Десятки слуг разносили напитки и закуски, знать объединилась в небольшие кучки, о чём‑то непринуждённо беседуя и разглядывая других присутствующих. Нам уделяли особое внимание, каждый считал нужным проводить нас взглядом, особенно меня. Замечали и знак на моей груди, тут же начиная перешёптываться с соседями, разве что не тыча пальцами.

Был здесь и барон Каменский со своими помощниками, молодого он сразу пристроил танцевать с какой‑то девушкой явно не княжеского рода, а с тем, что постарше, обсуждал насущные проблемы, поглядывая вокруг. Потом барон подошёл ко мне.

– Бал в царском замке – это не просто место, где люди танцуют, Михаил Фёдорович, – тихо сказал Каменский, подойдя ближе. – Обратите внимание, как представители других родов смотрят на вас и на знак на вашей груди. Да, они носят маски, но не все носят умело. Что нельзя прочесть по лицу, зачастую можно прочесть по глазам, они не улыбаются, когда человек лишь делает вид, что рад вас видеть. Они смотрят на вас, а вы смотрите на них и запоминайте, кому вы интересны, как объект общения, кому как потенциальный партнёр, а кому враг или дойная корова, которую можно обобрать до нитки. И всегда помните, если кто‑то придёт, чтобы убить вас, он придёт не с ножом, а с улыбкой.

– Очень любопытный совет, Борис Николаевич, – так же тихо ответил я, улыбаясь и вежливо кивая проходившим мимо. – Постараюсь это запомнить.

Во взгляде проходивших я прочитал интерес к возможному выгодоприобретению, имея дело со мной. Может быть, мне лишь показалось, буду тренироваться.

За окном было ещё темно, когда я резко проснулся от сильного стука в дверь наших покоев. Дверь в спальню я оставил чуть приоткрытой, чтобы слышать, когда встанет кто‑то из семьи. Стук повторился, кто‑то от души стучал кулаком, без особых церемоний.

– Именем царя Иннокентия Двенадцатого, откройте! – громко заявил чей‑то зычный недовольный голос.

Я принялся быстро одеваться. Через щель двери я увидел, как князь Пожарский направился ко входу прямо в ночной рубашке и босиком.

– Ночь же на дворе, имейте совесть! – возмутился Фёдор Алексеевич, открывая дверь.

– Князь Пожарский? – спросил тот же голос уже чуть тише.

– Собственной персоной, – буркнул князь. – Что случилось?

– Ваш бастард совершил преступление в царском замке, это возмутительно! – заявил мужчина.

Я тем временем уже надел штаны и рубашку, затем направился в общий холл покоев, надевая на ходу камзол, жабо нацеплять не стал.

– Какое ещё преступление? – удивлённо спросил я, подходя ближе. – Я спал всю ночь, был насыщенный день, потом ещё этот бал.

– Есть свидетель, который утверждает, что видел вас бегущим с места преступления, – доложил мужчина. – Он узнал в том числе знак на вашей груди. К тому же на месте преступления обнаружены признаки применения магии воздуха.

Только теперь я увидел, что в коридоре позади мужчины стоят несколько стражников в полном облачении. За мной прислали целый отряд.

– Любезный, вы разбудили нас посреди ночи и предъявляете ложные обвинения, – начал возмущённо говорить Пожарский. – Перед тем, как их выдвигать, надо сначала перепроверить.

– Обвинения выдвигает суд, ваше сиятельство, – невозмутимо ответил мужчина, теперь я увидел на его кителе воинские знаки отличия, но не знал, что они обозначают. – Меня направили арестовать вашего бастарда для полного выяснения обстоятельств.

– Ну хорошо, – неохотно ответил Фёдор Алексеевич. – Подождите минуту, я оденусь и пойду с вами.

– Это вовсе не обязательно, ваше сиятельство, – немного раздражённо ответил офицер дворцовой стражи. – Но вы имеете на это право.

– Значит воспользуюсь, – буркнул князь и ушёл в свою спальню, откуда выглядывала встревоженная супруга.

Все остальные тоже высунулись в холл, переводя взгляд с меня на офицера и протирая сонные глаза. Я тем временем полностью застегнул камзол и окончательно проснулся. Похоже, кто‑то решил меня подставить. Что же они там такое натворили? Надеюсь, что никто серьёзно не пострадал.

Князь вышел одетым довольно быстро. Я первым вышел в коридор и меня сразу окружили кольцом стражники. Пожарский шёл впереди вместе с офицером. Мы спустились по лестницам на несколько этажей и очутились в подобии подземелий, а скорее всего это именно они и были.

Вот это дожили, только совсем недавно меня объявили княжичем, теперь обвиняют неизвестно в каком преступлении. Очень надеюсь, что ведут не в камеру пыток.

Офицер остановился и открыл дверь справа. Кто‑то из идущих позади меня стражников не особо вежливо подтолкнул меня вперёд. Я не стал сейчас выяснять отношения и вошел в помещение, похожее на допросную. За столом сидел лысоватый мужчина в чёрном сюртуке, недобро посмотревший на меня исподлобья.

– На стул, – буркнул он, указав пером на стул, стоявший в паре метров перед его столом.

Что‑то мне подсказывает, что с княжичем ему так обращаться по статусу не положено, но Пожарский всё это время молчал, я тоже не стал заострять внимание и сел, куда указали.

– Что вы делали в час ночи в коридоре третьего этажа, Михаил Фёдорович? – вкрадчиво спросил мужчина.

– В час ночи я спал в своей комнате, ваше благородие, – последние два слова я выделил интонацией, намекнув на должное обращение.

– У нас совершенно другая информация, – с ехидной улыбкой сообщил мужчина в сюртуке, игнорируя мой намёк. – В коридоре третьего этажа был обнаружен слуга Его Величества без сознания с ушибленной раной на голове. Одежда разорвана в лохмотья, ковровые дорожки собраны в кучу, это явные признаки применения магии ветра, а как нам стало известно, именно вы обладаете такой магией.

– С чего вы взяли, что это сделал именно он? – довольно резко спросил Фёдор Алексеевич. – Михаил Фёдорович не единственный человек, обладающий магией воздуха, а уж с первой ступенью – тем более. И я со всей ответственностью заявляю, что он в это время спал в своей комнате.

– Он мог выйти незаметно, ваше сиятельство, – возразил офицер, который пришёл меня арестовывать. – К тому же я упомянул, что у нас есть свидетель, который его видел.

– Кто же этот свидетель? – напряжённо спросил князь, его щёки начали покрываться красными пятнами. – Хотелось бы в глаза посмотреть.

– Пока что эту информацию мы держим в тайне, – ответил сидевший за столом мужчина. – Но обязательно проверим.

– Мы можем посмотреть на место преступления? – спросил я. – Возможно, я на месте смогу доказать, что это не я.

– Это мы можем устроить, – сказал мужчина в сюртуке, посмотрев на часы. – Хоть я и сомневаюсь, что вам удастся убедить нас в обратном.

– И всё же, – с нажимом сказал Пожарский. – Ведите нас туда.

Мужчина в сюртуке и офицер стражи переглянулись, мужчина неохотно кивнул и поднялся из‑за стола, неспешно направляясь к двери. Он буквально всем телом говорил: «да что тут смотреть, что тут думать, под стражу бастарда и спать всем идти».

– Идём на место преступления, – сказал мужчина в сюртуке, который здесь был по ходу главный, и меня снова вывели в коридор.

Потом мы долго поднимались на нужный этаж, шли по коридору, впереди я увидел вздыбленные половики. Мы остановились метрах в пяти от устроенного здесь беспорядка. Раненого слуги на месте не было, на оголённом полу я увидел лишь небольшое пятно крови, пятно чуть меньше было и на стене, видимо здесь он ударился головой.

Внимательно приглядевшись, я понял, что никакая магия ветра здесь не причём.

– Ваше благородие, вы когда‑нибудь видели применение магии ветра? – спросил я мужчину в сюртуке, что стоял сейчас с недовольным видом в паре метров от меня.

– А что тут непонятного? – просил он недовольно. – В человека запустили вихрь, который разметал половики, швырнул человека, и тот ударился об стену головой, потерял сознание, что вас в этой версии не устраивает?