— Магией обладаешь какой? — строго спросил Борис Петрович у испытуемого.

— Чего? — робко переспросил парнишка, выпучив зелёные глаза.

— Ну фокусы делаешь какие-нибудь? — спросил барон, стараясь не закипать. — С водой, с воздухом, с огнём?

— Чего? — снова произнёс парнишка, словно это было единственное слово, которое он успел к своим годам выучить.

— Ничего! — раздражённо буркнул Каменский и поставил на стол подобие бронзового подсвечника, на котором вместо свечи красовался удлинённый красный кристалл, уменьшенная копия того, что находился в родовом святилище в замке. — Смотри на кристалл и держись вот здесь.

Барон указал конкретно, где надо держаться, но парень просто смотрел на кристалл и ничего не делал. Тогда помощник барона привстал, взял парня за руку и буквально прилепил её к «подсвечнику» чуть ниже кристалла.

Спустя некоторое время кристалл едва заметно засветился и запульсировал, но это не вызвало буйной радости у проверяющих, свечение было слишком слабым.

— Трёшка, не больше, — тихо сказал барону помощник.

— Вижу, — ответил барон, который сидел нахмурившись и выглядел чернее тучи, но тут же смахнул угрюмость с лица, вернув спокойное безразличие.

Каменский особо и не рассчитывал на быстрый успех, так что даже нисколько и не расстроился, поиски продолжаются.

— Да отпусти ты уже его, — сказал помощник парню и практически силой разлепил его побелевшие пальцы, освободив индикатор. — Свободен, иди дальше празднуй. И скажи бате, пусть следующего присылают.

Староста деревни расстарался и привёл пару дюжин парней подходящего возраста, работы чувствительно прибавилось. Барон решил не затягивать время и не терять его на пустые беседы. Испытуемые заходили один за другим, не задерживаясь на большее время, чем справляли бы малую нужду.

— Вроде поярче, — неуверенно сказал второй помощник Каменского, Виктор Тимофеевич, когда очередной юноша с энтузиазмом схватился за основание индикатора. У этого желания вырваться из деревни было явно побольше.

— Ярче, — кивнул барон. — Тут будет пятая или даже шестая. Запиши его в журнал, учтём на будущее.

— Уже вписал, ваше благородие, — ответил помощник, демонстрируя исполнительность и предусмотрительность.

— Молодец, — кивнул Борис Николаевич. — Возьми с полки пирожок.

— Да, ваше благородие, — оживился помощник, — староста чай с пирогами предлагал, может угостимся?

— Некогда, с собой возьми, по пути поедим, — отмахнулся барон.

— Слушаюсь, ваше благородие, — сказал помощник, сглотнув набежавшую слюну.

Запах вкуснейших пирогов настойчиво проникал в горницу, где проходило испытание. Помощники давно ёрзали на стульях, но Каменский не обращал на это никакого внимания.

Последний парень вышел из горницы. Итог не утешительный, ни одного достойного кандидата в княжеские бастарды так и не выявили. Через пять минут дилижанс уже выехал за околицу, катясь дальше в поисках «того, не знаю кого».

— Дай сюда, — сказал Борис Николаевич помощнику, на коленях которого стояло лукошко с пирогами, накрытыми расшитым полотенцем. — Уж дюже вкусно пахнут.

Дело шло к вечеру, мы с Олесей наперегонки выполняли поручения родителей, и я старался закончить свою порцию заданий как можно быстрее, так как потом намеревался снова пойти к деду Филиппу. И так проходили день за днём — работа по хозяйству, огород, сенокос, потом тренировки по магии.

Мать начала с некоторым подозрением относиться к моим частым походам к старику, но я каждый раз находил вполне подходящие причины — помочь дров нарубить, траву во дворе покосить, которая та и так у него не росла выше определённого уровня, то что-нибудь ещё. Отец и Олеся меня в этом стремлении всегда поддерживали и в моих объяснениях не сомневались, точнее не нуждались.

— Да ты иди уже, — сказала мне Олеся, с довольной улыбкой глядя на перекиданное на чердак сарая сено. — Я птичник сама почищу, а то тебе ещё и у деда на дворе потеть.

— Ты за меня не переживай, я справлюсь, — ответил я сестрёнке и хитро подмигнул, взяв лопату и направляясь в птичник, а потом уж можно и к деду Филиппу.

Понимаю, что мой нынешний потолок довольно низок и без инициации в княжеском святилище мне его никак не пробить, но есть же такая пословица «вода камень точит». Это как раз про меня, я по жизни привык всего добиваться сам, даже когда все говорят, что дело безнадёжное.

Надежду, что я смогу достичь большего, чем другие не инициированные, я не терял. Просто другие не были такими же настойчивыми и упёртыми, как я. Ну, разве что, дед Филипп. После инициации у него выявился дар, который больше полезен для идеального садовника, а полжизни он проработал у князя в совершенно иной ипостаси — личный телепат, что с основным его даром никак не связано. Или, опять же, дед что-то не договаривает.

Стоп, вот только сейчас возникла мысль: а что, если после инициации выяснится, что я тоже никакой не маг воздуха, а только цветочки выращивать способен, пусть даже и самые красивые? От этой мысли стало как-то неприятно и я сразу вымел её из своего сознания поганой метлой.

Если жизнь снова решит надо мной пошутить — будем приспосабливаться, что ж делать. Спасибо, что мне вообще дарована новая жизнь, всё могло сложиться совершенно иначе.

— Притомился сегодня, как я посмотрю? — заботливо спросил дед Филипп, когда я переступил порог его избы с хмурым видом.

— Есть немного, — кивнул я с немного натянутой улыбкой, а сам только теперь понял, что от напряжения коленки дрожат. — Ничего, крепче буду. А то раньше была только видимость человека, да лицо смазливое.

— Нравится мне обновлённый Мишка, — довольно улыбаясь в бороду, сказал дед. — Только вот сегодня я хотел научить тебя кое-чему важному, а ты на ногах еле стоишь, непорядок.

— Так мне же не огород копать, — пожал я плечами. — Ведь сейчас нечто совершенно другое предстоит.

— Другое, — кивнул дед, став вдруг задумчивым. — Только ты ещё новичок совсем и натруженное тело сейчас не во благо будет. Ладно, давай попробуем. А то, как посмотрю, ты каждый день стараешься родителям помогать до седьмого пота. Садись на пол. Как у нас говорят — по-турецки.

Я чётко выполнил его указание, плюхнувшись на половичок прямо в центре избы. Боже, наконец-то я сижу! Деревенский фитнес для меня оказался не таким уж и лёгким. Зато мышцы твёрже становятся, не то, что раньше.

— А теперь закрой глаза и постарайся заглянуть внутрь себя, — сказал дед, подвинув табуретку поближе ко мне. — Я тебе немного помогу.

Я закрыл глаза и попробовал «заглянуть». Дед при этом положил свою ладонь мне на лоб, продолжая давать ценные инструкции. Помню, были какие-то слова про не разбуженный источник и загадочные магические каналы, которые я должен странным образом увидеть.

Как бы я не пытался, у меня абсолютно ничего не получалось. Когда в один прекрасный момент мне показалось, что я что-то такое увидел, то вскоре проснулся от того, что чуть не рухнул на бок посреди избы.

— Вот я поэтому и сомневался, стоит ли, — разочарованно вздохнул дед Филипп. — Ну не страшно, в другой раз попробуем, когда ты не таким замученным придёшь. Это самая важная медитация для мага, без овладения этой техникой дальнейшее развитие будет идти крайне туго, поверь.

— Кому же мне верить, как не вам, дед Филипп, — пробормотал я, поднимаясь с пола и отчаянно зевая.

Чувствовал себя при этом крайне неловко, словно захрапел посреди важной лекции у строгого профессора. Было у меня такое разок в институте, перед всем курсом потом стыдно было, зато повеселил. Всех, кроме профессора.

— А может пока чему-то новенькому научишь? — спросил я, усаживаясь на табуретку и встряхнув головой, чтобы окончательно проснуться.

— Чтобы изучать что-то новенькое, надо сначала познать основы, а ты засыпаешь на ходу, словно полночи по девкам бегал, — усмехнулся дед.

— Ну прости, дед Филипп, — после его слов я засмущался ещё больше.