Степан, управлявший лошадьми, тоже почувствовал неладное, движение дилижанса резко замедлилось. Мост впереди полностью заволокло туманом, в котором двигались едва заметные мутные тени. Мы все уже сидели с обнажёнными клинками в руках и готовые выпрыгнуть из дилижанса в любой момент.

– Ну что, студент, – хищно ухмыльнулся Каменский, бросив на меня задорный взгляд. – Не зря учился фехтовать? Вот сейчас и продемонстрируешь своё искусство!

– Такое впечатление, что вы радуетесь, – с сомнением произнёс Виктор Тимофеевич. – Или я ошибаюсь?

– А чего ж не радоваться? – неожиданно хохотнул Борис Николаевич. – Надерём сейчас задницы куракинским, пусть знают наших!

– Там Степан один, – сказал я, кивая в сторону козел.

– Один, но не одинок, – ответил барон всё с той же улыбкой. – В козлах мощный щит. Пока он там, ему трудно навредить. Так, выходим, ребята!

Мы дружно высыпали из дилижанса на ещё не совсем подсохший тракт. Витя поскользнулся, и я поймал его за локоть, помог восстановить равновесие.

– Спасибо, – буркнул парень, всматриваясь в туман и держа меч прямо перед собой.

– Вперёд меня никому не лезть! – строго заявил Каменский, теперь его лицо было полностью сосредоточенным, никаких улыбок.

Позади нас раздался оглушительный треск, словно ломается тысяча стеклянных трубок. Я резко обернулся и увидел формирующуюся в десяти шагах от нас ледяную стену с торчащими вперёд острыми пиками.

– Отрезали пути к отступлению, – ухмыльнулся барон. – Не очень‑то и хотелось! Они нас ждут на мосту, идём.

Я только теперь обратил внимание, что после прикосновения к кристаллу, клинок моего меча охватило голубой аурой. По мечу Вити бегали крохотные язычки пламени, а у Остапа Афанасьевича – мелкие разряды.

Мы неторопливо направились вперёд. Степан спрыгнул с козел и пошёл рядом с Каменским, меч в его руке засветился сиреневым, очень интересно. И очень страшно на самом деле. Ступив на старые доски моста, барон остановился.

– Наши противники не хотят нам показать своё лицо? – крикнул в туман Борис Николаевич. – Михаил, твой выход!

Я сразу понял, что от меня требуется. Я перехватил меч левой рукой, сделал пару шагов в сторону, чтобы не задеть наш авангард и отправил вперёд небольшую стайку тонких смерчей, которые, извилисто танцуя, разорвали в клочья магический туман, скрывавший за собой солидный отряд. Стоявшие впереди воины взмахом пылающих мечей смахнули смерчи в сторону и те мгновенно растворились в воздухе.

– Бастарда отдай и можешь идти, – сказал стоявший впереди маг, лица которого не было видно из‑за глубокого капюшона.

– Может тебе ещё подштанники постирать? – ехидно поинтересовался Каменский.

– Твари куракинские, – сплюнул Степан, крутанув мечом. Его клинок тут же окутался гудящим фиолетовым маревом.

– Тебе же хуже, – буркнул маг и лёгким взмахом руки бросил вперёд с десяток ледяных стрел, размером с дорожный конус каждая.

Степан резко взмахнул своим сиреневым мечом, описав в воздухе широкую дугу. Мерцающий щит расщепил ледяные стрелы в мелкие снежинки. Он же остановил потоки огня, которые направили в нас двое магов из‑за спины своего предводителя.

Всё это было так красиво и в то же время чудовищно. Я словно оказался сейчас в виртуальной реальности в компьютерной игре, но уж слишком реалистично.

Каменский поднял над головой какой‑то жезл и воздух дрогнул от стремительно распространяющейся ударной волны. Щит, огонь, туман – всё исчезло, словно смыли водой. Барон перехватил меч поудобнее и рванул вперёд, прямо на главаря, схлестнув свой пламенеющий меч с его призрачно‑серым.

Замерший на мосту отряд дружно скинул капюшоны и рванул в атаку, обнажая усиленные магией клинки. На их пути встал Степан, бешено вращая сиреневый клинок, оставляющий в воздухе светящиеся всполохи. Сразу несколько противников набросились на него, но один из них тут же отшатнулся в сторону с отрубленной рукой, искрящийся меч с лязгом упал на доски моста. Ещё один через мгновенье лишился головы, а следующий попался посерьёзнее, своим натиском он смог Степана даже немного оттеснить назад. Я попытался швырнуть в атакующего воина воздушную сферу, но она распалась, не успев даже окончательно сформироваться.

– Барон блокировал стихии! – крикнул Остап Афанасьевич. – Надежда только на клинки, вложи в него свою силу!

Степан продолжал биться с могучим воином, что был почти на голову выше него, а остальные начали сторонкой обходить схватку и направились к нам. Похоже, здесь всё продумано.

Виктор и Остап шагнули вперёд, выписывая мечами восьмёрки. Лицо моего соседа по кровати сейчас было не узнать: решительный и непоколебимый воин, а не брюзжащий аристократ. Я подал ману в меч и поспешил за ними, занимая среднюю позицию, бой начался.

Не зря всё‑таки гонял меня по арене Иван Захарович, сейчас это очень пригодилось. Нападающий на меня противник был силён, сыпал на меня град мощных ударов, но я блокировал все до единого.

Мой приём, с помощью которого я защищал тогда тренировочный меч от преждевременного разрушения, сейчас прекрасно работал. Клинок противника соскальзывал с моего слегка позвякивая. В глазах рассчитывающего на лёгкую добычу бойца теперь я видел удивление.

– А если вот так? – спросил я то ли у него, то ли у себя.

Я резко взмахнул клинком, посылая в него заряд маны, и он словно продолжился вперёд невидимым воздушным лезвием, рассекая нагрудник противника, по которому тут же побежали струйки крови.

Противник отшатнулся, прижимая руку к груди, в этот момент пламенеющий клинок Виктора описал широкую дугу и рука моего оппонента, всё ещё сжимавшая искрящийся меч, грохнулась на доски вместе с грозным оружием. Вражеский боец с надсадным криком рухнул на колени и склонился вниз.

На отдых у меня было меньше секунды, через осевшего на землю буквально перепрыгнул следующий искатель приключений, обрушивая на меня мощный удар сверху‑вниз. Его клинок прошёл вскользь по моему блоку, уходя в сторону, а я немедленно повторил свой удачный эксперимент, и длинная полоса пересекла доспех противника с живота до груди.

Не ожидавший такого быстрого поражения боец скрючился, уронив меч, а оттеснивший своего противника Остап Афанасьевич отрубил ему голову, обдав веером тонких молний из меча.

– А у нас неплохая команда! – воскликнул Витя, уже принимая бой с новым противником. – Молодец, бастард!

Впервые за всё время нахождения здесь слово бастард прозвучало как похвала. Воодушевившись первыми успехами, я теперь решил помочь своим соратникам. Таким же воздушным лезвием я раскроил колено противнику Виктора, а тот его добил одним ударом.

На Остапа Афанасьевича навалился боец посильнее и начал оттеснять, периодически косясь на меня. Я припал на одно колено и пустил воздушное лезвие ему по ногам, полностью перерубая ту, что ближе. Голова покинула воина секундой позже.

Ещё двоих бойцов, чудом просочившихся мимо Степана и барона, мы быстро прикончили общими усилиями, второму из них я вскрыл своим приёмом горло. В пылу боя всё кажется нормальным, а когда до меня дошло, что я только что лишил человека жизни, пусть даже врага, мне стало дурно.

– Эй, шустрый бастард, ты в первый раз кровь видишь? – удивлённо воскликнул Виктор, обернувшись ко мне. – Чего так запереживал? Он же шёл тебя убить, ты опередил, о чём сожалеть?

– Дебют, – выдавил я с трудом, потом наклонился через перила моста и выдал в реку большую часть утренней яичницы.

Меня всю жизнь учили ценности чужой жизни и здоровья. не убий, не навреди. А тут двоим нагрудники вскрыл, потом нога, горло. В бурлящие воды вышли остатки яичницы.

– Крепись боец, это только начало, твоя жизнь будет долгой! – подбодрил меня Остап Афанасьевич, похлопав по плечу. – Поддержим наших.

Не дожидаясь моего ответа, старик, который только что бился, как молодой, бодрым шагом двинулся вперёд, где продолжали сражаться барон и Степан. Каменский теснил противника, уводя в сторону, а бывалый вояка сражался сразу с несколькими бойцами, уйдя в глухую оборону, не давая при этом никому прошмыгнуть мимо себя.