Девушка отмечала, что после вкусного обеда или ужина отец и другие джентльмены становились добрее и сговорчивее по многим вопросам.

Лилиан даже проводила тайные эксперименты. В один из дней обращалась к отцу с нелепой просьбой до ужина и почти всегда получала отказ, в другой — с этой же просьбой, но после вкусного и сытного ужина. И в последнем случае процент согласий поражал юную экспериментаторшу.

А Лилиан Харрис умела делать выводы.

Родерика Джона МакЛауда девушка сразу отнесла к тому сорту мужчин, от которых исходит какая-то внутренняя угроза. Последняя ощущалась на уровне интуиции, к которой Лилиан научилась прислушиваться и доверять.

В отношении шестого жениха это самое чутье подсказывало ей, что новый наниматель не причинит вреда, а опасность исходит из... его привлекательности для нее. А это значит, что в будущем ей стоит опасаться разбитого сердца.

Допускать этого Лилиан не собиралась. Следовательно, «жениха» из опасного для сердца мужчины ей необходимо превратить в того, с кем сложатся доверительные и дружеские отношения. В того, на кого она станет смотреть исключительно, как на друга. Другого варианта не было, ведь, изображая влюбленную невесту, она должна часто и довольно близко общаться с МакЛаудом.

Таким образом, Лилиан Харрис решила сначала подружиться с желудком сложного джентльмена. Девушка так и объяснила мистеру Лойсу, что от того, как тот приготовит любимые блюда ее «жениха», зависит очень многое. И повар от души расстарался.

Теперь МакЛауд осторожно смаковал кранахан — традиционный отландский десерт из смеси взбитых сливок, виски, мёда, малины и обжаренных овсяных хлопьев.

То, что её суровый и сдержанный жених оказался вдруг тайным сладкоежкой, сперва удивило Лилиан и даже позабавило. Девушка прекрасно помнила, как тот посмеивался над её любовью к шоколадным булочкам. Выходило, что и сам суровый мужчина имел интересные слабости.

В разговоре Пол Дабх, сам того не замечая, объяснил ей, в чем состоял секрет того кранахана, который обожал его милорд. Овсяные хлопья поджаривали до золотистого цвета, — тогда те придавали блюду лёгкий ореховый привкус; сливки взбивали мягко, не до крутого состояния; виски добавляли умеренно, чтобы аромат не стал слишком насыщенным.

— Итак? Ваш вердикт, сэр? — не выдержала миссис Харрис, мать Лилиан. — Справился наш мистер Лойс с отландским десертом? На мой вкус получилось очень достойно.

Лилиан показалось, что дыхание затаила не только она, но и мистер Харрис с её младшими сестрами. Харрисам, к её удивлению, определенно понравился гость, и теперь они хотели, чтобы тот остался доволен.

— Без сомнений, справился, миледи, — скупо улыбнулся МакЛауд. — Я в ошеломлении. Не думал, что, кроме Северной Рейдалии, еще где-нибудь умеют готовить идеальный кранахан.

После этих слов послышались радостные восклицания членов многочисленного семейства Харрисов, а мужчина нашел взглядом невесту.

В его глазах застыло задумчивое выражение, и Лилиан кожей ощутила и озадаченность, и удивление, и искреннее восхищение.

Девушка ответила своей привычной лукавой улыбкой, прекрасно осознавая,  с чем связаны эти яркие эмоции.

Родерик МакЛауд, северный лорд, в очередной раз убедился в том, что, если мисс Харрис за что-либо берется, то делает это безупречно. В данном случае — казалось бы, из ниоткуда девушка выяснила все нюансы идеального отландского десерта, так любимого мужчиной.

Пирог с рубленной бараниной мистер Лойс тоже приготовил безупречно. Конечно, в этом была заслуга и самого талантливого повара, но рецепт ему отдала Лилиан, а тот тоже содержал нюансы.

Прежде всего, размер пирога: он должен быть небольшим, не больше десяти сантиметров в диаметре. Далее особенность касалась мясного фарша: в него тоже добавлялись овсяные хлопья...

Уезжал МакЛауд из Харрис-Холла сытый, довольный и благодарный за теплый прием. Семейство Харрисов произвело на него самое приятное впечатление. Впрочем, как и он на них. Супруги Харрис убедились, что новый наниматель дочери очень даже достойный джентльмен, несмотря на то, что родом с дикого севера.

Однако довольство мужчины вскоре испарилось, когда он вдруг осознал, кем именно являлась старшая сестра Лилиан Харрис — её любимая Белла.

— Я как-то упустил из вида, что ваша любимая Бель и супруга наследного принца Рейдалии — одна и та же женщина!

— А когда вы осознали этот момент, что-то изменилось? — легко усмехнулась Лилиан, которая сопровождала жениха верхом.

Экипаж с леди Треверс следовал за ними. Лилиан планировала оставить кобылку у Бель и дальше, до Сент-Эдмундса, проследовать в экипаже.

— Моя сестра в любой своей ипостаси прекрасна и добра.

— Полагаю, все же изменилось. Уверен, далеко не каждому удается попасть на личную территорию главы теней королевского дома.

— А, вы об этом! Если рассматривать с этой точки зрения, то вы правы. Но думаю, Эдуарда мы вряд ли встретим. Наверняка, его высочество в столице. Он всегда очень занят.

— Не сомневаюсь в этом. Еще я слышал, супруга принца талантливая целительница. И даже практикует в госпитале Сент-Эдмундса под руководством графини Вуффолк. Это так?

— Так. Только у Бель есть железное правило — брать выходные и проводить время с детьми, моими племянниками. И сегодня у нее как раз выходной.

Едва девушка произнесла эту фразу, как широкая протоптанная тропа через хвойный лес закончилась, и их взгляду предстало поместье из светлого камня впечатляющих размеров, огороженное высоким кованым забором.

— Албемарл! — радостно воскликнула Лилиан Харрис и пустила кобылку к огромным воротам с калиткой. — До чего же он хорош, правда?!

К удивлению МакЛауда привратника у ворот не оказалось. Но северянин поразился ещё больше, когда «невеста» приложила узкую, изящную ладонь к калитке, и огромные ворота стали медленно разъезжаться в стороны.

— Сложный артефакт, настроенный на ауру близких родственников, — с восхищением в голосе пояснила девушка, а через мгновение кобылка с очаровательной всадницей протиснулась в узкий проем, не дожидаясь, когда ворота окончательно разойдутся.

МакЛауд на своем жеребце и экипаж с леди Треверс тронулись за девушкой спустя некоторое время, подождав, когда расстояние между двумя коваными половинками достаточно увеличится.

Когда Лилиан Харрис подъехала к парадному входу загородного поместья старшей сестры, герцогиня Белла Албемарл уже встречала ее. В компании четырехлетнего Генри Албемарла, двухлетней Валери Албемарл, няней, дворецкого и кое-кого из прислуги.

Маленький принц рос копией своей прекрасной матери, унаследовав от нее волосы цвета темной меди, каре-зеленые глаза и сдержанный характер. Валери же пошла в отца не только темными волосами, пронзительным взглядом темно-зеленых глаз, но и упрямством, которое, несмотря на её совсем юный возраст, измучило уже ни одну няню.

Лилиан вновь отметила, как и всегда, что годы замужества и материнства пошли её любимой сестре на пользу. Белла стала ещё прекрасней, а в глубине её огромных глаз, казалось, навсегда поселились довольство, счастье и спокойствие.

Герцогиня Албемарл при виде сестры широко и искренне улыбнулась, она крепко держала за руку Генри, малышка же находилась на руках у высокой и крепкой няни.

— Лили! — радостно выкрикнул Генри, махнув пухлой ручкой.

— Ли! — восторженно пискнула Валери, заерзав на руках у няни.

Лилиан ловко соскочила с кобылки, отдав поводья подбежавшему конюху и, подхватив юбки амазонки, взлетела по ступенькам.