А теперь о главном — с движением воздуха я тренировался каждый день. И каждый день пытался сделать что-то новое под чутким руководством деда Филиппа. Он взялся за меня как следует, а ещё говорит, что из него наставник так себе, значит прибеднялся.

В очередной день, выйдя подальше за околицу, я создал вихрь больше метра в диаметре и продержался он больше пяти секунд, плавно смещаясь в сторону, оставив на траве примятую полосу. Моей радости не было предела! Я огляделся по сторонам, не видит ли кто, потом ещё раз повторил.

Принцип мне теперь понятен и надо расширять навыки, теперь я постараюсь реализовать некоторые другие свои задумки, правда в книге об этом ничего не упоминается. Но на то и есть фантазия, чтобы выходить за рамки. А вот когда получится, первыми узнают дед Филипп и уже реально любимая сестрёнка, с которой мы теперь были не разлей вода. А, ну да, Стёпке тоже потом покажу.

Борис Николаевич Каменский, правая рука князя Пожарского, собрал своих людей перед тем, как выдвигаться из замка на поиски пресловутого бастарда с высоким потенциалом. Людям надо донести суть предстоящих поисков, но не доводить истинного смысла, чтобы не было лишних пересудов, а это очень тонкая грань. Дело осложнялось кроме всего прочего ещё и тем, что до инициации потенциал можно выяснить весьма относительно.

Ну ничего, опыт в подборе магов среди простых уже имеется, так что задание вполне выполнимое, но, чтобы сделать так, как надо, необходимо много времени, а его сейчас катастрофически мало. Да и особых камней для выявления высокого потенциала всего пять, так что придётся ограничиться пятью поисковыми отрядами, один из которых Каменский решил возглавить сам лично.

— Но-о-о! — резкий окрик кучера заставил барона поморщиться. — Давай, родимые!

— Что ж он так орёт то, как оглашенный, — покачал головой помощник Каменского, тот, что постарше.

— Борис Николаевич, а такое вообще возможно? — неуверенно спросил помощник, что помладше. — Где ж это видано, чтобы среди крестьян или купеческих такого мага сыскать?

— Твоё дело маленькое, Виктор Тимофеевич, — ответил за барона старший помощник. — Делай, что велено, да вопросов лишних не задавай!

— Понял, — обиженно буркнул Витя и уставился в окно, за которым уже было видно ворота.

Пять одинаковых дилижансов с гербом княжеского рода Пожарских выехали из ворот замка, вспугнув клевавших рассыпавшееся с подводы зерно голубей, заставив шарахнуться в разные стороны идущих на заутреннюю крестьян, и сразу разъехались в разные стороны. Расположение мощного хорошо укреплённого замка на возвышенности — это очень удобно для обороны, но есть и отрицательный момент — имелись лишь одни единственные ворота.

Борис Николаевич распределил направления, себе выбрал южное, но куда конкретно ехать сам так и не определился, доверившись интуиции, которая раньше его никогда не подводила. Очевидно, что ехать надо подальше, поблизости все деревни по десять раз проверяли. Кучеру велел сначала ехать в Боровский уезд, а дальше уже придётся решать.

Покоя не давала мысль — а вдруг ничего не получится? Может этот Витька и прав? Ведь при каждых таких поисках старались отобрать кандидатов с наивысшим потенциалом, а больше пятой ступени очень редко удавалось разыскать, а сейчас речь идёт о девятой как минимум. Успокаивал тот факт, что каждый раз смотрели юношей от восемнадцати и в последний раз больше двух лет назад. А вдруг за это время подрос подходящий самородок? Стоит расширить поиск и проверять всех, кто старше шестнадцати, младше смысла уже не имеет.

— Но ведь должен же я был… — начал Каменский и осёкся, увидев косые взгляды помощников.

— Что должны были, ваше благородие? — переспросил, не удержавшись, молодой помощник, за что и получил локтем в бок от старшего.

— Да так, ничего, — Борис Петрович махнул рукой.

Хорошо, что всё вслух не сказал, даже сердце чаще забилось. А что я должен был? Так хоть как-то успокоить князя, который уже потерял последнюю надежду на удержание княжество в руках рода. Каждый из его детей теперь мог стать максимум графом, но никак не князем. А когда барон предложил ему поискать подходящего бастарда, хоть и неизвестно в каком поколении, Пожарский хоть немного ожил.

Эх, Фёдор Алексеевич, надо было вам, как и ваши беспутные предки, девок по сёлам ездить портить, глядишь и правда подходящий бастард бы нашёлся, а так дело почти безнадёжное. Жаль, что право первой брачной ночи уже лет пятьдесят, как отменили. А если бы не это, так и не было бы сейчас у князя целого отряда боевых магов, да других, в хозяйстве полезных.

Понимая, что едет практически «туда, не знаю куда», Каменский немного загрустил. Скорее всего и правда бесполезная это затея, но ради своего князя барон был готов пойти на всё, даже поехать за тридевять земель за несуществующими молодильными яблоками. Дополнительным стимулом к поискам была напутственная угроза «не сносить головы». От такого обещания князя становилось ещё грустнее, сам ведь напросился.

Ехали долго и наконец вместо бесчисленных ухабов колёса дилижанса застучали по брусчатке мостовой. Барон отодвинул шторку и увидел двухэтажные дома купцов и других не бедных мещан. Это был тот самый Боровск. Карета вдруг остановилась, и кучер, спрыгнув с козел, заглянул в окошко.

— В управу едем, ваше благородие? — спросил мужчина в возрасте с обветренным и загорелым лицом.

Барон выдержал паузу, внимательно прислушиваясь к своей интуиции. Желания проверять на наличие дара городских почему-то не появилось.

— Нет, — покачал головой Каменский. — Езжай дальше, до какой-нибудь деревни, там и начнём.

— Как скажете, ваше благородие, — кивнул кучер, снова забрался на козлы и дилижанс покатил дальше.

— Чует моё сердце, — сказал барон уже своим помощникам, удивившимся его решению, — что в уездном городе мы ничего путного не найдём, уже всех проверяли и не один раз, будем копать глубже.

Следующая за Боровском достойная внимания деревня находилась аж в десяти верстах, которые уже показались кругосветным путешествием. Каменский и два его помощника успели отобедать прямо в дороге, не обращая внимание на тряску и скаканье по ухабам, теперь же с удовольствием вышли из дилижанса, встав наконец на твёрдую землю.

Староста Гороховки был человеком гостеприимным и завидев дилижанс с гербом рода Пожарских сразу предложил присоединиться к застолью, которое было организовано по поводу дня рождения его младшего сына. От столованья с сельчанами господа отказались, а вот именинник их очень заинтересовал.

— Собери пока по селу всех юношей от шестнадцати и старше, — сказал старосте помощник Бориса Петровича. — А нам дай где-нибудь в спокойной обстановке с именинником поговорить, у нас подарок для него есть.

— Да это что ж, прямо с именин хотите на службу княжескую парня забрать? — с дрожью в голосе спросил переволновавшийся отец семейства, сразу догадавшись, о чём разговор может быть. — Да по что ж, ваше благородие? Мал же ещё совсем!

— Это мы сами будем судить, кто мал, а кто нет, — безразличным тоном сказал Каменский. — А коли спорить собрался, так мы всех твоих детей заберём, да на охрану дальних рубежей отправим.

— Помилуйте, да кто ж спорит-то, ваше благородие! — всплеснул руками мужчина, готовый уже сквозь землю провалиться. — Не извольте переживать, сейчас всё сделаем как положено. А крепкие ребята у нас в деревне имеются, рубежи найдём кому охранять. А вы пока в горницу проходите, сейчас я Яшку своего к вам пришлю, посмотрите. Сами и убедитесь, что там некого на рубежи слать, слаб он.

— Вот и посмотрим, — холодно сказал барон, одарив собеседника таким взглядом, что староста съёжился, затрясся ещё сильнее и рванул с места выполнять поручения.

Буквально через пару минут по другую сторону стола от Каменского сидел худосочный паренёк с усыпанной веснушками переносицей и впалыми щеками. Такого самого от дуновения ветра надо охранять, а не то, что на рубежи.