Князь симпатизировал к Михаилу всё больше. Если по началу он просто старался поверить, что Михаил сможет стать опорой его княжеству, стоявшему на грани, то теперь был твёрдо уверен, что это свой человек, на него можно положиться. И никакой он не засланный, как возникали мысли вначале. Если бы это был подсаженный шпион от другого рода, он не смог бы так вжиться в семью.

Остаётся вопрос про обучение поваров варить кофе, но может он и правда всё это сам придумал буквально на ходу? Чтобы вот так вот по‑простому прийти на кухню, общаться с поварёнком, показывать, как правильно обжаривать зерно. Даже невозможно представить, чтобы высокородный с потенциально очень высоким пределом смог бы общаться с низшим сословием на равных, а у поварёнка создалось именно такое впечатление. Каменский знает, как человека разговорить, не используя силу.

Князь посмотрел на часы на стене. На них практически крупными буквами было написано «иди спать!», но спать категорически не хотелось. Одолевали мысли о том, что советник царя не оставит попыток завербовать Михаила в личную гвардию Иннокентия Двенадцатого. Скорее всего именно Яков Семёнович и нашептал об этом царю, стоя за его плечом. И по той же причине именно советник пригласил Михаила на собеседование на следующее утро. Не исключу, что он и подговорил кого‑то имитировать нападение Михаила на одного из слуг с помощью магии ветра.

Раздался осторожный, но очень характерный стук в дверь, нашёлся ещё один неспящий, очень кстати. Только теперь он ждёт особого приглашения.

– Входи Борис Николаевич, – громко сказал князь и постарался сделать лицо посерьёзнее, словно он недоволен поздним визитом.

Дверь открылась, барон заглянул внутрь, и, убедившись, что в него не летит тяжёлое пресс‑папье, вошёл и прикрыл за собой дверь.

– Да я вот шёл мимо и увидел свет под дверью вашего кабинета, – с улыбкой сказал Каменский, неторопливо следуя к излюбленному креслу. – Хотел вас поздравить с обретением второй ступени Дмитрием и Михаилом.

– Благодарю, – ответил Пожарский и снисходительно улыбнулся. – А ты видел сегодняшний урок по игре в шары?

– Всё как обычно, – с улыбкой ответил помощник. – Проходил мимо, видел.

– Ты умудряешься проходить мимо в нужном месте в нужный момент, – усмехнулся князь. – Это очень ценно. Ну так как твои впечатления?

– А как мои впечатления, ваше сиятельство? – слегка удивлённо переспросил барон, пожимая плечами. – Очень хорошо кидает. И у княжичей стало лучше получаться, даже Софья Фёдоровна в этот раз отличилась, чуть не сбив кошонет.

– Да это всё понятно, – махнул рукой князь. – Ты разговоры их слышал?

– Про то, как в деревне с детства играли в камни и снежки? – уточнил Каменский. – Слышал. Звучало очень убедительно.

– Как ты долго проходил мимо, – усмехнулся Пожарский. – За каким же кустом ты проходил, что я тебя даже не заметил?

– Профессиональная тайна, ваше сиятельство, – с довольной улыбкой ответил барон. – Раз вы не заметили, значит никто не заметил, а это именно то, что и требовалось. Зато я в курсе всего.

– Замечательно, так что ты думаешь о Михаиле? – решил уточнить князь. – Ну не похож он на человека из высшей знати, ну никак.

– В этом с вами соглашусь, ваше сиятельство, – уверенно кивнул Каменский. – Когда я его вёз из Хорошевки в Солнцеград, у меня не было ни малейших сомнений, что он крестьянский сын. Да и потом тоже, его слишком простецкие манеры, например, какой‑нибудь подосланный княжич так просто не сможет.

– Вот‑вот, – кивнул Фёдор Алексеевич. – Такую простоту и прямоту нелегко быстро наработать, когда ты с пелёнок видел совсем другое.

– А у меня есть идея, ваше сиятельство, – просиял вдруг Каменский. – Убьём, как говорится, одной стрелой двух зайцев. Надо предложить Михаилу поездку в родную деревню. Так сказать, повидаться и попрощаться перед отъездом в академию. Потом‑то долго не представится такой возможности, а пока время позволяет. Уже по его выражению лица во время такого предложения станет понятно, родные люди там живут или нет. Кроме того, стоит посмотреть на реакцию его родителей и сестры, если он подосланный, то сразу будет заметна натянутость улыбок, деревенские масок носить не умеют. А если всё‑таки родные, в чём я практически не сомневаюсь, то и для него будет настоящий подарок. Вроде как благодарность от вас – дать возможность родных увидеть.

Дорогие читатели, продолжение романа теперь будет выходить по будням с понедельника по пятницу. Хочется хоть одним глазком лето увидеть, благодарю за понимание!

Вчера меня отстранили от всех тренировок, сказав, что источник должен немного окрепнуть, зато мы отлично провели время на площадке за замком, играя в шары. Самым сложным оказалось не научить ребят кидать лучше, а сначала самому понять, как я так делаю, как это объяснить другим.

Но я не сдавался, и ребята не сдавались, я показывал, они смотрели, старались повторить, я старался передать словами, как я чувствую бросок, какие надо внести корректировки в траекторию полёта, чтобы шар попал куда надо и не укатился слишком далеко. Ещё ведь роль играют неровности газона, в том числе образовавшиеся вследствие приземления тяжёлых шаров. Земля сухая, достаточно плотная, но всё равно вмятины оставались.

В тени яблони стоял князь Пожарский и с умилением на лице наблюдал, как мы играем, как в это время общаемся. Больше всего он, видимо, радовался, что мы стали практически единой командой и от былых противостояний не осталось и следа. Я тайком поглядывал на лица детей Пожарских, на самого князя, они сейчас были такими живыми, такими настоящими, как обычные люди, а не те, кто вынужден по жизни носить маски, подходящие к определённому случаю.

Ну да, я согласен, раздражение и ненависть на лице Константина тогда тоже была живой и реалистичной, но понимание его отношения ко мне на тот момент мне такого удовольствия не приносило, как сейчас.

Вспомнил теперь про нож и улыбку. Согласен, когда я знал, что Костя и Дима меня открыто ненавидят, я был предупреждён об опасности. Улыбка на их лице в последнее время могла бы значить, что опасность только возросла, но их удовольствие от игры, от положительных результатов и общения со мной было вполне искренним, открытым.

Проснувшись утром, я почувствовал себя как никогда отдохнувшим. Первым делом сел на кровати и направил внутренний взор на источник. Да, он теперь не светился, как до перехода на вторую ступень, был довольно тусклым, но теперь он стал чуть больше. Нет, мне не показалось, он действительно больше! Хоть и всё равно кажется крохотным, но заметно больше, чем был до этого.

– Хорошо отдохнули, Михаил Фёдорович? – спросила с улыбкой София, когда я поправлял жабо перед зеркалом собираясь идти на завтрак. – У вас такой свежий и довольный вид.

– Когда уходит тревога, на душе становится легче, а улыбка становится шире, – сказал я, обернувшись к девушке. – Наконец‑то нашли со всеми общий язык.

– Вот и замечательно, – вздохнула с улыбкой София. – И среди слуг все говорят, что наконец‑то всё успокоилось, нет той дёрганности и ощущения страха, что были в первые дни.

– Страха? – удивился я. – А чего бояться, меня что ли?

– Ну почему сразу вас? – спросила девушка, сразу нахмурившись. – Вы вызывали некоторую настороженность, неопределённость, ждали чего‑то странного, необычного. Сама обстановка какая‑то страшная была. Все боялись и не знали, что дальше будет. Ещё повар этот пострадал. Какую‑то новую специю в десерт положил, а там яд оказался.

– Это все так говорят? – усмехнулся я.

– Это он так сказал, – снова вздохнула София. – Перед тем как его выпороли и бросили в темницу в подземельях замка. Жалко его.

– Понимаю, – кивнул я. – Он мог и не знать, что это за специя такая, использовали в тёмную. Вопрос только, откуда эта таинственная специя вообще взялась?