— Я взял все, что было в одном из буфетов, — невозмутимо сообщил Дабх, а МакЛауд усмехнулся.

— Какой вы предусмотрительный! — похвалила Лилиан, взгляд отландца потеплел, и он мягко добавил:

— Поезд на платформе будет через полчаса. Поэтому вы ещё успеете сделать моментальную фотографию.

Сэр Родерик и Лилиан переглянулись, сумев сохранить невозмутимость на лицах. А вот леди Мэри не сдержалась и уголок её губ дрогнул в насмешливой улыбке.

— Замечательная идея, мистер Дабх, — прокомментировала женщина поступившее предложение.

— Дорогая, у нас, действительно, нет общих фотографий. Пусть эта будет первой в нашей коллекции. — МакЛауд предложил Лилиан руку, и та с мысленным вздохом оперлась на нее.

Многие отъезжающие пользовались возможностью сделать на вокзале моментальный снимок на память. Но в Сент-Эдмундсе подобных аппаратов не было, они не так давно появились только в столице. Поэтому Лилиан шла рядом с женихом, преисполненная любопытства.

Им пришлось немного подождать своей очереди, так как желающих рядом с чудо-будкой собралось немало. Все это время девушка и мужчина стояли рядом, и Лилиан казалось, что жених искоса рассматривает её. Ей очень хотелось поймать его взгляд. Врасплох. И увидеть эмоцию в бирюзовых глазах. Но она сдержалась, решив, что вообще-то это её не должно волновать. А уже в следующее мгновение поняла, что внимание мужчины ей приятно, волнует и снова заставляет сердце биться чаще.

На черно-белой фотокарточке они получились довольно симпатично. Оба улыбались, сэр Родерик стоял за спиной невесты, положив руку на её плечо.

— Никогда раньше не фотографировался с девушкой, — задумчиво пробормотал МакЛауд.

Лилиан хотела ответить, что тоже не фотографировалась с мужчиной, но не успела. Совсем рядом с ними прозвучал чуть вибрирующий незнакомый мужской голос.

— МакЛауд, значит, это правда? Газеты не врут? Ты спятил и тащишь в наши земли чужеземку?!

Лилиан будто каждой клеткой тела ощутила, как сэр Родерик рядом с ней напрягся. Она встретила бирюзовый взгляд, который вдруг оказался невероятно выразительным и говорящим.

Девушке показалось, что она догадалась о том, что хотел сказать мужчина: «Этого человека нужно убедить, что мы жених и невеста», и она еле заметно кивнула, уголки розовых губ дрогнули в намеке на улыбку.

МакЛауд вдруг в ответ сощурился, слегка подмигнул и тоже улыбнулся уголком четко очерченных губ. Затем северянин медленно обернулся.

— Как всегда, груб, прямолинеен и бесцеремонен, — сухо процедил он, и теперь напряглась Лилиан. — Не изменяешь себе.

Однако в следующее мгновение сэр Родерик вдруг радостно добавил:

— Не ожидал увидеть тебя здесь, МакФер!

— И я удивлен, друг! Думал, ты давно вернулся домой, а газеты Рейдалии наглым образом врут!

— Как видишь, задержался.

Затем, на глазах удивленной девушки, двое мужчин крепко обнялись и похлопали друг друга по широким спинам. Лилиан ждала какого угодно развития событий, но совсем не того, что эти двое окажутся друзьями. Или, возможно, хорошими приятелями.

Подобное выражение эмоций среди джентльменов Рейдалии Лилиан ранее не доводилось встречать, поэтому она с искренним изумлением наблюдала за северянами. А то, что незнакомец тоже с закрытого севера, у нее уже не осталось сомнений.

Мужчины расцепились, и грубиян МакФер сверху вниз уставился на Лилиан.

— Это твоя невеста?

Первая мысль, которая пришла девушке в голову, была: «Какая необычная у него внешность. Яркая. Запоминающаяся». Ее жених тоже обладал выразительной внешностью, но совсем другого характера.

У МакФера были крупные, неправильные и грубые черты лица, будто высеченные из камня, большой нос, являющийся прямо-таки главной достопримечательностью на лице мужчины, глубоко посаженные черные внимательные глаза, в которых зрачок почти сливался с радужкой, широкий рот, сейчас сжатый в недовольную линию, и медно-рыжие огненные волосы до плеч.

Элегантный костюм темно серого цвета в тонкую темную полоску удивительно ладно сидел на его чересчур мощной для джентльмена фигуре, но казалось, будто он перепутал наряды и надел чужой костюм, а ему больше подошла бы одежда великана-грузчика в порту или на рынке.

В руке мужчина держал трость с довольно интересным набалдашником в форме разинутой пасти неизвестного Лилиан чудовища. Этот набалдашник она с удовольствием рассмотрела бы поближе. Впрочем, как и трость, которая являлась толще любой другой трости, немало виденных ею. И джентльмены, и леди Рейдалии иногда использовали этот  предмет для завершения своего внешнего облика.

— Мисс Харрис, позвольте представить вам этого рыжего грубияна, — усмехнулся Родерик МакЛауд. — Лорд Стифан МакФер. Мой близкий друг.

И все-таки не конюх, не грузчик, а лорд. Еще и друг.

— Стиф, знакомься, мисс Лилиан Харрис — моя невеста.

После этой фразы со стороны МакФера последовало долгое молчание. Без всякой улыбки мужчина рассматривал Лилиан, причем девушке казалось, что он в подробностях изучил каждую ресничку на её веках и посчитал все заметные родинки.

К её недоумению МакЛауд на подобное поведение земляка реагировал спокойно, без всякого удивления наблюдая за МакФером.

Значит, сделала вывод Лилиан, мужчина ведет себя так, как обычно, и ей тоже не стоит удивляться. По крайней мере, внешне.

— Рада знакомству, сэр, — с улыбкой произнесла девушка, ожидая в ответ приятных слов, поклона и поцелуя руки. У нее даже кисть дрогнула, но она сдержалась от того, чтобы протянуть руку.

Новый знакомый холодно отозвался:

— Не могу ответить вам тем же, леди.

— Стиф, имей совесть, — процедил МакЛауд. — В отношении моей невесты можно вспомнить о дипломатии.

— Твоя невеста должна понимать, какой прием ее ждет на наших землях, — резко отозвался МакФер. — Ее появление ни у кого не вызовет безудержной радости.

— Я осознаю это, сэр, — Лилиан слегка улыбнулась. — Милорд Родерик предупредил меня. И я готова к сложному приему.

— К этому нельзя быть готовой, милая, — насмешливо усмехнулся МакФер. —Наверняка вы росли в любви и ласке, не привыкли к холоду и грубости?

— Вы правы. Так и есть. Но все же уверена, что вы зачем-то специально пугаете меня. И встреча будет не столь враждебной.

— Не пугаю. Вы — чужая. Этого достаточно.

— Неужели всех чужеземцев на ваших землях встречают столь недружелюбно?