много спален, несколько комнат отдыха, залы – обеденный и для совещаний. Не хватало только караоке и кинотеатра. В обеденном зале для нас уже был накрыт стол. Выбор блюд здесь был победнее, но, если представить сколько сейчас в замке гостей, то становится жалко поваров, которые должны приготовить несметное количество еды. И надо отдать должное, еда была отменная.

Екатерина Васильевна молча уселась на своё место во главе стола, остальные расположились, как обычно, как у себя дома. Слуги спешно переставили приборы.

– Ну как ощущения, Михаил? – первым спросил Александр, начиная разделывать перепёлку, запечённую на углях. – Ты рад?

– Что? – переспросил я, в интонации княжича мне послышались странные нотки.

Александр, поднял на меня взгляд, и я понял, что мне показалось.

– Ну конечно рад, – ответил я, кивнув. – Я так боялся всего этого, потом столько вопросов. Хорошо, что всё закончилось.

– Всё только начинается, – поправила меня Софья с грустной улыбкой.

– Так‑то да, – ответил я и снова углубился в размышления.

Мельком глянул на княгиню и внезапно встретился с ней взглядом, от которого по спине побежали мурашки. Это было лишь короткое мгновение, но мне хватило. И за это мгновение я успел увидеть тревогу, сомнение, ревность, отчуждение и даже страх. Боже, откуда такая буря эмоций?

Однако, буря продолжалась не долго. Поняв, что я на неё смотрю, Пожарская быстро надела маску с приветливой улыбкой в комплекте, привычное лицемерие сейчас меня успокоило лучше, чем могло бы сработать доброе слово, сказанное не от души.

– И всё‑таки мне не нравится, что сказал Иннокентий Двенадцатый по поводу возможного переходя Михаила в его личную гвардию, – сказала вдруг Софья Фёдоровна и на её лице сейчас не было никаких масок, а читалась смутная тревога.

– Ты что‑нибудь слышала про стены и уши, дорогая? – холодным тоном произнесла княгиня. – Мы сейчас должны дружно радоваться тому, что Михаила утвердили в качестве наследника рода, это сейчас самое главное, а всё, что будет потом – может сто раз измениться. Надо помнить, что ничто не вечно, забываются и некоторые намерения, которые появились слишком давно.

– Будем надеяться, – тихо сказала княжна, потупившись и уставившись в содержимое тарелки.

По Софье было видно, что она сейчас реально за меня переживает, она даже не пыталась это скрывать. В какой‑то момент мне даже захотелось взять её за руку и сказать мол сестрёнка, не переживай так. Но я сдержался, опасаясь, что это может в глазах присутствующих иметь другое трактование. Но мне было приятно, что девушка на моей стороне.

Поддерживал меня и Александр, но не так явно и открыто. Даже Дмитрий и Константин не выказывали теперь никакого негатива в мою сторону, почувствовав членом команды, группой поддержки. Так что надо успокоиться и жить дальше, глядя вперёд широко открытыми глазами, не забывая при этом оглядываться по сторонам.

Не даёт мне покоя всё, что сегодня прозвучало. Слишком много недосказанного, невозможно отличить правду от фантазий. Мысль о том, что я винтик в механизме дворцовых интриг не отпускала. И понять бы ещё масштаб этого механизма, но он точно вышел за пределы княжества и как минимум на уровне царства. От этой мысли я даже почувствовал себя более важной персоной, чем та, к которой пытался привыкнуть, покинув Хорошевку.

– А когда мы домой поедем? – спросил я, нарушив общее сосредоточенное молчание.

– Домой? – задумчиво переспросила Екатерина Васильевна, подняв на меня холодный взгляд, видимо забыв снова надеть маску приветливости.

– Ну да, – тихо сказал я, у меня появилось стойкое ощущение, что зря я замок Пожарских назвал домом.

– Надеюсь, что завтра, – ответила наконец княгиня, снова сосредоточившись на еде.

Я встал из‑за стола первым, прошёлся по комнатам и понял, что просто не нахожу себе места. Тогда я вышел в общий коридор и неторопливым прогулочным шагом двинулся куда глаза глядят, стараясь при этом запоминать дорогу.

Мимо мелькали слуги, представители других родов. Некоторые приветливо улыбались, некоторые брезгливо морщились при встрече, а некоторые даже сторонились, стараясь быстрее пройти мимо, практически вжимаясь в стену. Тоже мне, нашли угрозу, у меня же только первая ступень магии!

Внезапно открылась одна дверь и на пороге возник Мирон Куракин, застыв на месте словно изваяние. На лице смешались ненависть и страх. Парень молча отступил назад и закрыл дверь. Чует моё сердце, что он будет мне гадить во время учёбы, но делать это будет потихоньку, исподтишка, чтобы я и не догадался, кто это сделал, но я на самом деле буду знать.

Повернув в ответвление главного коридора, я почти нос к носу столкнулся с Фёдором Алексеевич, который торопливо шёл навстречу в полном одиночестве.

– Как ты здесь очутился? – удивлённо спросил князь.

– На месте не сидится, решил прогуляться по замку, – ответил я, глядя на его сосредоточенное лицо. – Что‑то случилось?

– Нам нужно поговорить, – сказал Пожарский вместо ответа на мой вопрос.

– Да, конечно, – растерянно ответил я, пожимая плечами.

– Только не здесь, – сказал князь, озираясь по сторонам, словно в поисках подходящего места. – Иди за мной.

Он быстро пошёл по коридору к ближайшей лестнице, я последовал за ним. Мы спустились вниз на пару этажей, потом долго шли по длинному коридору, скорее всего в какую‑то пристройку. Кажется, это было расположение гвардии царя. Нам навстречу вышли несколько закованных в латы бойцов с гербом Пожарских на груди, они тут же замерли по стойке смирно.

– Мне нужно помещение, где можно будет поговорить без лишних ушей, – открыто обратился князь к своим бойцам.