– У вас такой решительный и серьёзный вид, ваше сиятельство, – начала София, когда я, облаченный в синий тренировочный костюм шёл на встречу с Берштейном, наставником по магии, – словно вы идёте на войну с полянами по призыву царя‑батюшки и судьба всей Руси решается.

– Ну ты уж не преувеличивай! – невольно рассмеялся я. – Просто задумался. Князь предложил завтра в родную деревню съездить, вот я мысленно уже в пути. И в то же время уже на тренировке, представляю, как она изменится на второй ступени.

– Ой, а мне‑то как интересно, ваше сиятельство! – с довольной улыбкой произнесла девушка, пытаясь заглянуть мне в глаза и понять, что же меня волнует больше. – Я на каждую вашу тренировку хожу словно в театр какой, так это всё завораживает.

– И на дуэль бы посмотрела? – спросил я с ухмылкой. – На бои на поражение. Люди там ставки на бойцов делают.

– Ой, нет! – София сразу посерьёзнела и замотала головой. – На тренировке я же знаю, что ничего плохого не случится, разве что только случайно. А настоящий поединок – это очень страшно. Когда люди делают всё, чтобы уничтожить соперника… Жутко. Даже когда вы с Савелием сошлись на деревянных мечах, мне уже было страшно. А когда он огнём кинул, так я и вовсе чуть в обморок не упала. А на тренировке тоже страшновато, но как‑то спокойнее, интересно.

– Согласен, – кивнул я, входя в тренировочный зал.

Герман Рейнгольдович с задумчивым видом прогуливался по песку манежа, порой подхватывая его ботинком и отбрасывая в сторону, как делает человек, скучающий на пляже, перед тем как идти домой. Увидев меня, наставник едва заметно улыбнулся.

– Для пропуска вчерашнего занятия у вас была уважительная причина, Михаил Фёдорович, – сказал мужчина, остановившись посреди манежа и скрестив руки на груди. – Но сегодня усиления тренировки никто не отменял. Жду от вас полной самоотдачи, источник энергией за вас никто не наполнит.

– Да, мастер! – ответил я с довольной улыбкой, подходя к нему ближе.

– Тогда начнём со щита, а потом попробуем чередование защиты и атаки, – уже как обычно сухо констатировал наставник и, недолго думая, со свистом запустил в меня первую воздушную сферу.

Я уже привыкал потихоньку к резким выпадам наставника, пальцы тут же сложились в нужную фигуру и не долетев до меня совсем чуть‑чуть, сфера ушла в сторону и ухнула в каменную стену.

– Хочешь сказать, что я сегодня тебе рубаху в лоскуты не порву? – спросил мужчина с хитрой усмешкой.

– А может и не надо? – спросил я, отбив тем временем ещё две сферы, летевших одна быстрее другой. – Жаль труды местных белошвеек.

– У них работа такая, а праздность размягчает ум, – холодно ответил Герман Рейнгольдович, продолжая атаковать с нарастающим темпом. – Так что пусть стараются.

Сказав это, наставник запустил две сферы одновременно, но я их успешно парировал, а вот третья, которую я совсем не ожидал, сбила меня с ног и протащила по песку. Обещание мастера сбылось, рубашка была вдрызг. Втайне надеюсь, что он это сделал не для того, чтобы полюбоваться моим мускулистым торсом.

– Теперь понял, в чём несовершенство твоей защиты? – спросил Герман Рейнгольдович, как ни в чём не бывало.

– Не успел отбить третью, – ответил я, поднимаясь. – Надо быстрее реагировать и шевелиться.

– И это тоже, никто не спорит, – сказал наставник, глядя с ухмылкой на оставшиеся от рубашки лоскуты. – Но дело не только в этом. Может ведь случиться такое, что враг не один, а их несколько. И всей кучей они кидают в вас воздушные сферы, водные, огненные или просто сковородки. Тогда даже скорость реакции может не помочь.

– Ну, вроде как существует щит, который действует постоянно, – пожал я плечами. – Но я этого делать не умею. Видел в учебнике, там написано, что не раньше третьей ступени.

– Этот учебник написан не про вас, Михаил Фёдорович, – снова загадочно улыбнулся наставник. – Сферы, простые щиты…

– Понял, – кивнул я и начал судорожно рыться в памяти, что же я там читал про круговой воздушный щит. – Попробую.

Я расположил ладони по бокам от головы и произвёл движение, описанное в учебнике, направив перед этим в руки маны от души. Вокруг меня засвистел напоминающий колодец вихрь, быстро набирая обороты. Сузить верхнюю часть, не сжимая сам вихрь, у меня так и не получилось, поэтому я продолжал разгонять то, что есть. Получилось пока некрасиво, но у меня уже был восторг от того, что щит есть, я смог его поставить, будучи на второй ступени!

Быстро вращающийся поток вскоре стал почти непрозрачным за счёт поднятого с пола песка. А вот это уже совсем нехорошо, видимость начала сильно хромать, я еле разглядел, как мой наставник сделал движение рукой и в меня полетела воздушная сфера.

«Ну теперь мне это не страшно», – подумал я за мгновение до того, как сфера врезалась в мой новорождённый круговой щит, отклонившись от курса недостаточно сильно, долбанула меня в левое плечо, развернув на месте, и обдав меня песком с ног до головы.

Какой уже там щит? Я начал отплёвываться от песка, вытряхивать его из уцелевших карманов и из волос, куда его набилось довольно много.

– Для первого раза довольно неплохо, – усмехнулся Герман Рейнгольдович, глядя, как я освобождаюсь от поднятого мной же песка. – Но есть много недочётов. Вихрь нельзя опускать до самой земли, чтобы не терять видимость из‑за песка или пыли. Скорость должна быть больше, поверхность ровнее, а наверху надо сузить. Вспомните, как вы делали первую воздушную сферу.

– Понял! – воскликнул я, хлопнув себя ладонью по лбу. – Сделать его шире, поднять и попытаться сделать такую же сферу, но не до конца, чтобы ноги не трепало.

– Совершенно верно, Михаил Фёдорович, – медленно протянул наставник, продолжая ухмыляться, потом резко хлопнул в ладоши. – Работаем!

Тренировка у Берштейна меня вымотала как следует. Тело требовало увеличить количество омовений на сегодня. Из башни я вышел в гордом одиночестве, довольный новыми достижениями и уставший, как после разгрузки вагона. София куда‑то улепетала ещё во время тренировки, но я прекрасно знал дорогу и уверенно шёл по направлению к своим покоям практически на автопилоте.

Проходя мимо одного из ответвлений коридора, я услышал, как кто‑то демонстративно покашлял. Странно, не заметил боковым зрением силуэтов, хотя и этот отрог основного коридора был относительно тёмным. Я остановился и обернулся, из скрытой тенью ниши вышел Константин.

В первое мгновение я невольно напрягся, припоминая былое, но спокойное, даже слегка виноватое лицо парня не предвещало новых проблем.

– Приветствую, – сказал я, шагнув к нему навстречу. – Чем‑то могу помочь?

– Я хотел с тобой поговорить, – тихо произнёс Константин, озираясь по сторонам. – Если ты не очень сильно торопишься, конечно.

– Тороплюсь немного, – сказал я, вспоминая про душ, в который я так стремился. – Но ничего страшного, найду время поговорить.

Костя отступил назад в полутёмный коридор, и я шагнул следом, удерживая на всякий случай дистанцию, пальцы на руках уже сложились особым образом, чтобы в любой момент сделать отражающий щит. Пульс немного участился, но скорее по сформировавшейся привычке, ведь внешний вид парня ничего дурного не предвещал.

– Я хотел перед тобой извиниться, – тихо сказал Костя, когда мы отошли в сторону от основного коридора к каким‑то подсобным помещениям.

Я сначала открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но потом решил предоставить ему слово и не мешать. Готовность поставить щит пока не отменял.

– Это всё так глупо получилось, – продолжил парень, немного понурив голову и отведя взгляд в сторону. – Даже не глупо, а отвратительно. Но и ты пойми меня, я же… – от вдруг поднял на меня испуганный и виноватый взгляд. – Я же боялся, что мы станем не нужны. Что придёт другой человек, а мы будем не то, чтобы пятое колесо у телеги, а испорченное, совсем не нужное, – парень чуть скривился и нервно сглотнул.