— Доброе утро, братец! — бросил мне Дмитрий, усаживаясь на своё место. — Чего так смотришь? Не узнаёшь, что ли?

Не зря мне София сказала, что у меня на лице всё написано. И правда, искреннее изумление имело место, но радости я точно не испытывал. Ну не верю я, что настолько можно переключиться за один день после откровенной беседы с отцом, ну никак!

— Доброе утро, коли не шутишь, — ответил я с натянутой улыбкой, что вызвало усмешку у моего оппонента и ехидную улыбку у Константина, который в итоге промолчал.

Лицо у младшего брата снова стало каменным, без единой эмоции, я даже немного позавидовал. Всё, решено, вечером становлюсь перед зеркалом и меняю маски, обозначая то настроение и те эмоции, которые хочу показать, а не те, что есть на самом деле. В будущем наверняка пригодится.

Однако лицо Константина в миг изменилось, когда он встретился взглядами с сестрой. Сразу появилась улыбка, виноватое выражение лица и всё такое. Софья Фёдоровна посмотрела с любовью и пониманием, даже подмигнула.

Александр поведением братьев был явно доволен. Или это снова маска? Сомневаюсь. Они знают друг друга всю жизнь, тут никакие маски не помогут. Разве что только надевать эти маски чисто для меня.

Дверь в зал снова распахнулась и вошли князь с княгиней. Лица у обоих были спокойными и вполне довольными. Подойдя ближе к столу, они поприветствовали всех и уселись на свои места.

— Как прошёл вчерашний день, дети? — поинтересовалась Екатерина Васильевна, обведя всех взглядом и остановившись почему-то на мне.

— Как обычно, — пожал я плечами. — Тренировки, магическая физика.

— Уже хоть что-то получается? — поинтересовался Фёдор Алексеевич.

— Наставники говорят пока плохо, но уже лучше, — ответил я. — Стараюсь, ваше сиятельство.

— Можешь ко мне обращаться просто отец, — сказал князь, глядя мне в глаза и с нажимом на последнее слово. — Хорошо?

— Да, отец, — с трудом выдавил я из себя и заметил, как вздрогнул в этот момент Константин, и лицо его снова сделалось каменным.

— А меня называй матушка, — немного сдавленно произнесла Екатерина Васильевна, словно её заставили под дулом пистолета.

— Хорошо, матушка, — уже более охотно сказал я, словно включаясь в игру.

У Константина теперь довольно отчетливо скрипнули зубы. Дмитрий покосился на брата, но ничего не сказал. Дальше отчёт о вчерашнем дне держали все по очереди в порядке старшинства.

Пока Александр и София формально в двух словах отвечали матери, слуги заканчивали накрывать на стол, а я встретился взглядами с Константином. Точнее я почувствовал на себе его взгляд и посмотрел на него.

Эта дуэль получилась особенно интересной, да и не дуэль вовсе. Парень смотрел на меня, как на неинтересный музейный экспонат, по которому придётся писать доклад. Как любитель Васнецова смотрит на картины Кандинского — вроде и безучастно, но в то же время с вопросом в глазах: «что за ерунда?»

Когда пауза затянулась, я улыбнулся и подмигнул Косте, в ответ на что у того дёрнулось нижнее веко. Парень опустил взгляд и начал неторопливо резать кусок мяса у себя в тарелке. Я бы даже сказал медитативно, словно находится в прострации.

Все дружно приступили к завтраку, у всех дальше были какие-то свои планы, но планы на вечер после ужина озвучил князь ещё до того, как завтрак закончился.

— Дорогие дети, прошу внимания, — сказал Фёдор Алексеевич. — День в вашем распоряжении, а после ужина попрошу ничего не планировать. На ужин всем прийти в одежде для прогулок.

— Но зачем, отец? — спросил вдруг Константин, вернувшись в реальность.

— Вот вечером и узнаешь, — усмехнулся князь. — Самоотводы не принимаются.

Завтрак закончился на мирной ноте, все немного разговорились, никаких скандалов, одни улыбки, может и не всегда естественные, но всё же.

— Михаил, вам потребуется ещё занятие для определения направления продвижения ваших знаний? — поинтересовалась у меня Софья Фёдоровна, прямо сидя за столом, в присутствии братьев.

Я сначала напрягся, вспомнил её слёзы там в одном из коридоров и покосился на сидевших напротив братьев, но те отреагировали ровно. Константин спокойно продолжил поглощать десерт, Дмитрий посмотрел на меня с интересом, явных признаков враждебности я не заметил.

— Да, конечно, Софья, — ответил я с улыбкой на лице. — Но, если возможно, чуть позже, я пока с магической физикой пытаюсь разобраться.

— Пытается он, — тихо пробормотал Константин, не рассчитывая, видимо, что попадёт в паузу в разговорах.

— Что? — переспросил я, внутренне готовясь к началу новой волны конфликта.

— Говорю: пытается — это хорошо, значит разберётся, — спокойным холодным голосом пояснил Костя, безразлично посмотрел на меня и вернулся к десерту.

— Дело говоришь, сын, — одобрительно кивнул Фёдор Алексеевич. — Получается у тех, кто пытается и старается. А у тех, кто не пытается, ничего и не выйдет.

— Верно, отец, — сказал Константин и наконец улыбнулся, но его улыбка мне показалась вовсе не доброй. Похоже, кроме меня этого никто больше не заметил.

После завтрака я поспешил к себе, чтобы переодеться перед тренировкой у Германа Рейнгольдовича. В коридоре у окна напротив моей двери с ноги на ногу переминался поджарый мужичок в возрасте в рабочей одежде. Такого я видел здесь впервые.

— Вот, ваше сиятельство, — сказала София, показывая на мужичка, склонившегося передо мной. — Вы просили ремонтника позвать, это Никифор, у него руки золотые.

— Полноте, Сонечка, — засмущался мужичок, довольно улыбаясь при этом и демонстрируя мозолистую ладонь. — Обычные у меня руки.

— Руки у вас самое то, что надо! — сказал я, похлопав его по плечу. — У меня к вам будет особое задание, идём в ванную комнату.

— Идём, ваше сиятельство, — закивал мужичок, подхватил стоявший у стены ящик с инструментами и засеменил за мной.

Однако, перед тем как отвести Никифора в ванную, сначала усадил его за стол и начал рисовать схему деревенской душевой установки, что я уже реализовал у родителей в Хорошевке. Мужичок смотрел с интересом, периодически взъерошивая волосы на макушке, а я то и дело косился на часы, надо поторапливаться.

— Ну в общем где-то так, — сказал я, бросив перо и побежал переодеваться в синий тренировочный костюм.

— Понял, — ваше сиятельство, ответил Никифор, усиливая хаос в своей седоватой причёске. — Сделаем.

Сказав это, работник стремительной походкой вышел из гостиной в общий коридор. София удивлённо проводила его взглядом, потом так же посмотрела на меня.

— Наверно за деталями, — буркнул я застёгивая последнюю пуговицу.

Очень надеюсь, что сегодня после тренировок я буду принимать не ванну, а душ, так мне больше нравится. Придётся, правда, как-то отвадить этих девиц, что дня прожить не могут, чтобы не потереть мне спину мочалкой. А ванну буду принимать по выходным, если тут таковые имеются. Да должны, разделение на месяцы и недели на настенном календаре ведь присутствуют.

— Кстати, а какое сегодня число? — спросил я у Софии, уставившись на календарь.

— Второе, ваше сиятельство, — сказала гувернантка, удивлённо вскинув брови. — Второе августа.

— Отлично, идём, — сказал я, решительно выходя в коридор.

Нашла чему удивляться. За календарём в деревне мало следили, не у всех он был, вот и я отвык уже. Взяв со стола перо, я зачеркнул вчерашний день. Хм, второе августа. Можно было бы и купание в фонтане устроить, но не служил я у дяди Васи, поэтому воздержусь.

Значит так, второе августа. Если я правильно понял из речи матушки (даже мысленно это пока сложно произносить), то вступительные испытания начнутся в сентябре. Не так, как у нас, выходит учёба с октября начнётся, а может и раньше. Значит у меня остался почти целый месяц на подготовку, думаю справлюсь.

Вот ещё один вопрос остаётся — у них тут химия или алхимия? Если второе, то уже посложнее будет, с химией я нормально дружил, четвёрки редко бывали, в основном пять баллов всегда.