Они прошли через ворота, мимо фонтана, по выложенной камнем дорожке. У входа их встретил охранник — высокий, серьёзный, в чёрном костюме и с гарнитурой в ухе. Он сверился со списком, кивнул и открыл дверь.

Внутри было ещё красивее. Мраморные полы, огромная люстра, свисающая с потолка, лестница, уходящая наверх, и запах — дорогой, цветочный, с нотками ванили и ещё чего-то неуловимого. Где-то в глубине дома играла музыка, слышались голоса, звон бокалов.

— Девушки, за мной, — раздался голос из-за плеча. Рядом стояла женщина в строгом чёрном платье, с безупречной укладкой и таким же безупречным маникюром. — Организатор ждёт.

Они прошли через холл, свернули в коридор, потом ещё раз свернули, и наконец оказались в небольшой комнате, которая, судя по всему, была гримёркой или подсобкой, временно превращённой в место сбора персонала.

В комнате уже были девушки. Пять или шесть, все красивые, все накрашенные, все в одинаковой форме — о которой Ева пока не знала, но которая, судя по тому, как девушки поправляли друг другу лямки бюстгалтера, чтобы грудь смотрелась выгоднее, была довольно… откровенной.

В центре комнаты стояла женщина. Лет сорока, с короткой стрижкой, в брючном костюме и с планшетом в руках. Она обвела вошедших взглядом — быстрым, оценивающим, профессиональным. Её глаза скользнули по Асе, задержались на её рыжих волосах, затем перешли на Еву — и здесь задержались чуть дольше. Ева почувствовала себя лошадью на выставке, которую оценивают перед покупкой.

— Золотова и Ковалёва? — спросила женщина, сверяясь с планшетом.

— Да, — ответила Ева. — Мы по объявлению.

— Знаю, — кивнула женщина. Голос у неё был деловой, без лишних эмоций. — Я Анжелика, организатор. Правила простые: работаете до трёх ночи, разносите напитки, улыбаетесь, не выпендриваетесь. После мероприятия я проверяю всех. Особенно новеньких. — Она посмотрела на Еву и Асю. — Карманы, сумки, всё личное. Если пропадут хоть одна запонка или одна вилка — отвечаете. Вопросы?

— Нет, — тихо сказала Ася.

— Хорошо. — Анжелика кивнула. — Обычно я не беру людей по объявлению, но две мои девочки заболели, так что работаем с тем, что есть. Форма в шкафу, — она указала на металлический шкафчик в углу. — Переодевайтесь. Через двадцать минут выходите в зал.

Она вышла, и дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

— Строгая какая, — прошептала Ася, но тут же бросилась к шкафу. — Давай посмотрим, что за форма!

Она открыла дверцу, и Ева увидела.

На вешалках висели ковбойские шляпы — светло-коричневые, с загнутыми полями. Под ними — аккуратно сложенные стопки одежды. Ева взяла верхнюю.

Шорты. Очень короткие шорты. Такие короткие, что они больше напоминали нижнее бельё, чем часть рабочей формы. Рядом лежала рубашка — клетчатая, красная, с завязками. Ева развернула её и поняла: рубашка должна завязываться на груди, оставляя живот открытым.

— Это… — начала она.

— Текила гёрл! — радостно объявила Ася, уже примеряя шляпу. — Это же так секси! Классно!

— Классно? — Ева повернулась к подруге с такой скоростью, что шляпа чуть не слетела с Асиной головы. — Ася, это не форма официантки. Это форма для стриптизёрши!

— Стриптиз только за дополнительную плату, — усмехнулась Ася, но под пронзительным взглядом подруги быстро стала серьёзной. — Ева, мы здесь ради денег, помнишь? Счета. Корм для Молнии. Сёма. Дедушка.

Ева замолчала. Сжала зубы так сильно, что заныли скулы.

— Деньги не пахнут, — сказала она наконец, беря шорты и рубашку.

— Вот именно, — кивнула Ася. — Давай переодевайся. У нас пятнадцать минут.

Они переоделись молча. Ева старалась не смотреть в зеркало, но всё же бросила взгляд — и тут же отвела глаза. Отражение было чужим. Платье, в котором она приехала, осталось в сумке, а на её месте была другая девушка — в джинсовых шортах, которые едва прикрывали ягодицы, в клетчатой рубашке, завязанной узлом на груди, и в ковбойской шляпе, низко надвинутой на глаза. Её русые волосы, распущенные по просьбе Аси, падали на плечи, и это делало её похожей на героиню какого-то дешёвого фильма. Порно фильма.

— Ты красотка, — сказала Ася, поправляя на ней шляпу. — Серьёзно. Если бы я не знала, что ты чистишь конюшни и спишь на сене, я бы подумала, что ты модель.

— Ася, — глухо сказала Ева, — я хочу тебя убить.

— Потом убьёшь. А сейчас — улыбнись. Нам нужно отработать пятнадцать тысяч. И чаевые.

Они вышли в зал, и Ева сразу поняла, что обратного пути нет.

Зал был огромным. Высокие потолки, лепнина, панорамные окна в пол, выходящие в сад. Всё здесь кричало о том, что в таких домах обычно проводят банкет. Но сегодня не тот случай. Этой ночью всё здесь дышало дерзостью, опасно, но очень стильно контрастирующей с атмосферой дорогого особняка. Полумрак, неоновые подсветки, громкая музыка, в центре, на стеклянном столе — хрустальная башня из бокалов с шампанским, окружённая маленькими декоративными свечами. Весь дом уже был заполнен молодыми людьми в откровенных нарядах. Большая часть из них танцевала, остальные, разбившись на небольшие группки, смеялись, пили алкоголь, который был здесь повсюду, курили кальян, обсуждали что-то своё и звонко смеялись.

Ева выдохнула, взяла поднос с уже приготовленными стопками текилы, солью и лаймом и вышла на линию огня.

Первые полчаса прошли на удивление гладко. Она ходила между гостями, предлагала напитки, улыбалась, кивала, произносила заученное «Текила?» — и люди брали. Никто не приставал, никто не хватал за руки, никто не смотрел на неё как-то особенно. Но её никак не покидало ощущение, что многих гостей она уже где-то видела, но никак не могла вспомнить где именно, поэтому решила оставить эту попытку. Деньги и правда не пахли, и Ева начала понемногу расслабляться.

Она как раз протягивала стопку какому-то парню с розовыми волосами, когда краем глаза уловила знакомый силуэт.

Высокий. Широкоплечий. Тёмные волосы. И эта походка — уверенная, ленивая, будто весь мир вращается вокруг него.

Глеб Смирнов стоял в центре зала, в окружении трёх девушек, и лениво потягивал что-то из высокого бокала.

Ева почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Девушка, вы меня слышите? Может быть, мы… — молодой человек перед ней положил ей в карман внушительную стопку чаевых, но она не заметила.

— Простите, а кто этот парень? — Ева кивнула в сторону Глеба.

Розоволосый проследил за её взглядом и усмехнулся. — Это же сын Смирнова. Это его вечеринка. — Ответил он не раздумывая.

— Чёрт, извините. Мне пора идти, — выдавила она, вручая ему напиток, и тут же развернулась, скрываясь за ближайшей колонной.

— Ася! — зашипела она в рацию, которую им выдали перед выходом. — Ты издеваешься надо мной?

— Что? — голос подруги звучал весело, она явно была в своей стихии.

— Это вечеринка Смирнова!

На том конце провода повисла тишина.

— Ася!

— Я… я не знала, — Ася старалась выдать растерянность, но её актёрский талант заканчивался драмкружком в начальной школе. — Ева, честно, я не знала, что это его вечеринка.

— Ты врёшь.

— Ну… ладно, вру, я знала… Но что такого? Ты не хотела идти бесплатно, а я заставила тебя сделать это за деньги! Кто молодец? Я — молодец.

— Ася! Я сказала, что не появляюсь на его вечеринке даже под угрозой смерти, но благодаря тебе оказалась в центре Садом и Гоморра в идиотском наряде стриптизёрши!

— Ладно-ладно, прости! Но что теперь делать? Мы уже здесь, мы переоделись, мы работаем. Уйдём — денег не заплатят. А нам нужны деньги.

Ева закрыла глаза. Прислонилась спиной к холодной колонне и глубоко вдохнула.

— Ладно, — сказала она. — Ладно. Работаем. Просто постараемся не попадаться ему на глаза. Он нас не видел?

— Вроде нет. Он с какими-то девушками. Они слетелись, как мухи на...

Ева не дала ей закончить.

— Хорошо. Не отсвечиваем. Делаем вид, что мы здесь случайно.

— Мы и есть здесь случайно. Просто это счастливая случайность, — заметила Ася.