— Ладно! — она откинулась на спинку стула, и в её жесте было что-то капитулирующее, почти детское. — Ещё что-то? Может, сделаем совместные фотки, заведём котёнка, наденем парные свитера?

— Неплохая идея, — усмехнулся он, и она бросила на него убийственный взгляд.

— Но вообще, — Глеб стал серьёзным, — нам правда было бы неплохо порепетировать.

— Порепетировать? — она прищурилась.

— Да. Там будет мой брат. И он явно устроит допрос. Как давно мы вместе, как познакомились. Наверняка начнёт расспрашивать о нас, о наших увлечениях, и убедится, что мы почти ничего друг о друге не знаем.

— О, я знаю всё о тебе и твоих увлечениях, Смирнов, — Ева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то опасное. — Поверь, это не сложно. Вечеринки, алкоголь, флирт со всем, что движется. А ещё, по вечерам, ты, наверное, стоишь перед зеркалом и репетируешь свой «секси взгляд», — она нарисовала в воздухе ковычки.

— Секси взгляд? — он прищурился, и в его голосе появилась знакомая насмешка. — Так вот что ты обо мне думаешь?

— Не обольщайся, — она покачала головой, но уголки её губ дрогнули. — Я о тебе не думаю. Просто иногда ты правда делаешь такое лицо, что мне хочется тебя убить или... я не знаю, но точно что-то плохое.

— Ты о чём вообще? — он откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Когда ты видишь красивую девушку, ты сразу включаешь свой альфа-режим, — Ева изобразила его взгляд — прищуренные глаза, чуть приподнятый подбородок, лёгкая полуулыбка. У неё получалось смешно, утрированно, но Глеб вдруг поймал себя на мысли, что даже в этой карикатуре было что-то... притягательное. — Смотришь «вот так». И девушки сразу тают, как мороженое.

— Надеюсь, ты про какую-то конкретную девушку? — он улыбался, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.

— Да, — сказала она, и её улыбка исчезла. — Про твою бывшую. Марго.

Слова выпалили, как выстрел, и Ева сразу пожалела. Глеб видел, как она замерла, как её пальцы сжались на стакане, как она пыталась сделать вид, что ничего не случилось. Но было поздно.

Улыбка сползла с его лица.

— Марго? — переспросил он, и голос его стал ровным, почти безжизненным. — Причём здесь она?

— Потому что Денис рассказал мне, — Ева подняла глаза, и в её взгляде было что-то, чего Глеб не мог прочитать. — Он видел, как вы с ней ворковали, когда ты приезжал в пекарню и привёз мне лошадку. Ты сделал мне подарок, а потом мило болтал со своей бывшей девушкой. И она села к тебе в машину.

Глеб потёр переносицу. Всё встало на свои места — её холодность, её желание уйти, её взгляд, которым она смотрела сквозь него. И от этого стало и легче, и тяжелее одновременно.

— Это не то, что ты подумала, — сказал он, и слова прозвучали глупо даже для него самого.

— Я ничего не подумала, — отрезала Ева, и в её голосе снова появился лёд.

— Да, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — И поэтому разговариваешь со мной, как с последним мудаком?

— А вот об этом я как раз думала! — она вскинула подбородок, и её глаза, голубые, ясные, горели вызовом.

— Она просто сказала, что хочет поговорить, и мы поехали в кафе, — Глеб старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Всё. Ничего не было.

— Мм, как мило, — Ева скрестила руки на груди. — Меня это не интересует, — она выпалила это слегка обиженно, и тут же постаралась скрыть это от Глеба.

— Да почему я вообще оправдываюсь? — он не выдержал, и слова вырвались резче, чем он хотел. — Мы ещё не женаты, а ты уже выносишь мне мозг!

— И я никогда не стану твоей женой, Смирнов, — она подалась вперёд, и её голос зазвенел, как натянутая струна. — Потому что ты эгоистичный. И лживый. И бабник, которого интересуют только деньги!

Её несло и она уже не могла себя контролировать.

— Золотова, — Глеб чувствовал, как кровь стучит в висках, — может, ты наконец заткнёшься и дашь мне всё объяснить?

Но объяснить он не успел.

Дверь ресторана распахнулась, и в помещение вошли Марго и Валера. Марго была в коротком платье и с идеальной укладкой, Валера — в дорогом пиджаке, но с мутноватым взглядом человека, который начал отмечать ещё до обеда.

— Вспомнишь солнышко — вот и лучик, — прошептала Ева, отворачиваясь к окну, будто надеялась, что её не заметят.

Но Марго, как хищник, почуяла добычу. Её взгляд скользнул по залу, задержался на их столике, и в её глазах вспыхнуло что-то — не то удивление, не то злость. Она что-то сказала Валере, и они направились прямо к ним.

— Привет, — Марго остановилась у столика, и её улыбка была сладкой, как патока, и такой же приторной. — А вы чего тут? Не против, если мы присоединимся?

Ева молчала. Глеб тоже. Марго, не дожидаясь приглашения, уже собиралась сесть рядом с Глебом, но он, не говоря ни слова, поднялся и уступил ей своё место.

— Ого, Глеб, ты чего такой напряжённый? — Марго удивлённо похлопала длинными ресницами, присаживаясь за столик.

Глеб не ответил. Он смотрел на Валеру, который уже тянулся к стулу рядом с Марго, чтобы сесть рядом.

— Нет, дружок, — Глеб остановил его, положив руку на спинку стула. — Сначала ты извинишься.

Марго опешила. Валера замер, переведя взгляд с Глеба на Еву. Та сидела, не двигаясь, с непроницаемым лицом. Она не требовала извинений, но и не отводила глаз. Валера ещё несколько секунд соображал, что от него хотят, потом всё же опомнился, когда в памяти проплыли обрывки той самой вечеринки: Золотова в коротких шортах, пожар в доме Смирнова. Всё было смутно, но важное он всё же вспомнил.

— Прости меня, девочка с фермы, — Валера развёл руками, и в его голосе слышалась пьяная искренность. — На вечеринке я немного перебрал.

— Меня зовут Ева, — сказала она, и её голос был спокойным, почти равнодушным.

— Прости меня, Ева, — повторил Валера.

— И? — Глеб выжидающе поднял бровь.

— Я больше так не буду, — Валера смотрел на Еву, и в его взгляде было что-то, похожее на раскаяние.

— Не будешь напиваться или не будешь лапать девушек? — уточнила Ева, и в её голосе появилась лёгкая усмешка.

— Первое не обещаю, — признался Валера, — но второе выполню. Мне правда жаль, что так получилось.

Глеб посмотрел на Еву. Её взгляд смягчился. Он даже удивился — с ним она всегда была непримиримой, жёсткой, но сейчас, глядя на виноватого Валеру, она, кажется, готова была простить. Глеб почувствовал лёгкий укол обиды. Она что, умеет злиться только на него?

— Хорошо, — сказала Ева. — Забыли.

Валера облегчённо выдохнул, перевёл взгляд на Глеба. Тот кивнул на свободный стул.

— Теперь можешь садиться.

Валера плюхнулся на стул рядом с Марго, Глеб рядом с Евой, и наступила неловкая тишина. Марго смотрела на Еву, Ева — на Марго, Глеб — на них обеих. В воздухе витало напряжение, которое никто не старался разрядить. Потом Марго перевела взгляд на Глеба, снова на Еву. Они сидели так близко. Она уловила невидимые искры между ними, и ей это не понравилось. В её голосе появилось что-то, похожее на плохо скрываемое раздражение, когда она вновь заговорила, не скрывая нервного любопытства.

— А вы чего это здесь… Вдвоём. Посреди дня. Вы что теперь... вместе? — спросила она, и слова дались ей с трудом.

— Да, — сказал Глеб.

— Нет, — сказала Ева одновременно.

Они посмотрели друг на друга. Ева — с возмущением, Глеб — с вызовом.

Марго нервно рассмеялась, явно ожидая другого ответа.

— Ну... поздравляю, — Валера, кажется, не знал, как реагировать. Он переводил взгляд с одного на другого, и его лицо выражало крайнюю степень недоумения, но, в отличие от Марго, ему было всё равно. — Кстати, Глеб, раз Ева меня простила, ты типа не хочешь извиниться за то, что по лицу меня ударил?

Валера попытался сделать обстановку более расслабленной, но кажется, сделал только хуже.

— Ты лапал мою девушку, — Глеб говорил спокойно, но в его голосе была сталь. — Ничего не перепутал?

Марго закусила губу. Её пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулаки.