Тина села. Её лицо, только что расслабленное, стало серьёзным, почти печальным.

— Да, — сказала она. — Режиссёр решил, что хочет снимать более серьёзные проекты. И просто выставил меня и всех моих коллег на улицу.

— Как он мог? — Ева тоже села и возмутилась искренне, от всей души. — Сериал же был таким популярным...

— К сожалению, профессия актёра нестабильна, — Тина вздохнула, и в этом вздохе была многолетняя боль, которую она, казалось, носила в себе, как драгоценность, о которой никто не знает.

— А потом вы продолжили сниматься? — спросила Ева, хотя уже догадывалась об ответе.

— Нет, — Тина улыбнулась, но улыбка её была грустной. — Я вышла замуж за Сергея. Он тогда смотрел на меня так, как Глеб смотрит на тебя сейчас.

Ева опустила глаза. Ей стало стыдно. Стыдно за то, что она обманывает эту женщину, которая говорит с ней так искренне, так открыто. Стыдно за то, что её «помолвка» — всего лишь спектакль, а Тина принимает его за чистую монету.

— Но потом... — Тина замолчала, собираясь с мыслями. — Он стремительно поднимался в бизнесе и перестал обращать на меня внимание. Я была его музой, а теперь стала просто приложением. А я ведь ради него и Антона с Глебом отказалась от карьеры! Я ведь могла бы сыграть ещё столько ролей, но...

Она не договорила. Ева видела, как на её глазах блестят слёзы, которые она старается не показывать.

— Но это в прошлом, — Тина взяла себя в руки, и её голос снова стал ровным, почти весёлым. — Я довольна своей жизнью, правда. У нас счастливая семья, мы ни в чём не нуждаемся, и... наверное, это моё призвание. Быть хранительницей семейного очага.

— Не только, — сказала Ева, и её голос был твёрдым, как сталь. — Ваше призвание — блистать на телеэкранах. И, знаете, счастливая семья этому не мешает.

Тина смотрела на неё, не понимая. Ева встала, накинула халат.

— У меня есть идея, — сказала она, и в её глазах горел тот самый огонь, который Тина видела вчера на завтраке. — Вы ведь ещё не растеряли свои актёрские навыки?

— Нет, но... Ева, что ты задумала?

— Вернусь через минуту, — она уже бежала к выходу.

Она влетела на ресепшн, где девушка в строгой униформе с удивлением подняла на неё глаза.

— Мне нужно поговорить с директором, — сказала Ева, и её голос не терпел возражений. — Срочно. Где он?

— Здесь. В своём кабинете, — растерялась она.

Девушка хотела спросить, что случилось, но Ева уже повернулась и пошла по коридору, открывая одну дверь за другой. В третьем кабинете она нашла его — мужчину лет пятидесяти, с умным лицом и дорогими часами на руке, который сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

— Здравствуйте, — сказала Ева, входя без стука. — Меня зовут Ева Золотова, я невеста Глеба Смирнова. У меня к вам деловое предложение.

Директор поднял голову, и его лицо выражало крайнюю степень удивления. Но он не выгнал её. Может быть, потому что фамилия Смирнова открывала любые двери.

— Я вас слушаю, — сказал он, и в его голосе слышалось любопытство.

— Вы знаете, кто такая Тина Смирнова? — спросила Ева.

— Супруга Сергея Смирнова, — ответил директор. — Конечно.

— И это не единственное её достижение, — поправила Ева, — Вы знаете, что она известная актриса? И сыграла главную роль в культовом сериале «Голос в темноте»?

Директор нахмурился, припоминая. Ева не дала ему времени.

— Я предлагаю вам снять рекламу вашей турбазы с Тиной в главной роли, — выпалила она. — В образе той самой оперной певицы. Это привлечёт внимание поклонников сериала, вызовет ностальгию, создаст ассоциацию с роскошью и элегантностью.

— Не знаю, мне нужно обсудить это с Сергеем... — директор покачал головой.

— А вы не хотите обсудить это с главной актрисой? — парировала Ева. — Тина способна принимать решения самостоятельно, без одобрения своего мужа. Она хочет помочь вам и сняться в рекламе. Совершенно бескорыстно. А я помогаю ей организовать процесс.

Директор смотрел на неё, и в его глазах читалась борьба — между недоверием и жадностью. Жадность победила.

— Хорошо, — сказал он. — Когда можно начать?

— Прямо сейчас.

--

Тина растерялась, когда Ева ворвалась в спа-салон и объявила, что они будут снимать рекламу. Она стояла посреди холла, в белом халате, с мокрыми волосами, и её лицо выражало смесь страха и надежды.

— Я не могу, — сказала она, отступая назад. — Ева, я не снималась много лет. Я забуду текст, я буду выглядеть глупо, я...

— Тина, — Ева взяла её за руки. — Вы актриса. Это не забывается. И вы будете играть не кого-то, а ту самую оперную певицу, которую полюбили миллионы зрителей. Вы справитесь. Я буду рядом.

Тина смотрела на неё, и в её глазах постепенно разгорался тот самый огонь, который Ева видела на старых фотографиях — огонь молодости, азарта, желания быть на сцене.

— Хорошо, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Тогда нам нужно выбрать образ!

Они выбрали наряд — длинное чёрное платье с открытыми плечами, которое Тина нашла в своём чемодане («Я всегда вожу его с собой, на всякий случай»), и то самое жемчужное ожерелье, в котором героиня «Голос в темноте» вышла на своё первое выступление в большом театре.

— Вы помните, как она танцевала? — спросила Ева, когда Тина была готова.

— Помню, — Тина улыбнулась, и в её улыбке было что-то девчоночье, почти озорное. — Смотри.

Она сделала несколько шагов — лёгких, изящных, и в этом движении было столько грации, что Ева невольно залюбовалась. Тина действительно была актрисой. Не просто женщиной, которая когда-то снималась в кино, а настоящей, живой, горящей.

Съёмки начались. Сначала Тина робела, сбивалась, просила повторить. Но Ева стояла за кадром, подбадривала её, и постепенно неуверенность ушла, сменившись азартом. Тина сама поправляла операторов, предлагала новые ракурсы, писала текст на ходу, импровизировала. Она была в своей стихии. Она была дома.

— Стоп! — крикнул режиссёр, которого директор срочно вызвал на площадку. — Гениально! Тина, это было потрясающе.

Тина опустила руки, и на её глазах блестели слёзы.

— Получилось? — спросила она, глядя на Еву.

— Получилось, — Ева подошла и обняла её. — Вы — звезда, Тина!

--

К вечеру реклама была готова. Короткая, яркая, с музыкой из сериала и Тиной, которая улыбалась с экрана такой улыбкой, будто все эти годы никуда не исчезала.

Они шли по аллее, и Тина держала Еву под руку.

— Я не знаю, как тебя благодарить, — сказала она, и её голос дрожал. — Ты вернула мне то, что я считала потерянным навсегда.

— Вы сами это вернули, — ответила Ева. — Я только подсказала.

Навстречу им попался Антон. Он остановился, оглядел мать, и его лицо, обычно надменное, стало почти мягким.

— Мама, — сказал он, — ты выглядишь потрясающе. Прямо как в том сериале.

— Правда? — Тина просияла.

— Правда. В чесь чего такой образ?

— Мы сняли рекламу для турбазы, — Тина широко улыбнулась. — Это Ева всё придумала и организовала, представляешь?

Антон улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти детское. Он повернулся к Еве.

— Спасибо, Ева, давно я не видел маму такой радостной.

Ева смущённо улыбнулась его внимательному взгляду, и Антон снова обратился к маме.

— Кажется, в том сериале у тебя ещё была брошь с цветочком. Ты её ещё со съёмок унесла и постоянно хранила в своей шкатулке для украшений.

— Точно! — Тина захлопала в ладоши. — Спасибо, милый! Я сейчас, я мигом!

Она побежала к своему шале, оставив Еву и Антона одних.

— Спасибо, — сказала Ева, поворачиваясь к нему. — За вчерашнее. За то, что поддержал меня перед отцом.

Антон смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

— Я сказал правду. Твой клуб — не просто земля. Это история. И ты... ты целеустремлённая. Это заставляет восхищаться.

— Спасибо, — повторила она, не зная, что ещё сказать.

— Я понимаю, что Глеб в тебе нашёл, — добавил он, и в его голосе не было привычной снисходительности. — Ты не похожа на других.