Знакомство с лордом МакФером расстроило её. Если так ее станет встречать каждый отландец, то выполнение обязанностей по договору будет под большим вопросом...

Через некоторое время прозвучал последний звонок колокола. Девушка услышала, как захлопали железные двери поезда, видимо, кондукторы их плотно закрывали. Лилиан вспомнила, что на последнем вагоне поезда должны вывесить красные флаги, вспыхнуть красные сигнальные фонари — знак, что можно отправляться в путь, и подумала, что посмотрела бы на это. В детстве на вокзале Сент-Эдмундса, когда она провожала тетю Мэри, ее внимание всегда привлекали и те, и другие.

Поезд дернулся, синхронно с ним вздрогнули женщины, и грузно двинулся в путь. Мимо стали проплывать взволнованные лица провожающих, уставшие — носильщиков, взбудораженные — мальчишек-разносчиков, многие из которых бежали рядом с поездом и все еще размахивали газетами.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — вздохнула девушка, обращаясь сама к себе.

Перед мысленным взором совершенно неожиданно возникло мужественное лицо с чеканными чертами и бирюзовыми глазами. Некоторое время Лилиан внимательно и пристально его разглядывала.

«Вскоре мы будем на месте, и я выкину из головы все эти романтичные бредни. И буду думать только о работе. Честное слово».

Краем сознания девушка отметила, что не дала себе «слово леди», но отмахнулась от этой мысли, словно от чего-то несущественного.

Но в следующую секунду Лилиан уже мысленно скривилась. Когда она начала обманывать себя? Одновременно с этой провокационной мыслью раздался негромкий стук в дверь купе.

Девушка распахнула глаза и переглянулась с тетей Мэри, поймала её заинтересованный взгляд и встала открыть дверь.

За дверью обнаружился Пол Дабх с широкой улыбкой и огромной корзиной провизии.

— Возможно вы уже проголодались, леди, и желаете сэндвичей или пирога?

— Можно по сэндвичу, мистер Дабх, — улыбнулась Лилиан, хотя она совсем не проголодалась.

— Милорд может присоединиться к вам?

— Конечно, пусть приходит.

— Чай тоже могу заказать?

— Будьте так добры. Черный. Бохи.

Пол Дабх исчез вместе с корзиной, а вскоре в купе зашел мистер Ланд, преисполненный собственной важности. Кондуктор держал поднос, на котором стоял пузатый чайник, из носика которого шел дымок, три чашки для чая, на фарфоровой кружевной тарелке аккуратно разложены несколько сэндвичей.

Мистер Ланд поставил поднос на стол и с поклоном удалился. Через несколько секунд в купе зашел лорд МакЛауд. Хотя лицо сэра Родерика выглядело спокойно и невозмутимо, Лилиан сразу определила, что мужчина напряжен и чем-то не доволен.

Однако чаепитие началось в спокойной обстановке, фоном служила легкая и пустая беседа ни о чем. Когда путешественники подкрепились и выпили по чашке «Бохи», Родерик МакЛауд проговорил:

— Мисс Харрис, будьте так добры. установите полог тишины. Желательно, самый лучший из возможных. Нужно поговорить.

Лилиан кивнула, потянулась к своей элегантной бархатной сумочке в форме небольшого мешочка.

Колечко на её безымянном пальце устанавливало не самый прочный полог. Если поблизости найдутся сильные маги, то смогут пробить его. А вот артефакт его высочества Эдуарда — как раз самый прочный из возможных.

— Что это? — нахмурился сэр Родерик, уставившись на то, что она достала из сумочки.

— Записная книжка. Она же артефакт против подслушивания. Очень удобно. И незаметно, если не хочешь, чтобы собеседник догадался о твоих действиях.

МакЛауд с плохо скрытым интересом уставился на книжку из коричневой кожи с золотым теснением, размером не больше женской ладони. Она имела такой внешний вид, что, вполне, могла принадлежать как джентльмену, так и леди. «Действительно, удобно», — решил мужчина.

Девушка раскрыла книжку, расправила белые тонкие страницы и вопросительно взглянула на жениха.

— Готово. О чем вы хотели поговорить, сэр? О лорде МакФере?

— Не только. Но и о нем тоже.

— Я знаю, что вы хотите сказать, — призналась девушка.

— Неужели? — Вгляд МакЛауда стал нечитаемым.

— Не нужно было учить вашего друга хорошим манерам? Я приобрела серьезного недоброжелателя?

— Часть моей убедительной речи вы угадали, мисс Харрис. Я поддержал вас в Большом зале вокзала. Не мог не поддержать. Но то, что вы исполнили, несколько вышло за рамки... С МакФером так нельзя. Он вождь своего клана. И довольно опасный... хм... человек. Тот, по одному взгляду которого сотни и тысячи бегут выполнять указания.

— Я понимаю. Но и со мной так нельзя, — невозмутимо откликнулась девушка. — Хотя по моему взгляду, возможно, лишь горничная или лакей поспешат выполнить поручение.

— Вашего словесного ответа было вполне достаточно.

— Ваш замечательный друг снова собирался оскорбить меня.

— Я не позволил бы, — твердо отозвался мужчина. — Но вы опередили меня.

— Возможно. Но я ещё не так хорошо знаю вас, чтобы определять по непроницаемому лицу ваши намерения.

— Вынужден признать, что вы правы, — склонил голову мужчина.

— Не переживайте, я не собираюсь каждого грубияна в ваших землях ставить на колени с помощью артефакта.

— У вас и не получится, — сухо отозвался МакЛауд.

— Знаю, — слегка пожала плечами Лилиан.

— Знаете?

— Милорд, я не в курсе, какой такой занимательный договор когда-то давно заключили ваши предки с нашим королем. Но кое о чем уже догадалась.

— Мне расскажете о ваших догадках? — В мужском голосе Лилиан уловила плохо скрытые насмешливые нотки. Не верит? Что ж...

— Если желаете, милорд, — вежливо откликнулась Лилиан.

— Желаю, леди, — вкрадчиво отозвался сэр Родерик.

Лицо МакЛауда из недоверчивого вновь стало непроницаемым, взгляд медленно скользнул по спокойному лицу невесты.

Лилиан показалось, что мужчина рассматривает ее как-то слишком въедливо и внимательно, словно у нее второй нос вдруг вырос, или появился ещё какой дефект на лице.

Из-за поведения МакЛауда непослушное девичье сердце забилось быстрее, и девушке пришлось некоторое время выжидать, пока то не успокоится.

— Отчего вы молчите?

«От того, что вы слишком пристально смотрите на меня», — мысленно поморщилась Лилиан и пробормотала:

— Собираюсь с мыслями.

— Я никуда не спешу, милая невеста. Собирайте свои мысли. Вспоминайте все свои отгадки. — Четко очерченные мужские губы слегка скривились, в бирюзовых глазах застыло снисхождение.

Девушка склонилась к записной книжке – артефакту, сделала несколько пометок — совершенно сейчас ненужных, но хоть как-то объясняющих её долгое молчание. Кончик языка зачесался от желания спросить: зачем мужчина все-таки заключил с ней магический договор, если до конца не относится к ней серьезно?