— Ева! — раздался знакомый голос, и она обернулась.

Ася бежала к ней, сияющая, счастливая, а за ней, чуть поодаль, шёл Денис. Он был в своей обычной одежде — джинсы, простая футболка, — но сегодня в нём было что-то новое. Какая-то напряжённость, которой Ева раньше не замечала.

— Вы пришли! — Ева обняла подругу, потом посмотрела на Дениса. — Привет.

— Привет, — ответил он, и его взгляд скользнул куда-то в сторону, где за столиком раскладывал закуски Глеб.

— Ева, мы теперь пара! — выпалила Ася, и её глаза засияли. — Официально! Денис сказал, что больше не хочет ждать и мы решили...

— Решили попробовать, — закончил Денис, и его голос был нервным, хотя в нём всё ещё чувствовалась какая-то сдержанность. Он посмотрел на Еву с вызовом. Или ей так показалось. Она сначала растерялась, потом улыбнулась.

— Класс! Поздравляю. — она посмотрела на ребят, на сияющую Асю, на Дениса. — Я рада за вас. Правда.

— Теперь будем ходить на двойные свидания! — тороторила Ася, широко улыбаясь.

Глеб, заметив их, подошёл как раз на этом моменте.

— Ого, — сказал он, и его голос был ровным, без привычной насмешки. — Что я пропустил?

— Как всегда, всё самое интересное, — усмехнулась Ася. — Ладно, мы пойдём, — Ася взяла Дениса за руку. — Хотим всё посмотреть. Ева, ты сегодня выступаешь?

— Да, через час, — кивнула Ева. — С Молнией.

— Круто, мы будем стоять в первом ряду! — пообещала Ася и утащила Дениса в сторону шатров.

Глеб проводил их взглядом.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказал он.

— Да, — согласилась Ева, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть, про которую Глеб не успел спросить.

Вскоре приехали инвесторы. Супружеская пара — Владимир Петрович и его жена Елена Андреевна — вышли из чёрного внедорожника, и их лица были доброжелательными, почти по-домашнему тёплыми. С ними был Сергей Смирнов. Он, как всегда, в идеальном костюме, с непроницаемым лицом и лёгкой полуулыбкой, которая не затрагивала холодных глаз.

— Какое чудесное место! — воскликнула Елена Андреевна, оглядываясь по сторонам. — Атмосфера просто волшебная.

— Добро пожаловать, — Ева вышла вперёд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы очень рады, что вы приехали.

— Ева, вы сегодня будете выступать? — спросил Владимир Петрович, и в его голосе слышался искренний интерес.

— Да, с нашим жеребцом Молнией, — ответила она. — Он у нас главная звезда.

— С нетерпением ждём, — улыбнулась Елена Андреевна.

Сергей, стоявший чуть поодаль, не проронил ни слова. Только его взгляд скользнул по Еве, по Глебу, который подошёл к ней, и на секунду задержался на их руках, сомкнутых в коротком, но заметном жесте.

Ярмарка шла своим чередом. Дети катались на лошадях, фермеры продавали мёд и сыры, Нина Васильевна раздавала пироги один за другим, и дедушка, который сначала держался отстранённо, постепенно начал оттаивать, даже улыбнулся, когда кто-то из гостей похвалил его лошадей.

А потом настало время выступления.

Ева подошла к Молнии. Он стоял в загородке, вычищенный до блеска, с лентой, вплетённой в гриву, и его глаза, огромные, чёрные, смотрели на неё с привычным доверием. Она погладила его по бархатному носу, шепнула:

— Ну что, красавчик? Покажем им, на что мы способны?

Молния фыркнул, и она приняла это за согласие.

Она вскочила в седло легко, без стремян, и они вышли на арену. Толпа зааплодировала. Ева улыбнулась, поправила поводья, и они начали.

Сначала всё шло по плану. Шаг, рысь, повороты — Молния слушался, двигался плавно, грациозно, и Ева чувствовала, как гордость разливается в груди. Она видела лица гостей — восхищённые, удивлённые, радостные. Видела Глеба, который стоял у ограждения, не отрывая от неё взгляда. Видела дедушку, который кивнул, одобряя.

А потом что-то пошло не так.

Молния споткнулся. Совсем чуть-чуть, но Ева почувствовала. Его дыхание стало тяжелее, шаги — менее уверенными. Она наклонилась вперёд, шепнула:

— Ты как, милый?

Он не ответил. Только мотнул головой, будто отгоняя что-то.

Она попросила его сделать пассаж — элемент высшей школы верховой езды, который они оттачивали неделями вместе с дедушкой и Владом. Молния замер. На секунду. А потом встал на дыбы.

Толпа ахнула. Кто-то из детей испуганно вскрикнул. На секунду, Вячеслав Золотов забыл, как дышать. Но Ева не растерялась. Она не сжала поводья в панике, не закричала. Она наклонилась вперёд, обхватила шею жеребца и замерла, доверяя ему, словно говоря: «Я с тобой. Ты справишься».

Молния замер на секунду, потом опустился на четыре копыта, тряхнул головой и... продолжил движение. Как ни в чём не бывало.

— Это часть выступления, — громко сказал Глеб, обращаясь к растерявшимся гостям, но его сердце в этот момент колотилось, как бешеное. — Эффектный приём.

Кто-то засмеялся, напряжение спало. Глеб заметил, как Вячеслав Золотов развернулся и направился в дом, не в силах больше смотреть на арену. Ева, собрав всю волю в кулак, закончила выступление. Оно не было идеальным. Но оно было честным. И когда она спешилась, подошла к морде Молнии и поцеловала его в бархатный нос, аплодисменты грянули такие, что, казалось, их слышно было в соседней деревне.

Глеб подошёл к ней, когда она вывела Молнию с арены.

— Ты молодец, — сказал он, и в его голосе было столько гордости, что у Евы перехватило дыхание.

— Что-то не так, — ответила она, глядя на жеребца. — Сёма был прав. Молния чувствует себя неважно. Я вызвала ветеринара, он приедет после ярмарки.

--

Под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона, Ева и Глеб стояли у беседки, разговаривая с инвесторами. Владимир Петрович и Елена Андреевна были настроены дружелюбно, задавали вопросы, интересовались планами.

— У вас здесь замечательная атмосфера, — сказала Елена Андреевна. — Семейная. Детям нравится, взрослым — тоже.

— Мы хотим развивать клуб, — Ева говорила уверенно, хотя внутри всё трепетало. — Проводить занятия для детей, организовать конные походы, может быть, даже открыть небольшую гостиницу для туристов. И мы с дедушкой были бы рады, если бы вложились в наш проект.

— Звучит интересно, — кивнул Владимир Петрович. — Мы подумаем над вашим предложением.

— Это прекрасное вложение, — добавила Ева, чувствуя, что земля уходит из-под ног, но она держится. — Конный спорт становится всё популярнее, и у нас есть все шансы...

Она не договорила.

Потому что в этот момент появились они.

Те самые местные «постояльцы» из амбара — двое здоровенных мужиков с красными лицами, в помятых рубахах и с руками, вечно сжатыми в кулаки. Они вразвалочку вошли на территорию клуба, громко переговариваясь и никого не стесняясь.

— О, смотри-ка, праздник! — прогудел тот, что покрупнее, по кличке Косой. — А нас не позвали?

— Не позвали, Косой, — подхватил второй. — Ну ничего, мы не гордые, сами пришли.

Гости, стоявшие рядом, испуганно расступились. Кто-то из детей заплакал. Инвесторы нахмурились.

Глеб шагнул вперёд, заслоняя собой Еву.

— Какие люди, — сказал он, и в его голосе появилась та самая наглая усмешка, которая, казалось, могла заморозить кипяток. — И кто же вас выпустил из вашей конуры?

— Ты, москвич, иди отсюда, пока цел, — Косой шагнул к нему. — Мы с дедом потолковать пришли. По-соседски.

— Дед занят, — Глеб не двинулся с места. — А я вас слушаю. Только быстро. У нас, видите ли, мероприятие для приличных людей.

Петрович шагнул вперёд, и его рука потянулась к столу с закусками.

— А мы и есть приличные. Соседям помочь хотим. А то слышали, землю продают...

— Земля не продаётся, — отрезал Глеб. — А если вы сейчас же не уберётесь, я вызову полицию.

— Ой, напугал, — Косой засмеялся, и его смех был пьяным, хриплым.

Глеб посмотрел на детей. На их испуганные лица. На Еву, которая стояла за его спиной, готовая вмешаться. И решил — драка сейчас будет лишней. Он не хотел портить атмосферу праздника. Не хотел, чтобы дети видели это.