— Ай! — невольно воскликнул я, наступив на камушек теперь другой ногой.

— Не дело это, — сказал барон Каменский, уставившись на мои онучи, которые так и норовили сползти с ноги. — Надо бы парня сначала обуть, да приодеть, потом уже можно будет и отдохнуть.

— Уж больно кушать хочется, ваше благородие! — жалобно протянул молодой помощник барона.

— Я терплю, и ты потерпишь, — не громко, но достаточно резко осёк парня барон. — Вон нужные нам лавки есть через дорогу, идём.

Я наконец осмотрелся вокруг. Это действительно был город, совсем другой мир. Возможно, так выглядели города в моём мире лет эдак двести назад. Каменные дома с фигурной лепниной, ажурные кованые вывески, женщины и мужчины в дорогих нарядах и с важным видом. Иногда проходили и люди попроще, но даже среди них я смотрелся белой вороной и притягивал к себе презрительные взгляды, особенно всех интересовали сейчас мои босые ноги.

Хозяин обувной лавки, с которой было решено начать, поначалу пытался выгнать меня на улицу, едва не схлопотав локтем в нос, но Каменский вовремя сумел предотвратить назревающий инцидент.

— Молодого человека надо обуть, — сказал Борис Николаевич удивлённому продавцу. — И не лапти, а хорошие добротные ботинки, чтобы и в кабинет князя Пожарского было не стыдно войти.

— Понял, ваше благородие, — тут же заулыбался мужчина, покосившись на тяжёлый кошель, который барон небрежным движением шмякнул на прилавок. — Будет сделано, сию минуту.

Добротные ботинки по размеру нашлись довольно быстро, но все как один были узковаты и довольно чувствительно жали на мизинец, хоть отрезай. Не пойму, они тут все с такими узкими ступнями? Бросив взгляд на обувь сопровождавших меня, понял, что да. Значит будем разнашивать через боль и слёзы, лапти даже были удобнее. Зато эти красивые.

С одеждой провозились чувствительно дольше, зато через полчаса я выглядел не хуже местных франтов, лишь походка была не столь грациозной, ботинки натирали всё сильнее, с этим определённо надо что-то делать.

— Вот теперь совсем другое дело! — с довольной улыбкой сказал Каменский, окинув меня взглядом. — С цирюльником потом разберёмся, а сейчас в трактир и по номерам. Перед визитом к Фёдору Алексеевичу надо как следует отдохнуть и привести себя в порядок.

Упомянутый бароном трактир оказался вполне фешенебельным рестораном. Увидев сервировку столов, назойливо напрашивалась аналогия с небезызвестным одноразовым гигантским пароходом.

Но я-то уже человек учёный. Молодой помощник барона с ехидной улыбкой наблюдал за мной, а я посматривал по сторонам и каждый раз брал правильный прибор и с должной аккуратностью приступал к очередному блюду.

— С ума сойти, — тихо произнёс наблюдавший за мной пожилой помощник барона. — Так сразу и не скажешь, что из деревни, разве что только причёска выдаёт.

— Откуда ж ты такой взялся? — спросил Каменский, удивлённо провожая взглядом мою вилку. — Тебя в деревне кто-то учил этикету?

— У нас в Хорошевке так не умеют, — усмехнулся я. — Просто я наблюдательный.

— Очень полезное качество, но что-то верится с трудом, — с сомнением в голосе сказал барон.

— Верить или не верить — воля ваша, — сказал я, посмотрев Каменскому в глаза. — Только до знакомства с вами я от Хорошевки дальше пяти вёрст не отходил.

— Тогда у тебя уникальный талант, Михаил Тимофеевич, — улыбнулся барон. — Нигде не пропадёшь.

— Спасибо, — кивнул я, отрезая очередной кусочек от жареного мяса. — Свиная отбивная немного странная на вкус, но, в общем и целом, просто великолепна.

— Это кабан, — поправил меня барон.

— Ну я же не назвал это кониной, значит почти угадал, — усмехнулся я, не прекращая жевать.

— Как ты себе позволяешь разговаривать с бароном, деревенщина? — снова вскипел без огня его молодой помощник.

Я уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы растоптать наглеца морально, когда Каменский вытянул вперёд руку.

— Прекратить! — сказал он тихо, но настолько твёрдо, что этого оказалось достаточно.

На нас оглянулись посетители ресторана за соседними столиками, но мы тут же вернулись к трапезе, словно ничего и не было.

Наполняя желудок изысканными блюдами, я размышлял о своём. Некоторые мои навыки из прошлой жизни явно пошли сейчас на пользу, но каждый раз, когда я их демонстрировал, буквально находился на грани. На будущее надо быть с этим поосторожнее.

Особенно сложно смириться с мыслью, что деревенщиной и лапотником меня назовут ещё не раз, так что надо научиться реагировать на это более адекватно, а то рано или поздно это принесёт мне ненужные проблемы, возможно фатальные. Значит буду играть роль парня из деревни, что будет смотреться вполне естественно, учитывая мою реальную для этого мира предысторию.

Князь Пожарский стоял на балконе своего замка и смотрел вдаль на заходящее солнце. Сегодняшний день вышел гораздо лучше мрачной череды предыдущих. За день прилетели уже три почтовых голубки с сообщением: «кандидат найден, возможный предел в районе девятой ступени».

Но больше всех порадовала последняя голубка от барона Каменского, которая нашептала князю на ухо: «высокий предел гарантирован». Эта новость вызвала у князя довольную улыбку. Барон не подвёл, ставка на него сделана не зря, заслужил очередную награду. Надо бы уже подумать над тем, чтобы пожаловать ему графский титул. Если всё пройдёт хорошо, а Фёдор Алексеевич был в этом уже практически уверен, напишет прошение царю.

— Наконец-то ты улыбаешься, — проворковала княгиня Екатерина Васильевна, расположившись рядом с супругом — Уже и не думала, что когда-нибудь ещё раз это увижу.

— Теперь всё хорошо, дорогая, — произнёс князь, всё так же улыбаясь. — Каменский выручил в очередной раз. Надеюсь, что его величество примет такой вариант, хоть я и не слышал о подобных прецедентах.

— Всё будет хорошо, дорогой, — уверенно произнесла княгиня. — Главное — чтобы у кандидата был предел не ниже девятого, тогда ты объявишь его бастардом, а затем законным наследником. Княжеский титул у Пожарских никто не заберёт. Я даже могу устроить сцену ревности в нужный момент, чтобы выглядело реалистично.

— Посмотрим по обстоятельствам, дорогая, — сказал Фёдор Алексеевич, повернувшись к супруге. — Может и не понадобится. А как только у нас появится другой достойный наследник…

— Я знаю, давай не будем говорить об этом, — нахмурилась Екатерина Васильевна. — Идём лучше пить чай, уже накрывают на стол.

— Ну что, господа, — сказал, обращаясь ко всем, в том числе и ко мне Каменский. — После сытного ужина и долгой дороги можно и спать лечь пораньше, — барон отодвинул от себя пустую тарелку и уверенно поднялся из-за стола. — Идёмте, дворецкий пообещал предоставить нам лучшие номера.

Все теперь дружно встали и пошли вслед за бароном. Молодой помощник шёл прямо передо мной и беспрестанно оглядывался, словно я ему могу причинить какой-нибудь вред по пути. Меня теперь так и подмывало сделать какую-нибудь мелкую пакость. Например, наступить ему сзади на пятку, но я этого делать не стал, пусть себе тревожится без явных причин.

Основной сюрприз ожидал нас, когда мы поднялись вслед за дворецким на второй этаж. Для нас смогли выделить только три номера, остальные были заняты. Самый фешенебельный достался барону, понятно почему. Старик тоже сразу определился, а вот нам с молодым достался один на двоих, но это оказалось не самым смешным.

Мой напарник, недовольно бормоча что-то себе под нос, распахнул дверь и буквально потерял дар речи, даже на какое-то время замолк. Я заглянул внутрь через его плечо и сразу понял в чём дело.

Мало того, что в довольно просторном номере оказалась только одна большая кровать, так ещё и на стене было приколочено сердечко, обитое красным бархатом. Над сердечком порхали два голубка из белой фанеры. Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос, но молодой помощник был далеко не в восторге, что он немедленно озвучил громкими возгласами: