Я прокрутил в голове полученную информацию. Филигранно подпиленный меч и боевая магия против новичка – это подло, но вполне в духе уязвленного самолюбия чересчур самоуверенного княжича. Теперь, зная правила этой грязной игры, я смогу перевернуть её в свою пользу.

– Ваше предложение звучит заманчиво, княжна, – тихо ответил я, заметив, что со стороны лужайки к нам уже приближается Константин. – Считайте, что мы поняли друг друга. Игра в шары со стороны будет казаться весьма драматичной. А за предупреждение благодарю.

– Рада, что мы нашли общий язык, Михаил Фёдорович, – с еле заметной улыбкой ответила Прасковья, резко развернулась и ушла к своим братьям, обойдя куст сирени с другой стороны так, что Костя её не заметил.

– Михаил… – парень остановился в нескольких шагах и вдруг замялся, не решаясь продолжить, видимо не нашёл пока в себе сил со мной открыто разговаривать.

– Уже пора? – спросил я.

– Да, – кивнул Костя, выдохнув с облегчением. – Отец интересовался, куда ты подевался, а я увидел, что ты здесь в тени стоишь.

Внезапный переход на ты и с младшим Пожарским произошёл даже проще и естественнее, чем я ожидал, значит не так всё плохо.

– Тогда идём, – ответил я. – Действуем так, как договорились, проигрываем, но не слишком явно. Наша цель состоит в том, чтобы они остались довольны своей игрой и чувствовали себя реальными победителями.

– Да они и так были бы победителями, если бы не ты, – тихо сказал Костя, наконец‑то посмотрев мне в глаза. В его взгляде я сейчас не заметил опасного огонька или тени агрессии. – Так что это тогда больше тебе придётся постараться, как ты раньше с нами делал.

– Да, я постараюсь, – кивнул я с улыбкой. – Я не хочу, чтобы Куракины начали с нами открыто враждовать, это никому из нас не выгодно.

– Это я уже понял, – кивнул Костя и как‑то грустно улыбнулся, снова глядя куда‑то в сторону и хмурясь. – А так хотелось надрать им задницу.

– Поверь, мне тоже, – усмехнулся я. – Причём очень.

Костя снова повернулся ко мне и улыбнулся уже более явно. Ничто так не сближает, как общий враг. Враг моего врага – мой друг, как говорится, хоть и нельзя исключить, что временно.

– Идём, – сказал я и уверенно направился в сторону площадки, куда уже подтягивались все остальные, включая самих князей и их жён.

Площадка для игры в шары была покрыта короткой, аккуратно подстриженной травой. Здесь ведь нет газонокосилок, я представил себе, как дюжина слуг стрижёт это всё специальными ножницами. Наверно начали ещё до рассвета, чтобы успеть, вчера трава была выше.

Забравшееся уже довольно высоко солнце заливало площадку ярким светом и отбрасывало слепящие блики от поверхности отполированных металлических шаров. Все члены семей, кто не участвовал в игре, выстроились по сторонам и притихли в ожидании.

Первыми по жребию должны были начинать мы. По общему согласию первым на позицию для броска вышел я. Довольно сложная задача – бросить шар довольно близко, но с таким расчётом, чтобы Куракины смогли сделать это чуть лучше. Я поймал твёрдый взгляд Александра, княжич наблюдал с холодным спокойствием опытного игрока, который просчитал все риски, стоявший рядом с ним Дмитрий мне незаметно подмигнул.

– Ну что, бастард, сможешь повторить вчерашнюю «удачу»? – язвительно спросил Мирон Куракин, ступив на край поля слева от меня, крутя в пальцах свой шар. На его губах играла самодовольная усмешка, после вчерашнего проигрыша он жаждал достойного реванша.

Я не стал ему ничего отвечать, лишь спокойно и уверенно кивнул. Я прекрасно помню наш уговор, который сам и предложил – проиграть, но сделать это красиво, с достоинством. Помнил и предупреждение Прасковьи о том, что Савелий готовит ловушку. Сама княжна стояла чуть в стороне под аккуратно остриженным клёном, скрывая глаза за полями изящной шляпки.

Первый шар остановился сантиметрах в десяти от кошонета, второй после долгого прицеливания, прокатился совсем рядом с кошонетом, едва его не коснувшись, но в итоге удалился сантиметров на пятнадцать, что вызвало бурю эмоций у Куракиных, которые затихли после первого броска и напряжённо наблюдали за вторым.

– Эх, перелет! – картинно вздохнул Дмитрий, снова едва заметно подмигнув мне. – Земля сегодня сухая, твёрдая, шар катится быстро.

– Зря ты себя успокаиваешь, просто вчера ему повезло, Дима, – хохотнул Мирон, перекатывая шар из руки в руку. – Мастерство либо есть, либо его нет.

Костя и Софья поочерёдно произвели свои броски, но ближе меня к кошонету не приблизились, что тут же ехидно прокомментировали братья Куракины, особенно старался Мирон. Не сомневаюсь, что не будь родителей рядом, он высказывался бы гораздо обильнее и обиднее.

Следующими вышли Куракины. Сейчас братья старались, как никогда. После вчерашней выволочки и вполне существенных угроз, что упомянула Прасковья, грех было не постараться. Один из шаров Савелия остановился сантиметрах в пяти, Мирона – чуть дальше. Несмотря на сравнительно неважные броски сестры раунд они выиграли.

Во втором раунде я всё же выиграл, почти сравняв счёт, соперники снова напряглись, зашушукались, обсуждая мои броски, затем молча по очереди выходили на исходную и бросали очень аккуратно, старательно. Один шар Мирона подкатился почти вплотную.

– Ну что, съел, бастард⁈ – выпалил он с торжествующей улыбкой. – Попробуй перебей!

Мы старательно изображали разочарование и злость, делали вид, что стараемся кидать лучше, но проигрывали раунд за раундом, совсем немного отставая в счёте. В итоге мы проиграли и всю игру. Радости Куракиных не было предела, ведь ставка для них была слишком высока. Не исключаю, что отец пообещал им неплохое поощрение за победу, а не только наказания в случае проигрыша.

Обернувшись, я увидел, как Иван Ярославович толкнул локтем стоявшего рядом Фёдора Алексеевича.

– Ты видел? – усмехнулся князь. – То‑то же! Я же говорил, что ему вчера повезло, но, надо отдать должное, играет твой бастард неплохо.

Савелий Куракин, однако, не выглядел полностью удовлетворенным. Он подошел ко мне, высокомерно окинув взглядом. По выражению лица было похоже, что победа в шары казалась ему слишком мелкой, слишком «домашней». Ему хотелось настоящей крови, унижения выскочки на глазах у всех, как и предупредила его сестра.

– Что ж, в шары вы играете… сносно для новичка, Михаил Фёдорович, – громко, так, чтобы слышали все, произнес Савелий. – Но, признаться, это занятие скорее для скучающих бездельников. Настоящий дворянин должен доказывать свою состоятельность в другом месте. Как насчет того, чтобы переместиться на манеж?

В саду сразу стало тихо. Фёдор Алексеевич на секунду замер, удивлённо вскинув брови. Дмитрий нахмурился и с тревогой посмотрел на меня, потом на Савелия. Софья взволнованно прижала руки к груди. О том, что будет подобный вызов, из Пожарских заранее знал только я.

После внезапного предложения спарринга на манеже и последовавшей вслед за этим короткой паузы, Фёдор Алексеевич хотел уже что‑то сказать, но в этот момент навстречу Савелию внезапно шагнула Прасковья.

– Но зачем тебе это сейчас нужно? – осторожно спросила девушка у брата. – Мы ведь выиграли, вам с Мироном удалось показать своё мастерство.

– Не вмешивайся, сестричка, – усмехнулся княжич, не отрывая от меня прожигающего взгляда. – Ничего плохого в дружеском поединке с использованием тренировочного инвентаря не будет, просто хорошенько разомнёмся и посмотрим, кто лучший. Может Михаил и фехтует ненамного хуже меня, кто знает.

Прасковья понуро отошла в сторону, понимая, что спорить с братом сейчас бесполезно. Я проследил за ней взглядом, глаза девушки скрывала шляпка, но я заметил спрятавшуюся в уголках рта улыбку. На меня девушка не смотрела и возможно не увидела лёгкого удивления у меня на лице.

А эта Прасковья та ещё штучка, вот у кого в семье Куракиных больше всех яда, хотя сразу и не скажешь. Все остальные, включая её мать, зазнавшиеся избалованные индюки, а под этой ажурной шляпкой прячется настоящий стратегический ум. Остаётся насущным вопрос: в чьих интересах она действовала, когда подошла ко мне с разговором? Вряд ли в моих. Неужели чисто для себя?