– Так ты, святой отец, жил у нас в Изборске? – искренне удивился юноша. – Вот матушка обрадуется, когда узнает, кого я здесь встретил.
– Да, сколько прошло времени, верно, её роскошные русые волосы уже поседели, как и мои?
– Святой отец ошибается, у мамы чёрные волосы. Да, они немного поседели вот здесь, впереди.
– О да, действительно, русые были у подруги твоей матери, верно, минуло столько лет. Я даже подзабыл, где стоял в Изборске дом уважаемого Вадима Храброго, напомни-ка мне.
После того как Александр рассказал в подробностях, где и что находится в Изборске, святой отец, кажется, немного успокоился. Он стал улыбчивее и дружелюбнее.
– Твоя мать в своё время сделала огромную услугу Святой церкви, более того, она совершила христианский подвиг в борьбе с язычниками и колдунами, поверь мне, сын мой, ты должен гордиться своей матерью, она святая женщина! – негромко, но проникновенно и пафосно проговорил легат.
– Моя мама ничего такого не рассказывала, – с изумлением глянул на святого отца юноша.
– Я же говорил, что твоя мать сама добродетель, вот тебе и доказательство, она даже тебе, своему сыну, не рассказала о своём христианском подвиге.
– О каком подвиге, святой отец? – совершенно растерялся юноша.
– Когда посланник дьявола, язычник Ререх, подлым обманом отстранил от власти Вадима Храброго и сам захватил престол Северной Словении, твой оскорблённый, но мужественный отец поднял восстание против проклятого лжеца и язычника. Но тот был хитёр и коварен и при помощи своего воеводы колдуна Хельга подавил восстание честных христиан и убил твоего благородного отца. У твоей матери есть все основания ненавидеть этого колдуна и язычника! – убеждённо и страстно проговорил легат.
– Но какой подвиг свершила моя мать? – удивлённо повторил юноша.
– Она помогала своим единоверцам восстановить справедливость, ты ведь тоже стал бы сражаться за справедливость, сын мой, не так ли?
– Да, конечно, – растерянно проговорил Александр, стараясь уложить в голове столь много всего нового и неожиданного, что «вывалил» на него за краткое время римский священник.
– Так вот, когда всё уже было готово и самозванец Ререх был уже в наших… э… то есть в руках верных слуг христианской церкви, проклятая колдунья, сестра Хельга, пустила в ход свои дьявольские чары, магией вызвала брата-колдуна, и верные сыны церкви были убиты на месте, а некоторые попали в лапы проклятых язычников. Среди этих пленённых была и твоя мать.
– Как же она осталась жива? – в очередной раз изумился сын Велины.
– Сама Дева Мария встала на её защиту и отвела рукой своей божественной смерть от твоей матери. Велика сила Святой Девы, поэтому возблагодарим её за содеянное чудо, сын мой, – проникновенно, так что у Александра едва не покатились слёзы из очей, закончил свою страстную речь-проповедь Энгельштайн и тут же, воздев очи к своду храма, принялся читать молитву на латыни: – Ave, Maria, gratia plena; Dominus tecum: benedicta tu in mulieribus, et benedictus fructus ventris tui Iesus[14].
Прочтя фрагмент молитвы, он остановился и взглянул на юношу.
– Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen[15], – закончил молитву Александр, и святой отец удовлетворённо кивнул. – Постой, святой отец, но как же я буду просить благословения на службу у князя Ольга, если он едва не погубил мою мать?
– Сын мой, каждый мужчина из истинно верующих прежде всего – воин Христа, а воин должен служить Господу там, где укажет ему десница Отца нашего, а где она укажет, знает только Святая церковь, а мы лишь смиренные пастыри её. Сейчас Бог говорит, что ты должен поступить на службу к киевскому князю Хельгу, а что делать дальше, тебе будет сказано позже. А сейчас преклони колено, сын мой, я благословляю тебя на деяния во имя веры нашей единой и Святой церкви Христовой!
Закончив короткий обряд благословения стоящего на одном колене Александра, епископ закончил:
– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
Юноша встал, поблагодарил святого отца и, повернувшись к алтарю, произнёс положенные в таком случае слова:
– Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut erat in principio, et nunc et semper, et in saecula saeculorum. Amen. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
– Отто проводит тебя, сын мой, слушай его советы, как мои, он расскажет, как тебе поступать в дальнейшем, чтобы быть достойным своих славных отца с матерью и служить нашему Господу Иисусу, как подобает воину его.
– А где же Клаус, я думал увидеть земляка? – спросил Отто, скосив очи на охоронцев, когда они с Александром вышли из храма.
– Он приводит в порядок дом, который приобрёл для меня дед Бажан в Киеве. Он же мой наставник, а не телохранитель. Зато я уверен, что в доме всё будет в порядке и на своих местах.
– О, вижу, что любовь к порядку и рациональность твой учитель тебе точно привил, – одобрительно проговорил Отто. – Знаешь, Александр, епископ Энгельштайн поручил мне связываться с тобой, ведь мы, единоверцы, должны поддерживать друг друга, однако мне рискованно появляться в Киеве, ты сам знаешь, как подозрительно там относятся к христианам. Поэтому, если придёт кто-либо от меня и скажет, что он от Отто из Искоростеня, и в подтверждение покажет тебе вот это, – служитель показал юноше небольшой медальон в виде головы воина в шлеме, – прими его, он человек нашей церкви. А если тебе нужно будет срочно передать что-то мне, пошли с письмом кого-то из своих охранников, их я уже видел и знаю, или с тем же Клаусом, его я узнаю по речи. Пиши лучше на латыни. Теперь расскажи, где в Киеве находится твой новый дом.
– Ну, как вышло с многомудрым Энгельштайном? – спросил Ольг, обводя пытливым взором сидящих пред ним за столом изведывателей и сына.
Олег рассказал, как проходила встреча.
– Я-то толком не ведал, что мать моя была в заговоре против князя Рарога и что ты, отец, и тётка Ефанда его спасли, потому удивился по-настоящему и тем добавил к себе доверия епископа и его помощника. Правда, осторожны они очень, не зря так выпытывали, что и где в Изборске находится. Только после этого стали мне доверять, и то не ведаю, полностью ли, – с сомнением ответил сын.
– Княже, мы выяснили, где сей легат в Искоростене обитает. Охорона у него добрая: и внутри за частоколом прочным, и снаружи прохаживаются люди оружные. А ещё заметили, что часто к нему приезжают люди именитые из местной знати. Похоже, они что-то серьёзное задумали, – проговорил Мишата, и остальные изведыватели, побывавшие в Искоростене, подтвердили его слова.
– И мне кажется, что встреча наша с Отто совсем скоро случится, – молвил Олег.
– Клаус твой не проговорится, что ты мой сын и прочее? – спросил князь.
– Нет, отец, Клаус исполнительный и меня любит, как сына своего, у него-то более и нет никого. Я ему пояснил, что если кто узнает, что я сын князя, то быть большой беде, могут меня и убить.
– Мы с Кулпеем, как охоронцы, которых сей Отто видел, будем всегда подле находиться, – горячо уверил Ерофей.
– Ну а мы со Скоморохом по хозяйству там, чего Клаус скажет, управляться будем, – улыбнулся Айер.
– Вот, сыне, пришлось и тебе с Тайной службой накоротке познакомиться, – немного грустно улыбнулся князь.
Когда уже шли по Ратному стану, Ольг спросил у сына, не беспокоит ли его, что он вынужден выступать против единоверцев.
– Отец, Клаус мне много порассказал, как единоверцы идут войной друг на друга. Я ведь не в них верую, а в Бога Всевышнего. А то, что моя мать приняла когда-то их сторону, у неё был интерес стать княгиней, вот она и стремилась убрать князя Рарога, я знаю свою мать. Оттого я её вину должен искупить, что сейчас и делаю, и делать буду всю жизнь, – горячо закончил юноша.
