И растроганный Ольг приобнял сына за плечи.
Руяр, начальник княжеской охороны, кликнул к себе Божедара.
– Беда какая-то с Вилоколом случилась, занемог нежданно после вчерашней охоты, так что перевожу тебя во внутреннюю стражу. А сие, ведаешь, какая ответственность? Князь Ольг на днях возвращается в Киев. Сейчас пошли со мной, расположение внутри терема ты должен знать назубок: где какие покои, куда входить можно, а куда только коли позовут.
Несколько дней спустя Божедар возвращался со службы. Едва отошёл от терема, а мысли уже унеслись вперёд, к прекрасной Дивооке, что уже ждёт его и, споро управляясь с домашней работой, которой нет конца, то и дело бросает нетерпеливые взгляды в сторону ворот.
– Здрав будь, брат Божедар! – вырвал из теплоты грёз знакомый голос, словно резанув по обнажённому сердцу, отчего оно сразу сжалось, и противный холод стал растекаться по всему телу.
Вот уж кого он больше всего не желал увидеть сейчас, так это обладателя сего насмешливого полуженского голоса. От неожиданности воин приостановился, но затем, справившись с собой, пошёл дальше, лик его приобрёл каменное выражение.
– Что тебе нужно? – не оборачиваясь, спросил стражник.
– Как дела, брат? Ты, говорят, теперь у самого князя в охоронцах ходишь. А в изведыватели тебя ещё не приглашали, со всякими трапезитами ромейскими бороться, слыхал, наверное, про таких?
– Ты балагурить явился или по делу что скажешь? – стал раздражаться воин.
– Божедар, какой ты стал важный и сердитый, сотоварищей своих, что о тебе пекутся, видеть не желаешь. Ах да, как я позабыл, тебя же молодая жена дожидается, та самая Артемида, с которой ты по углям ходил. Видишь, как хорошо сладилось, язычники друг дружку нашли! – с обычной издевкой хихикнул полнотелый, идя сзади по пустынной улочке.
– Хорошо, – останавливаясь, проговорил Божедар, оглядевшись по сторонам. – Давай зайдём куда и поговорим.
– Ну да, в гости ты меня не позовёшь, это верно, зайдём хотя бы вон туда, – примирительно проговорил полнотелый торговец, указывая на заброшенный двор, явно пострадавший несколько лет тому от наводнения.
Они уселись на каких-то обломках скарба и брёвен, принесённых весенним половодьем, и разросшиеся кусты шиповника скрыли их от посторонних взглядов. Сняв с плеча широкую лямку, Устойчивый осторожно умостил на брёвнах лоток со сладкой ароматной выпечкой.
– Бери вот крендельков с черносливом, превкуснейшая вещь, я с тебя дешевле возьму, хотя ты теперь человек состоятельный, всё ж таки у самого князя служишь, – снова начал балагурить Устойчивый, но, натолкнувшись на холодный взгляд Божедара, погасил улыбку. – Ладно, тогда о деле, вижу, что большой радости от нашей встречи ты не испытываешь.
– Твои охоронцы, коли не заметили, как мы сюда свернули, с ног собьются, тебя разыскивая, – проронил воин.
– Значит, впредь им наука будет, пускай поищут, – скривился в полуулыбке-полуоскале Устойчивый. – А у тебя, значит, всё прекрасно – добрая служба, ладная жена, – я рад, очень рад! Ты хорошо пристроился. – Полнотелый глянул по сторонам. – Только, надеюсь, ты не так наивен, чтобы думать, что всё это само собой, как спелый плод, упало тебе в руки? – Увидев, что собеседник недоверчиво сузил свои голубые очи, полнотелый издевательски хмыкнул и продолжил: – Да, брат, знаешь, сколько золотых монет пришлось через того купца-христианина отвалить начальнику теремной стражи, чтобы тебя взяли в охоронцы? То-то же! А теперь пришёл черёд выполнить задание Святой церкви. Ты лучший воин из всей нашей группы, к тому же один вхож в покои княжеские. Так что думай, как всё это лепше сотворить, а мы уже все тебе поможем…
– Какое задание? – стараясь казаться равнодушным, выдавил Божедар. – Опять охотиться на легатов Римской церкви?
– Ну, мы теперь с ними союзники, ничто так не объединяет, как общий враг. Как, разве я не сказал при отплытии из Золотого Рога, зачем ты здесь? – делано удивился Устойчивый. И, глядя прямо в глаза Божедара, молвил: – Ты должен отправить в Аид князя россов… Нам известно, что он вчера вернулся в Киев, а скоро опять уедет, так что времени мало.
Холод уже не просто разлился по телу воина, а ледяной коркой начал сковывать разум, и Божедар неимоверным усилием воли старался не проявить внешне того, что творилось внутри. Дивоока, свадьба, семья, мирная жизнь, к которой он ещё толком и не привык, – всё вмиг исчезло, как сон поутру. Он опешил от поставленной задачи, – предполагал всякое, но что его, трапезита, будут использовать не как изведывателя, а как обычного убийцу, хотя, конечно, не совсем обычного… С великим трудом он разомкнул непослушные уста и молвил одно лишь слово:
– Когда?
– Подробности завтра утром, придёшь сюда же, – донёсся как бы издалека ответ Устойчивого.
Потом надолго установилась тишина, только воробьи затеяли шумную возню в кустах шиповника. Тон полнотелого сменился, он заговорил мечтательно:
– Я завидую тебе, брат мой, ох как завидую! Ведь ты после выполнения сего дела такой куш огребёшь, что сможешь запросто купить хороший дом с садом где-нибудь в Херсонесе или на одном из бесчисленных островов Эгейского моря. Заберёшь свою язычницу, окрестишь её, и будете вы жить как голубки… Эх, только представь себе, Дорасеос, – полнотелый незаметно перешёл на греческий, – виннопенная волна набегает на жёлтый песок, на котором возятся твои дети, а ты в тени виноградной беседки сидишь со своей Артемидой и раздаёшь рабам указания по хозяйству, ни тебе чужих личин, ни постоянной опасности… Ради этого можно кого угодно отправить в Аид.
Божедар встал, не глядя на Устойчивого, и снова молвил кратко:
– Тогда до завтра, – и направился к выходу со двора.
– Погоди, брат Божедар, – остановил его полнотелый: его речь звучала теперь зловеще. – Я знаю, ты настоящий воин и не боишься смерти, но хочу, чтобы ты знал: если что-то пойдёт не так, то за оплошность заплатишь не только ты сам, но и твоя Дивоока, её девятилетний брат, шестилетняя сестра… возможно, и их отец с матерью… – медленно, словно смакуя каждое имя, перечислял полнотелый. – Да, говорят, твоя жена ждёт ребёнка?..
– Вы всё-таки проследили за мной, как же я этого не заметил? – проговорил атлет, прервав красноречие полнотелого.
– Брат мой, ты опытный трапезит, поэтому никто за тобой не следил. Дивооку и её семью мои люди взяли под наблюдение ещё с тех пор, когда они тебя лечили. Я знал, что ты к ней вернёшься. Так что помни об этом, брат Божедар, и пусть Христос укрепит твой дух. Прости, но в этот раз слишком большие ставки в игре, потому неожиданности исключаются. Переночевать сегодня рекомендую у горшечника, а к жене твоей мы гонца пошлём, мол, на службе, просил не беспокоиться, а то жёны, они сердцем чуют.
Более ничего не говоря и не оборачиваясь, атлет твёрдым шагом вышел со двора, боковым взором отметив, как Мутный и ещё один из их бывших учеников прохаживаются вдоль переулка. Воин завернул за угол, дошёл до того места, где овраг близко подходил к заброшенному переулку, и, постояв несколько мгновений в раздумье, направился к жилищу горшечника.
Рано утром Божедар уже сидел во дворе заброшенного дома. Устойчивый появился почти сразу в сопровождении их бывшего ученика Мухи – маленького, вёрткого трапезита, который, очевидно, прибыл в Киев вместе с полнотелым. Они вошли в дом, свежесмазанная дверь не скрипнула. Часть крыши отсутствовала, и в домишке было не так темно, как ожидалось.
– Ты сейчас идёшь на свою службу, мы все будем находиться поблизости, можем через конюшни и прочие хозяйственные постройки проникнуть в терем, там меньше охраны, а самые опытные в тереме, у ворот и во дворе, так? – деловито начал Устойчивый.
– Верно, – кивнул Божедар, – но кроме хозяйственного двора мне понадобятся несколько человек в переулке, куда выходит галерея второго яруса. Сюда же выходят покои князя, но я туда пока не вхож, поэтому мне нужна ваша помощь и обязательно люди в переулке. Они должны по моему сигналу устроить хорошую свару с криками, дракой и опрокинутым возом. Охоронцы во дворе отвлекутся. Вторая часть наших, пользуясь суматохой, просочится в хозяйственный двор, уберёт охорону первого яруса и поднимется по лестнице на второй, там тоже есть охоронец. В это время я смогу влезть на галерею и по ней проникнуть в княжеские покои. Когда сделаем дело, уходить будем опять через хозяйственный двор, я прослежу, чтобы кони там были наготове. Сколько человек сейчас здесь с тобой? – сосредоточенно размышляя, спросил «охоронец».
