— Понял, ваше сиятельство, — ответил мужчина, удивлённо посмотрев на меня и по достоинству оценив моё спокойствие.

Дальше по коридору слуга пошёл спокойным шагом, почти восстановив сбившееся дыхание, а мы с Софией направились в мои покои, чтобы ещё немного порепетировать и принарядиться к приезду гостей.

Барон Каменский пришёл ко мне, когда я уже практически оделся, а София помогала привести в праздничный вид довольно пышное жабо.

— Ну настоящий княжич! — сказал мужчина, довольно улыбаясь и потирая руки. — Вот ни за что бы не сказал, что буквально неделю назад вёз в замок деревенского парня, прямо не узнать.

— Спасибо, Борис Николаевич, — ответил я, отвечая ему улыбкой. — За всё спасибо. И за то, что сюда привезли — особенно.

— Может зря ты меня за это благодаришь? — усмехнулся барон. — Жил бы себе спокойно в Хорошевке и бед бы не знал, как вон твои родители и сестра. Каждый день прозрачен и понятен, простые хлопоты по хозяйству, никаких тебе ехидных улыбочек, лицемерных бесед с подвохом, покушений на жизнь.

— Там тоже есть своя правда, но здесь мне нравится больше, — ответил я. — Правда по родине периодически скучаю, по родителям, особенно по сестрёнке.

— За них можешь не беспокоиться, — загадочно улыбнулся мужчина. — Им от тебя передали привет и кое-что ещё, более материальное. Мои помощники едут оттуда обратно. Те двое, которых ты знаешь.

— А зачем они туда ездили? — насторожился я.

— По настоянию Фёдора Алексеевича, — сказал уже тише барон. — Он велел убедиться, откуда такой самородок взялся. Не верил, что ты из той самой деревни. Теперь сомнений больше нет, вот и я теперь могу смело об этом сказать, всё нормально.

— А что им передали-то? — поинтересовался я, тихонько выдохнув с облегчением.

— Ты не поверишь, — снова усмехнулся мужчина. — Я передал им книгу по истории Русского царства. Правда почитать они её толком не смогут, — он оглянулся на Софию и убедившись, что она занята и не слышит продолжил: — В книге тайник, а в тайнике деньги. Довольно много.

— Я ваш должник, Борис Николаевич, — сказал я от души, широко улыбаясь.

— Сочтёмся, — сказал Каменский и похлопал меня по плечу, потом снова окинул меня взглядом. — Ну настоящий княжич! Посиди пока, отдохни. Примерно через полчаса за тобой зайдут.

— Хорошо, — сказал я, провожая уходящего барона взглядом. Только сейчас обратил внимание, что он тоже принарядился.

Эти полчаса для меня превратились в вечность, наполненную хождением по комнате, заглядыванием в зеркало, постоянным выглядыванием в окно, хотя с этой стороны ждать вроде некого.

— Да не волнуйтесь вы так, Михаил Фёдорович, — сказала София, не выдержав. — Присядьте лучше, отдохните.

— В движении нервы легче успокоить, — сказал я, потом, немного подумав, и правда сел на стул.

— Ну вот, а то совсем уже извелись, — сказала девушка, улыбаясь, но по глазам было видно, что она тоже за меня переживает.

— А долго они здесь пробудут эти Куракины, не знаешь? — спросил я, барабаня пальцами по столу.

— Ну может пару дней, не больше, — пожала девушка плечами. — Дольше их никто тут не выдержит.

— Хорошо, — кивнул я и снова посмотрел в окно. Экзамен уже не за горами.

Стоило мне только погрузиться в свои размышления, как в дверь постучали. Потом заглянул слуга в праздничной ливрее.

— Ваше сиятельство, вас ждут во дворе замка, — сказал мужчина и тут же исчез.

— Идём? — спросила София, поднимаясь со своего стула.

— Идём, — сказал я и тоже бодро поднялся, сразу направившись к выходу.

Во дворе огромного замка, сложенного из белого камня, было очень людно. Сотня слуг в нарядных ливреях расположились по всему периметру двора на равных расстояниях. Ближе ко входу стоял в идеальном строю отряд личной гвардии князя, блестя кирасами и шлемами в солнечных лучах, что посещали двор только после полудня. В углу примостился духовой оркестр. Если бы не приезд Куракиных, я бы всего этого не увидел.

Дети Пожарских в полном составе стояли чуть в сторонке, и я уверенно направился к ним. Константин выглядел довольно бледно, но держался ровно, на меня старался не обращать внимания, а мне это и не обязательно.

— Хорошо выглядишь, — сказала мне Софья Фёдоровна с напряжённой улыбкой.

— Спасибо, — ответил я. — Но ты лучше.

На княжне сегодня было самое красивое платье из всех, что я успел увидеть. Девушка явно волновалась, на щеках обозначился румянец. Александр держался хорошо, а Дмитрий тоже заметно нервничал. В этот момент к нам подошла чета Пожарских, их спокойствию я мог только позавидовать.

Через несколько минут скрипнули открываемые створки ворот и заскрежетала поднимаемая вверх тяжёлая кованая решётка, перекрывавшая проезд. Ещё через минуту из плавно уходящего вниз тоннеля процокала подковами четвёрка лошадей и выкатилась нарядная карета с чужим гербом на дверцах. Синхронно с открытием ворот грянул оркестр, стоявшие в строю воины вытянулись по стойке смирно.

Карета остановилась прямо перед нами, слуги бросились открывать дверцы и подавать руки выходящим. Первой на каменную мостовую опустилась нога князя Ивана Ярославовича Куракина. Это был видный мужчина, ростом выше среднего, также в праздничном расшитом золотом камзоле, лицо его выражало интерес, величие и нотку брезгливости по неизвестной причине.

Он стал мне неприятен с первого момента. Скорее всего та самая нотка брезгливости появилась сразу после того, как он взглянул на меня, буквально припечатывая взглядом к мостовой.

Вслед за князем вышла его супруга, поддерживаемая слугами, а потом высыпали трое детей с такими надменными и недовольными физиономиями, словно их вместо шикарного замка привезли в свинарник.

— Ну что, здравствуй, Иван Ярославович, — сказал, улыбаясь, Фёдор Алексеевич, шагнув навстречу гостю и протягивая руку.

— Ну здравствуй, сосед, — ответил Куракин со снисходительной улыбкой отвечая на рукопожатие и снова бросив взгляд в мою сторону. — Это он?

— Познакомься, Иван Ярославович, — сказал Пожарский, обернувшись ко мне. — Мой новообретённый сын, Пожарский Михаил Фёдорович.

От представления у Куракина дёрнулось веко, он подошёл чуть ближе, но руки не протянул, разглядывая меня, как никудышный товар.

— Так вот, значит, ты какой, — князь сделал паузу, потом с подчёркнутым пренебрежением добавил: — Бастард.

— Всем на загляденье, правда? — не удержался я, чтобы не съязвить.

У Куракина от удивления чуть шире открылись глаза и снова дёрнулось веко.

Князь Куракин, его супруга и дети приветствовали семью Пожарских, сверкая натянутыми улыбками. Следом за ними везде ходили их личные слуги, которых они привезли на отдельном большом дилижансе. Даже не ожидал, что оттуда вылезет такое количество людей в нарядных ливреях. Видимо слугам соседей они не доверяют.

С этого момента меня никто из Куракиных словно не замечал. С одной стороны немного обидно, а с другой – можно на некоторое время расслабиться, им всё равно не до меня. Когда поднимались по мраморным ступенькам центрального входа, со мной поравнялся барон Каменский.

– Вы, Михаил Фёдорович, так больше не шутите, – сказал он негромко с усмешкой. – Мне понравилось, но это совсем другие люди. Не забывайте, ваша основная задача сегодня – не ударить в грязь лицом и показать им, что вы достойны назваться княжичем, достойным носить фамилию Пожарского.

– Я постараюсь, Борис Николаевич, – так же тихо ответил я мужчине. – Но, глядя на их чванливые физиономии, меня так и подмывает сморозить в их адрес какую‑нибудь гадость.

– Я вас прекрасно понимаю, – сказал барон со вздохом. – Здесь многие хотели бы высказать им всё, что думают. Проблема лишь в том, что Куракины на хорошем месте при дворе, государь к их мнению прислушивается, а для Пожарских очень важно, чтобы соседи не объявили им войну. Причём не открытую, с боями и баталиями, а тихую, но смертоносную. Не удивлюсь, если именно он нашептал царю, что у Фёдора Алексеевича дети не могут достичь девятой ступени. Как сосед, он всё знает про нас.