Даже не ожидал, что профессор, зав кафедрой, сможет настолько приземлиться. Помню один преподаватель при подготовке для поступления в институт, когда вся аудитория сказала, что ничего не понятно, сказал: «Я не могу опуститься до вашего уровня». Здесь же было с точностью до наоборот. Трифон Афанасьевич разжёвывал каждое простое понятие, как в детском саду.

Впрочем, в данном случае это как раз то, что мне надо. Взаимосвязь нематериальных понятий с физикой я уловил не сразу и до первых простейших формул мы дошли лишь к концу занятия, когда на улице уже начало темнеть.

Улица. Слово то какое. За несколько дней в замке, я начал забывать, как выглядит трава и синее небо, прогулка по парку в поисках братьев не в счёт. Когда профессор ушёл, я, рискуя заблудиться, предпринял попытку выбраться в парк позади замка через ту самую дверь, через которую меня выводила София. Пару раз свернув не туда, я её всё же нашёл.

Дверь оказалась закрыта на засов, но никаких замков здесь не было. Глухо скрипнув, засов ушёл в сторону, и дверь открылась. В лицо сразу пахнуло прохладой и ароматом цветов. Сделав несколько шагов, я оглянулся на дверь. А ведь у меня есть риск остаться ночевать в саду, если кто-то её снова закроет. Чтобы дать понять, что этого делать не надо, я подложил под дверь камешек, чтобы она не могла закрыться до конца. Очень надеюсь, что догадаются.

На территории сада ещё не погасили масляные фонари и дорожки неплохо просматривались. Сам не знаю почему, ноги сразу словно по привычке понесли меня к той самой беседке, возле которой состоялась столь неконструктивная беседа с младшими сыновьями князя Пожарского.

Выходя из-за высокого фигурно стриженого кустарника, я опасался, что там кто-то сидит. Ну мало ли, может через другую дверь вышли, у замка их много. Увидев пустую беседку, я выдохнул, общаться прямо сейчас с враждебно настроенными парнями желания не было.

Я уселся на скамейку и осмотрелся. Теперь понятно, почему они выбирают именно это место. Мало того, что здесь довольно живописно, так ещё и отсюда практически не видно всего парка, а кроны деревьев скрывают почти весь замок, я увидел лишь несколько окошек на верхних этажах. Там ещё горел свет.

Прохладный ночной воздух буквально вскружил голову, и я жадно втягивал его носом, подняв вверх лицо. Потом решил приятное совместить с полезным — приступил к медитации. Развитие пробудившегося источника и ставших более заметными магических каналов лежит полностью на моих плечах, за меня этого никто не сделает. Надо как можно быстрее выполнить программу минимум и перейти на вторую ступень. Насколько я понял из книг, при должном старании это вполне можно сделать до поступления в академию.

В свои покои я вернулся за полночь, нашёл без ошибок. Лишь на паре перекрёстков немного растерялся, но выбрал-таки правильное направление. Закрывая входную дверь, я вспомнил перекошенное от ненависти лицо младшего сына Пожарского — Константина.

Такое впечатление, что я отнял у него самое дорогое, что у него было, лучше бы жизнь. Он и его брат сказали, что растопчут меня. Я слабо верил в исполнение их угроз, но лучше быть осторожным.

Кроме конструкции со стулом и ниткой, на страже моего покоя теперь была ещё и ваза, которую я поставил перед приоткрытой дверью спальни. Никто не сможет открыть дверь, не свалив её, а это разбудит меня уже наверняка. Если вдруг они смогут как-то обойти стул, конечно.

Так, мысль интересная, обойти стул. Я не без труда распахнул окно и лёг на широченный подоконник, чтобы увидеть замок снаружи, что вполне позволяла сделать взошедшая луна. Что и следовало ожидать, совершенно ровная каменная кладка, никаких карнизов, выступов или типа того. Забраться сюда можно только со специальным альпинистским снаряжением или спуститься по верёвке.

Я очень, конечно, сомневаюсь, что Дмитрий или Константин пойдут на что-то такое, но лучше всё-таки расставить вазы и тарелки по подоконникам. Главное не забыть завтра утром всё это убрать. Зато теперь можно спать относительно спокойно.

— М-да, не об этом я мечтал, когда ехал с бароном Каменским на дилижансе, — произнёс я себе под нос, раздеваясь и натягивая ночную рубашку. — Магия, чудеса, всё такое. Согласен, не в сказку попал, хочешь жить — умей вертеться. Значит будем вертеться, очень надеюсь, что это не навсегда.

Я залез под одеяло и уставился в балдахин над кроватью. Хоть я и зверски устал, сна ни в одном глазу. А завтра надо встать пораньше, чтобы успеть убрать свои сторожевые конструкции, потом предстоит трудный день.

Так, ладно, есть один способ. Я зажёг свечи на тумбе возле кровати и взял в руки учебник по магической физике. Раз не спится, так хоть время с пользой проведу.

Утром проснулся от того, что в щёку болезненно врезался край обложки книги. Свечи давно полностью прогорели, а за окном начало светать.

— Спасибо, успокоила, — сказал я, похлопал по книге и отложил её на тумбу.

Усиленно зевая, я обошёл свои покои, собирая расставленные тарелки, вазы, убрал стул на место, спрятал нитку. За ночь никто не попытался ко мне проникнуть. Так может всё? Инцидент улажен? Папа объяснил дорогим сыночкам, что хулиганить нехорошо? Вполне возможно.

Когда в дверь постучалась София, я был уже умыт, побрит и почти одет к завтраку, но для принятия пищи в покоях камзол и жабо надевать вовсе не обязательно.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — бодро приветствовала меня гувернантка, потом улыбка на её лице немного завяла, а в глазах появилась тревога. — Так вы ещё не одеты?

— Да в смысле? — удивился я, демонстрируя новую жилетку и белую рубашку с кружевными манжетами.

— Ну не беда, это недолго, — махнула девушка рукой. — Камзол надевайте, а жабо я помогу пристроить.

— Но зачем? — спросил я, уже начиная хмуриться. — Кто меня здесь видит кроме тебя и слуг?

— Ах, я же не сказала! — София закрыла глаза и схватилась за голову. — На завтрак идём в главный зал.

— Понятно, — кивнул я и через минуту уже вернулся в гостиную с камзолом и жабо в руках.

Ещё через несколько минут мы уже быстрым шагом шли по коридору в сторону главного обеденного зала, где всегда накрывали стол для княжеской семьи.

Похоже, что мы зря так торопились, за столом сидел пока только один Александр и внимательно разглядывал свои ногти и пальцы.

— Доброе утро! — сказал я ему, подходя ближе.

— Доброе, — тихо ответил княжич, коротко, но внимательно посмотрев на меня, потом вернулся к созерцанию собственных кистей, отчётливо давая понять, что разговор его не интересует.

Ну ладно, хоть ответил. Я сел на свой стул, через один от Александра. Через минуту место между нами заняла Софья Фёдоровна, с которой брат был более любезен и словоохотлив.

— Извинились хоть? — поинтересовался он у сестры.

— Да, извинились, — кивнула Софья, улыбнувшись.

— А помирились? — уточнил Александр. — Или так, чисто формально?

— Помирились, — охотно ответила княжна, она явно была заинтересована в этом, потому что теперь её улыбка стала более уверенной, довольной. — И вроде по-настоящему, не формально.

— Вот и отлично! — довольно сказал Александр. — Я же говорил тебе, что всё будет хорошо. Папа вчера с ними ещё раз поговорил, наверно удалось донести, что так нехорошо с сестрой поступать.

Оба говорили достаточно громко, чтобы я их слышал. Как мне кажется, они это делали специально. Возможно, и сам разговор был затеян Александром именно здесь, чтобы и в мои уши попало. Ну спасибо, мне было приятно. На самом деле я рад, что эти два засранца попросили у сестры прощения за свою нелепую выходку. Нашли, где врагов искать.

— Вон идут, — тише сказал княжич.

Я повернул голову в сторону входа и увидел входящих в зал обоих братьев. Дмитрий и Константин шли спокойной уверенной походкой, на лицах было даже подобие приветливой улыбки. Даже осмелюсь сказать, что оба были с таким довольным выражением лица, что их теперь сложно было узнать, я больше привык к нахмуренным и злобным.