– Думаю, – ответил я, вдыхая полной грудью деревенские запахи.

– О чём? – поинтересовался отец.

– О будущем, – ответил я, проследив взглядом падающую звезду. – О том, что делать дальше.

– Ты изменился, Мишка, – ещё тише сказал отец. – Взгляд более взрослый, жёсткий что ли. Но ты даже не представляешь, как я рад, что ты жив, и что ты приехал нас навестить хоть ненадолго. И ты… береги себя. Тут двое чужаков конных на днях крутились, точно не из гвардии Пожарского, спрашивали о тебе. Могут и снова прийти. Но мне и ответить‑то нечего, где ты сейчас. Может и к лучшему. Небось чьи‑то ищейки. Зачем ты им вдруг понадобился непонятно. Может натворил чего?

– Нет, отец, – усмехнулся я. – Я зла людям не несу, но и к себе зла не допущу. Пусть ищут и приходят. Я теперь не мальчик для битья, могу отпор дать.

Отец набрал воздуха, хотел что‑то сказать, но не успел, в ночи вдруг раздался дружный лай собак. Просто так это не бывает, мы тут же насторожились, прислушиваясь. Через минуту загудел колокол, разрывая остатки ночной тишины в клочья. Над дальней окраиной деревни начал разгораться багровый отсвет.

– Амбар! – выдохнул отец, хватая зачем‑то стоявший у крыльца топор. – Никак подожгли, ироды!

Мы, не сговариваясь и не обсуждая, распахнули калитку и побежали по ночной улице в сторону набирающего силу зарева. Каменский и его помощники где‑то там, в центре деревни, на полпути до амбара. Надо добраться до дилижанса, забрать свой меч.

Когда добежали до стоявшего у дома старосты дилижанса, Каменский и все остальные уже стояли рядом, Виктор протянул мне мой меч. Я извлёк его из ножен, закинув их внутрь кабины.

– Куракинские скорее всего, – бросил Степан, описав в воздухе круг светящимся мечом, оставив сиреневый всполох и вызвав тем самым дружный удивлённый возглас местных, кто оказался рядом.

– Явно они, – кивнул барон. – Просто так не отстанут теперь.

Я оглянулся вокруг, деревенские смотрели больше на меня, чем на барона и его свиту, кто‑то тыкал пальцем на меч в моих руках, что в темноте светился теперь более эффектно. Кое‑где слышалось:

– Да это же Мишка!

– Какой Мишка?

– Да наш Мишка, Соболев!

– Да ну!

Теперь я ещё явственнее почувствовал, что сражаться буду не только и не столько за себя, сколько за свой дом, свою деревню, своих людей. В груди поднималась ненависть к напавшим и ярость, горячая, чистая, правильная.

Мы дружно сорвались с места и побежали к амбару. Из‑за объятого огнём старого деревянного здания вышли несколько вооружённых человек и решительно двинулись нам навстречу, описывая мечами в воздухе светящиеся на разный лад восьмёрки.

– Вот он! – воскликнул один из них. – Бастард, живой!

– А ты сейчас будешь мёртвый, – тихо прорычал я и твёрдым уверенным шагом пошёл навстречу.

Рядом со мной шёл Степан, чуть в стороне – барон со своими помощниками. Слева я увидел отца с топором, а вот это зря, надо его немного опередить, отговаривать бесполезно. Отец покосился на меня, на мой светящийся меч, на магические клинки остальных, и, кажется, понял, что ему тут не место, притормозил, но не ушёл, пошёл в обход. Лишь бы куракинские на его манёвр не обратили внимания.

Только бы отец не полез на рожон, только бы не дурил. И остановить уже не получится, он уже слишком далеко, жаль, что я поздно это заметил.

Обернувшись в другую сторону, я увидел нестройную толпу деревенских мужиков с топорами. О, Боже, вы же смертники, куда вы лезете⁈ Их надо немедленно остановить, надо что‑то придумать. Просто махать рукой не подойдёт, они на нас не смотрят, полностью сосредоточились на враге, который покусился на их деревню. Надо отдать должное их храбрости, в данном случае излишней и необоснованной, но достойной уважения.

– Витя, родной, убери этих с поля боя, прошу тебя! – крикнул я парню, указав на небольшую толпу местных храбрецов.

Он сначала засомневался, не решаясь бросить своих, но потом глянул на бородатых мужиков, которые были серьёзной силой против равных им, а не против магов и профессиональных бойцов с зачарованными мечами, кивнул мне и побежал навстречу местному ополчению.

За эффектом действий Вити мне следить было некогда, дистанция до людей со светящимися в темноте мечами сокращалась. Я решил не выжидать чего‑то и не надеяться на переговоры, немного ускорился, чтобы вырваться вперёд и крутанул мечом у себя над головой, вызывая гудящий вихрь, который я тут же направил навстречу врагу.

Такого же эффекта, как в прошлый раз со всадниками, увы, не получилось. Один из магов, меч которого светился призрачным серым светом, непринуждённо и уверенно взмахнул клинком и вихрь тут же расплылся и растаял, не шелохнув даже капюшон на его голове. То же самое произошло и с двумя следующими завихрениями.

– Смысла нет, я блокирую! – крикнул барон. – Бой будет честным, только мечи.

В следующий миг прокатилась волна, причиняющая дискомфорт и лёгкое подташнивание, как это было там, на мосту. Значит тренировки с Иваном Захаровичем сейчас будут на пользу. Только вот у меня есть туз в рукаве – продление клинка воздушным лезвием. Это не чисто моя магия, это особенности работы меча, я так понимаю.

В зареве разгорающегося пожара стало видно лица наших противников. Тот с серым мечом шёл прямо на меня, довольно улыбаясь в предвкушении быстрой победы. Ну‑ну, посмотрим, кто быстро победит.

Можно в принципе немного и погеройствовать, но я совершенно не знаю противника и на что он способен, а вот мои способности могут стать серьёзным ударом по его самоуверенности и по нему самому.

Когда дистанция сократилась до минимума и наши клинки уже могли соприкоснуться, мужчина начал делать замах, а я резко махнул мечом снизу вверх, посылая вперёд то самое воздушное лезвие и вспарывая ему живот и грудную клетку.

В его глазах даже не было страха или боли, лишь удивление. бледно светящийся меч выпал из его руки и воткнулся в землю позади него, а сам боец упал на колени и завалился вперёд, лицом в землю.

Слева от меня Степан схлестнулся с другим противником, рассекая воздух зачарованным мечом и оставляя сиреневые всполохи. Он уже начал теснить противника градом ударов, но к тому на помощь поспешил соратник, которого я до этого момента не заметил. Степан немного отпрянул, но держался.

Справа от меня звенели мечами Борис Николаевич и Остап Афанасьевич, вскоре к ним подоспел и Виктор. Всё это я увидел за мгновение до того, как ко мне навстречу подоспели двое воинов. Откуда они взялись я так и не понял, думал, что бой скоро закончится, но, как оказалось, изначально мы видели лишь авангард.

Численность противников быстро и значительно увеличилась, действовали они слаженно, нападали грамотно, друг другу не мешали, начали нас теснить. Степан к этому времени ранил одного своего оппонента и отрубил руку по плечо другому, преуспели и барон с помощниками, но на этом успехи закончились, нас уверенно отодвигали назад, пытаясь разделить и словно не сильно стараясь пока убивать.

Ну да, князь сказал взять живым. А вот хрен вы угадали, пора доставать колоду тузов из всех рукавов! Учитывая, что нас уже практически окружили десятка полтора противников, силы надо экономить, но действовать быстро, пока все в силах держать меч в руках.

Я начал швырять воздушное лезвие налево и направо, нанося раны в руки, ноги, корпус. Небольшие, но достаточно глубокие, изрядно кровоточащие. Строй противника дрогнул, Мои соратники воспользовались моментом и тут же перешли в контратаку. Вскоре боеспособными оставались половина наших противников, раненые отступили, несколько убитых распластались на земле и мешались под ногами.

Однако моя радость быстро закончилась. Передо мной возник воин выше меня на голову в матово‑черных доспехах и светящимся кристаллом на нагруднике. Его меч был длиннее моего раза в полтора и таким же чёрным, практически невидимым в темноте. Пущенное ему в грудь воздушное лезвие не возымело никакого эффекта, словно я туда просто дунул, он даже не пошатнулся, как другие.