— Поведение за столом я вам уже рассказала, — начала София, притормозив перед очередной дверью. — Если что, дайте мне понять, я подскажу. Дворцовый этикет — мой конёк, а не все эти магические штучки.

— Понял, — кивнул я с вполне дружеской улыбкой на лице. — Спасибо.

София открыла передо мной дверь и пропустила вперёд. За длинным столом у одного его конца сидели все трое сыновей княжеской четы и дочь. Все они застыли в тревожном ожидании моего появления. На столе я увидел пять приборов, свободный оказался рядом с Софьей Фёдоровной.

Это что же получается, что они решили девочкой от меня прикрыться? Раз уж все относятся ко мне как минимум настороженно, то такая посадка кажется, как минимум странной. Но меня, в принципе, это не смущает, без разницы.

— Добрый вечер всем, — сказал я, подойдя ближе. — Приношу свои извинения за столь внезапное изменение вашего привычного ужина, сам ещё несколько дней назад даже не помышлял об этом. Да что уж там, сегодня утром не знал, зачем еду во дворец князя Пожарского, а о вашем существовании даже не догадывался.

— Мы тоже, — буркнул средний брат, если не ошибаюсь, Дмитрий. Его взгляд по-прежнему не сулил ничего хорошего.

— Значит мы квиты, — сказал я, добавив к словам обезоруживающую улыбку. — И я не желаю вам зла, как и вы мне.

Последний мой комментарий остался без ответа, но два младших брата еле слышно скрипнули зубами, старший едва заметно улыбнулся, княжна никак не отреагировала.

— Приятного всем аппетита, — сказал я, занимая своё место возле Софьи Фёдоровны, слуга пододвинул мой стул. — Вы, наверное, о чём-то разговаривали до моего прихода? Прошу прощения, что перебил, не буду вам мешать.

Слуги подкладывали мне блюда в тарелку, и я приступил, соблюдая все правила этикета, к ужину. Никакого разговора дальше не продолжилось, что вполне ожидаемо. Заговорить со мной тоже никто не пытался. Все неторопливо работали вилками, поглядывая друг на друга, но чаще на меня.

— И откуда вы родом? — первым нарушил тишину старший брат, Александр.

— Деревня Хорошевка, — ответил я, сначала проглотив кусочек мяса, как положено. — От Солнцеграда дня пути на юг на дилижансе.

— И кто ваши родители? — продолжил Александр.

По его лицу было сложно понять, на самом деле ему это интересно или он просто пытается сгладить неловкое молчание. По крайней мере я не видел в его глазах неприязни, не то, что у двух его младших братьев.

— Отец кузнецом трудится, а мать в основном так, по хозяйству, — ответил я с непринуждённым видом, пока слуги обновляли содержимое моей тарелки. — Сестра ей помогает.

— То есть вы утверждаете, что ваш отец — кузнец, так? — с холодной ехидцей спросил средний брат Дмитрий.

— Официально да, — ответил я, понимая уже, куда он копает. — Но внезапно для меня всплыли новые обстоятельства.

— Что-то не верю я, чтобы наш отец мог бы с какой-то там вшивой крестьянкой… — начал было с нескрываемым раздражением Дмитрий, но Александр настолько грозно посмотрел на него, сопроводив взгляд звоном вилки, что тот замолчал.

— Насчёт вшивых вы несколько неправы, — невозмутимо ответил я. — С насекомыми у нас не было проблем, так как нет проблем с водными процедурами и стиркой белья. Так что ваш выпад на эту тему не имеет почвы под ногами.

— Да что ты несёшь⁈ — начал было средний брат, но Александр не выдержал и прервал его:

— Дима! — сказал он негромко, но очень выразительно.

Тот снова скрипнул зубами и молча уставился в свою тарелку, словно там кино показывали. Однако я видел, как у него ходят желваки на висках. Некоторое время все снова молчали.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — сказал мне возникший рядом со мной слуга, — это вам лично от нашего повара. Как он сказал, «комплимент».

Я обернулся к слуге, тот держал прямо передо мной тарелку с небольшим, но очень аппетитным десертом. Дмитрий и Константин замерли в ожидании моей реакции, у Александра от удивления поднялись брови, а Софья нахмурилась, глядя на тарелку. Я сразу почувствовал, что здесь что-то не то, но демонстративно отказываться от угощения не собирался, можно принять, но не есть.

— Передайте вашему повару большое спасибо, — сказал я с благодарной улыбкой. — Выглядит очень аппетитно.

Младшие братья подались вперёд, глядя с нетерпением, как я буду пробовать этот шикарный десерт, Александр уставился на тарелку с непониманием, а Софья как-то часто задышала. Потом от неё последовала очень странная реакция.

— Да что ты тут навис надо мной с этой тарелкой? — раздражённо выкрикнула девушка, взмахнув рукой и, вроде как случайно, выбила её из рук слуги.

Дорогая ажурная тарелочка с золотой каёмочкой кувырком полетела на пол и разбилась вдребезги. Красивый десерт же каким-то чудом почти не пострадал, лишь слегка расплющился, шлёпнувшись на пол.

— Какая досада, — сказал я, проводив десерт взглядом и разочарованно вздохнул. — Ну ничего страшного, зато было красиво.

Софья сделала вид, что сосредоточенно режет кусочек утиной грудки, а перепуганный и бледный слуга бросился собирать осколки дорогой тарелки, так бездарно закончившей своё существование. Дмитрий и Константин тяжело вздохнули и уткнулись в свои тарелки.

Я тоже вернулся к содержимому тарелки, когда вдруг позади услышал сдавленный хрип, а потом грохот падающего тела. Резко обернувшись назад, я увидел, как подававший десерт слуга с испачканными десертом губами лежит на полу, держась за горло. Его ноги в последний раз судорожно сократились, потом безвольно обмякли.

А ведь этот самый десерт по идее должен был съесть я… Хотя, если честно, я и не собирался, уж больно подозрительно вели себя два брата, которые ещё во время ритуала инициации и на обеде не особо скрывали своей нелюбви ко мне, значит вполне могли организовать какую-нибудь гадость, но вот отравление своего новоявленного «брата»… Это уж совсем перебор. Неужели они думали, что никто не узнает об их заговоре? Или надеялись, что сильно не накажут?

М-да, такого концерта я точно не ожидал, хотя и морально готовился. Значит десерт был отравлен, а слуга не знал об этом и решил, что нечего зря добру пропадать и съел отраву с пола, пока собирал осколки.

Продолжать ужин охота отпала напрочь. Я спокойным взглядом смерил двух непримиримых братьев, которые теперь упёрлись взглядом в стол. Накостылять бы обоим так, чтобы света белого долго не видели. Хорошая идея, но лучше пусть они сами разбираются, наверняка обоим прилетит, если дело всплывёт, а там кто их знает, может и замнут всё потихоньку.

— Что всё это значит⁈ — вскрикнул вдруг Александр, убедившись, что слуга мёртв.

Княжич был чуть старше меня и, видимо, мудрее своих младших братьев, которые сейчас сидели притихшие, словно не понимая, что происходит. Но даже невооружённым глазом было видно, что они были разочарованы попаданием отравы не в те уста. Софья же резко побледнела и сидела словно лом проглотив, опустив столовые приборы на тарелку и глядя в неё же.

— Я даже не буду спрашивать, кто это сделал, — прорычал Александр, глядя в стол перед собой.

Два брата вжались в свои стулья, но продолжали упорно молчать.

— Прошу прощения, — сказал я, медленно вставая из-за стола. — Я, пожалуй, пойду.

Пусть я и останусь голодным, но лучше так. Никто не стал возражать, да и вообще в комнате повисла ещё более зловещая тишина, чем та, когда я только вошёл. Братьям явно надо кое-что обсудить, а мне здесь задерживаться вовсе ни к чему. Я залпом выпил морс, что оставался в бокале, он точно не отравленный, молча поклонился и направился к выходу. Моя перепуганная произошедшим гувернантка засеменила следом, то и дело оглядываясь на мёртвого слугу, пока дверь за нами не закрылась.

Мы некоторое время шли молча по коридорам в сторону моих покоев. Я слышал, как София, немного отстав от меня, всхлипнула. Вполне возможно, что она общалась раньше с только что нелепо погибшим слугой. А может просто эмоции, не каждый же день видишь такое.