— Рауф, во сколько у нас самолёт?

Я только сейчас заметила мужчину в тёмно-сером костюме у двери — аккуратного, сдержанного, с планшетом в руке. Он посмотрел на часы и ответил ровно:

— Через два часа, Ария.

— Прекрасно, — кивнула Морок и тут же повернулась ко мне, взгляд у неё стал живой, озорной. — У тебя есть время?

Я закивала, не доверяя голосу.

— Отлично. — Ария усмехнулась и, не моргнув, сказала: — Тогда, Рауф, сдай мой билет. Я поужинаю со своим преданным поклонником.

— Ария, — начал было он, но осёкся, поймав её взгляд.

— Всё будет хорошо, — мягко, но с нажимом произнесла она. — Просто сделай.

Феликс, стоявший сбоку, наблюдал за всей сценой с лёгкой полуулыбкой, но когда Ария перевела взгляд на него, сказал:

— Мне нужно отъехать по делам.

— Мы подождём, — ответила она спокойно, будто это само собой разумеется.

И, приобняв меня за плечи, вывела из гримёрки. Я чувствовала её энергию, живую, сильную, почти осязаемую. Коридор казался бесконечным, гулким, но рядом с ней шагалось легко. Позади шли двое телохранителей — чёрные куртки, короткие переговорные гарнитуры, чёткий ритм шагов.

— Как тебя зовут? — спросила она, чуть повернув голову.

— Карина, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Красивое имя, — сказала Ария, улыбнувшись уголками губ. — Подходит тебе.

И повела дальше, туда, где шум сцены уже растворился вдалеке, уступая место чему-то новому — чему-то, что только начиналось.

Вскоре мы сидели в отдельной зоне уютного ресторана, скрытой от посторонних взглядов матовыми перегородками из стекла. В воздухе витал аромат ванили и кофе, тихо играла инструментальная версия какой-то знакомой рок-баллады. Ария устроилась напротив, сняв кожаную куртку, и подперла подбородок ладонью. При тусклом свете ламп её глаза казались чуть светлее, а черты лица — мягче. Без сцены, без макияжа, без прожекторов она выглядела не звездой, а просто человеком, который многое пережил.

— Ну, рассказывай, — улыбнулась она, делая глоток крепкого кофе. — Что ты хочешь знать?

Я растерялась, перебирая в голове сотни вопросов, и в итоге спросила первое, что пришло на ум:

— Как вам удалось вернуться на сцену? После всего…

Ария не отводила взгляда.

— Мне помог один человек, — сказала она спокойно. — Миллиардер. Его жена раньше управляла агентством по поиску звёзд, но так случилось, что не успела закончить один проект. И после её смерти он хотел закончить альбом, найти кого-то с нужным голосом. Вот так мы и познакомились.

Я задумчиво кивнула, а потом, почти неосознанно, заметила:

— Я… не ожидала, что вы знакомы с Волковым.

Она рассмеялась, откинувшись на спинку стула, глаза её сверкнули искрой.

— А, вот ты про это. Это случайность. Я тогда спасалась бегством от драки — вечный мой талант вляпываться не туда. Бежала через парковку, а тут машина останавливается прямо передо мной. Люк открыт. Я — не долго думая — прыгаю в него.

Я округлила глаза.

— Через крышу?

— Именно. — Ария довольно усмехнулась. — Немного погнула металл, но Феликс не рассердился. Просто посмотрел на меня, молча включил передачу и увёз. Тем самым спас от очередных синяков и, возможно, переломов. С тех пор иногда общаемся. Он — тот, кто не задаёт лишних вопросов.

Я улыбнулась, представив это зрелище — Ария, в кожанке, прыгающая в люк чужой машины, и невозмутимый Волков за рулём. Что-то в этом было совершенно в её духе.

— Знаешь, — сказала она чуть позже, — я могу сделать тебе пропуск на концерты. Постоянный. Просто внесу имя в списки, и ты сможешь приходить, когда захочешь.

Я замерла, едва не выронив вилку.

— Серьёзно?

— Абсолютно. — Ария подмигнула. — Свои должны быть ближе к сцене.

Я почувствовала, как радость поднимается из груди волной, тёплой, почти детской.

— Спасибо… Я просто… вы мой кумир, я вас слушаю с самого первого альбома, вы — невероятная.

Но на лице Арии промелькнула тень. Она чуть нахмурилась, взгляд стал серьёзным.

— Карина, — сказала она спокойно. — Ты же знаешь, как я отношусь к этому слову.

Я кивнула. Конечно, знала. Она не раз говорила в интервью, что не хочет, чтобы её идеализировали, что для неё главное — музыка, не культ личности.

— Я не про это, — тихо объяснила я. — Я восхищаюсь вашей стойкостью. Тем, как вы поднимаетесь после каждого падения. Как не сдаётесь.

Ария молча смотрела на меня пару секунд, потом едва заметно улыбнулась, наклонив голову.

— Вот это уже другое, — сказала она. — И знаешь… ты тоже не выглядишь из тех, кто сдаётся.

Эти слова будто запечатались где-то глубоко внутри — как обещание.

— Можно я спрошу у вас совета? — осторожно начала я, когда официант убрал посуду и оставил нас одних с чашками кофе.

Ария улыбнулась, опершись локтем о стол.

— Обожаю раздавать советы, когда о них просят, — сказала она с легкой иронией. — Валяй, ягодка, выкладывай.

Я выдохнула.

— Я… поступила в лучший университет, на бюджет. Буквально выгрызла себе это место — ночами училась, пахала, жила одним этим. Но… всё пошло не так. — Я опустила взгляд в чашку, где тонкая пенка уже почти растворилась. — Из-за одного человека я оказалась в центре скандала. Не по своей вине, но теперь меня там ненавидят. Мне объявили бойкот, перестали общаться, обзывают за спиной. В итоге я перевелась на дистанционку, потому что просто не могла ходить туда каждый день. А друзей у меня в городе нет.

Я подняла глаза — Ария слушала внимательно, не перебивая, подбородок опирался на ладонь, на губах играла задумчивая тень улыбки.

— И я подумала… — продолжила я тихо. — Как бы вы поступили? Как бы вы справились с этим?

Ария коротко фыркнула, качнув головой.

— Для начала, — сказала она, — я бы напинала Волкову.

Я моргнула, растерявшись.

— Э… причём тут Феликс?

Она прищурилась, усмехнувшись.

— А при том. Мужчины всегда каким-то магическим образом оказываются в центре женских бед. Слишком уверенные, слишком властные, слишком уверены, что знают, что для нас лучше. Так что первый пункт — дать по самолюбию. Чтобы не думал, будто он твой спаситель.

Я слабо улыбнулась.

— А второй?

— Второй — забить на всех, — спокойно ответила Ария и сделала глоток кофе. — Если ситуацию нельзя исправить, нужно её вывернуть. Найти способ наслаждаться тем, что осталось. Выкрутить всё в свою пользу, выжать максимум.

— Наслаждаться бойкотом? — неуверенно переспросила я.

— А почему нет? — Морок чуть подалась вперёд. — У тебя теперь море времени. Никто не мешает. Никто не лезет. Учись лучше, чем они. Развивайся. Делай то, что тебе нравится. Пусть твоя тишина будет громче их сплетен.

Я замерла, пытаясь осмыслить её слова.

— Когда я была на дне, — продолжила она тише, — многие отвернулись. Я не просила о помощи, не принимала. И знаешь, я выжила только потому, что перестала доказывать кому-то, что я не виновата. Я просто делала то, что умею — пела. Пусть с разбитой душой, пусть с кровью во рту. Но пела.

Она поставила чашку, чуть улыбнулась.

— Так что, Карина, если тебя ненавидят — отлично. Это их проблемы, не твои.

Ария чуть откинулась на спинку диванчика, закинув ногу на ногу и лениво вращая бокал с водой в пальцах. Свет падал на неё мягко, отражаясь от металлических вставок в куртке — и она вдруг перестала быть недосягаемой звездой, а выглядела просто человеком, уставшим, но сильным.

— Знаешь, Карина, — сказала она, глядя куда-то поверх моей головы, — да, мы живём в обществе, и социализация важна. Без неё тяжело. Но это не повод прогибаться под всех и каждого. Никто не обязан тебя любить, принимать, одобрять. Главное — ты сама должна знать, кто ты. И быть уверенной, что идёшь своим путём, даже если идёшь одна.

Я кивнула, чувствуя, как что-то внутри медленно размораживается — будто слова Морок вытаскивали из меня тот ком безысходности, что стоял в груди последние дни.