Княжна слушала меня, широко открыв глаза и практически не дыша. Когда человек заинтересован твоим рассказом, это сразу видно, если это не очередная маска, которые я так и не научился пока носить и не всегда умею отличать от действительности.

— И много кур у вас? — спросила княжна, когда я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями.

— Ну я точно не считал, — пожал я плечами. — Примерно штук двадцать, а ещё два петуха, которые постоянно дерутся. Мама просила отца одного зарубить на суп, но отец против. Пусть мол развлекаются, зато всем не скучно. И гусей ещё десяток. К тем близко лучше не подходить, а то защипают до синяков.

Я в запале даже изобразил, как гуси идут в атаку, девушка смеялась взахлёб, даже случайно хрюкнула, а я сделал вид, что не заметил, переключившись на коз, потом на свиней.

— Давно я так не смеялась, — сказала Софья, успокаиваясь и вытирая слёзы. — Спасибо тебе!

— Обращайся, — довольно ответил я, устало откидываясь на спинку скамейки. — Если будет особо грустно, снова атакующих гусей покажу.

— Главное только не во время встречи с Куракиными, — сказала девушка и снова рассмеялась, видимо представив их реакцию.

— Когда приедут эти пресловутые Куракины, я притворюсь деревянным истуканом, который умеет говорить только да и нет, — торжественно пообещал я, изобразив пионерский салют.

— А что это сейчас было? — стараясь снова не рассмеяться спросила Софья.

— Да это я так, на эмоциях, — сказал я, беззаботно махнув рукой и пообещав самому себе быть поосторожнее с шутками.

— М-да, весело у вас там, — тихо произнесла княжна, загадочно, но довольно мило улыбаясь. — Больше, чем уверена, что простые люди счастливее, чем элита.

— Наверно, — подал я плечами. — По крайней мере, нам не приходится носить маски и скрывать свои истинные эмоции, все вопросы и недоразумения решаются сразу и на месте, без этих всяких витиеватых интриг.

— Это ценно, — кивнула Софья, задумчиво уставившись на фонтан. — А у меня вот это и есть главная радость. Помогает отрешиться от всего, успокоиться.

— Фонтан хорош, — кивнул я. — Да и весь этот зимний сад просто чудо, каких ещё поискать.

— Главное чудо — это люди, — сказала вдруг, резко посерьёзнев, княжна, задумчиво уставившись на водную рябь. — И мы это чудо видим очень редко. Наши слуги подражают нам, тоже носят маски и не позволяют себе ничего лишнего. Ты даже не представляешь, как мне хочется надеть обычный льняной сарафан, заплести волосы в косы и побежать с подружками в лес за ягодами.

— У тебя есть такие подружки? — удивился я.

— Они там же, где мои косы и льняной расшитый сарафан, — сказала Софья, подняв на меня грустные глаза. — В моих мечтах.

— Грустно, — сказал я, уставившись на светящийся на дне чаши фонтана бирюзовый сферический фонарь.

Так хотел расспросить княжну про эти фонари, но теперь это будет не в тему, спрошу потом, в другой раз.

Барон Каменский пришёл ко мне примерно за четверть часа до завтрака. Я сидел как раз за столом в кабинете и штудировал самые азы алхимии. Всю базу, схожую с обычной химией, я смог бы ответить на экзамене на отлично уже сегодня, а вот здесь всё намного интереснее.

— Грызём гранит науки? — с усмешкой спросил мужчина, входя в кабинет.

— Без этого никак, — ответил я со вздохом, отрываясь от ученика. — Главное — зубы не поломать. Доброе утро, Борис Николаевич.

— Доброе утро, — ответил барон, рассматривая разложенные на столе учебники. — Настойчиво предлагаю вам погрызть сегодня немного другую горную породу, базальт, например.

— Чего? — спросил я, с непониманием подняв на мужчину взгляд.

— Пока у меня появилось хоть немного свободного времени, давайте порепетируем встречу с князем Куракиным и его семьёй, — пояснил Каменский.

— А может хотя бы после завтрака? — скривился я. — Уже скоро принесут.

— Завтрак как раз будет входить в учебную программу, — ухмыльнулся барон. — Я распорядился, чтобы на двоих подавали. Так что давайте приступать. Идём сразу к большому зеркалу.

То самое большое зеркало в рост и шириной больше метра висело недалеко от входа, как раз возле него я и пристраивал свой сигнальный стул перед сном. Мы встали рядом и отрабатывали правильное выражение лица в разных ситуациях, разные виды смеха тоже зачем-то.

— Ржать, как ретивый конь при таких гостях непозволительно, сами понимаете, — усмехнулся Каменский в ответ на мой вопросительный взгляд. — Да и вообще, представьте себе, ваш смех порой может сказать за вас то, о чём вы решили промолчать, это очень тонкий и сложный инструмент.

Мы как раз отрабатывали злорадный смех по поводу проигрыша соперника, чтобы и показать своё превосходство, и в то же время не вызвать смертную обиду и повод для дуэли, когда в дверь постучали и начали входить слуги с подносами.

Первый входивший в покои слуга как раз услышал мой смех, который должен был привести к дуэли неизбежно. Парень чуть не выронил из рук поднос с несколькими тарелками. Согласен, от такого смеха можно и подгузники намочить.

— Так, пока накрывают стол, идите к себе в кабинет и повторите перед зеркалом главные приветственные и застольные выражения лица, — сказал Каменский, похлопав меня по плечу. — А я вас позову, когда всё будет готово.

Я вернулся в кабинет и принялся великосветски гримасничать, изображая из себя важную особу. Вроде получалось уже довольно неплохо, почти правдоподобно.

— Михаил Фёдорович, вас к столу просят, — прервала мои старания София на самом интересном месте, я как раз начал представлять себе взаимные оскорбления с кем-то из сыновей Куракина, и девушку моё выражение лица немного напугало. — С вами всё в порядке, Михаил Фёдорович?

— В полном, — ответил я и довольно зловеще захихикал. — Веди меня к этому подонку, София!

— Что, простите, Михаил Фёдорович? — девушка превратилась в испуганное изваяние, теперь я рассмеялся совершенно искренне.

— Чего ты так испугалась, глупенькая? — спросил я, успокаиваясь. — Это я просто представлял себе, как вызываю одного из сыновей Куракина на дуэль.

— А-а-а, — протянула девушка, наконец-то расслабилась и улыбнулась. — Получилось довольно жутко, я даже поверила.

— Значит я способный ученик, — хмыкнул я. — Пошли.

— Так, ну и что это за явление шпаны из подворотни в зал суда? — нахмурился Каменский, когда я вышел из кабинета вслед за Софией.

— А мы уже начали? — удивился я.

— Ну так конечно! — воскликнул Каменский, всплеснув руками. — Выйдите и зайдите, как положено, чтобы было видно, что вы достойны называться княжичем, как вас завтра будет представлять Фёдор Алексеевич.

— А они уже завтра приедут? — нахмурился я.

— Да, — кивнул мужчина. — К обеду должны. Итак, приступаем!

Он похлопал в ладоши и жестом дал понять, чтобы я вышел. Ладно, княжич, так княжич, будем стараться, как следует. Я вернулся в кабинет, проверил осанку в отражении и снова вышел в столовую, представляя себе, что я правитель мира.

— Вы переигрываете, Михаил Фёдорович, — усмехнулся барон. — Вас ещё не короновали! Давайте ещё раз попробуем.

— Да что ж такое, — вздохнул я, разворачиваясь в сторону кабинета.

— И походка свободная и величественная, — бросил мне вслед Каменский.

— От бедра? — спросил я, остановившись в дверях.

— Вы не княжна! — рассмеялся мужчина. — Ну давайте уже, завтрак стынет!

Я вернулся к зеркалу в кабинете, подкорректировал осанку, высоту подбородка и выброс ноги при ходьбе. Вроде самое то, можно идти. София открыла передо мной дверь, и я вышел в столовую, как истинный княжич.

— Так вот он какой, ваш бастард, — снисходительно рассмеялся Каменский, оглядев меня с головы до ног, словно корову на торгах. — Да не такой уж он и лапотник, уже можно и сапожнику в подмастерья отдавать.

— Чего? — протянул я, нахмурившись и застыв на полпути.

— А нет, всё-таки лапотник, — со вздохом произнёс мужчина. — Следующее испытание вы не прошли, Михаил Фёдорович. Вы должны быть готовы к любым репликам со стороны этих господ, они и не на такое способны. А вы при этом должны сохранять своё лицо. Например, не протянуть по-крестьянски «че-го», а чуть выше поднять подбородок и снисходительно улыбнуться, тогда он утвердится в своём первом мнении, а не в последнем.