Алекс ушел, не проронив ни слова. Позже я получил записку, в которой сообщалось, что денежной сделки не будет — Алекс не может и не хочет доверять человеку, который пренебрег его доверием. В связи с этим дальнейшее мое пребывание в Вассеррозе лишено смысла и будет обременительным для нас обоих.

Я бросал в чемодан вещи, стараясь не думать о ссоре с тупицей-бароном.

Австрийский боров! Его дети, мои крестники чуть не сгорели заживо, а он вздумал отчитывать меня, кого и когда я трахал! Болтал о дружбе, а сам поверил какой-то девке. Вот стерва! Если бы не ее "забота"...

Я вытер пот со лба. Было жарко. Чтобы проветрить душную комнату сквозняком, открыл окно и дверь. Кто-то испуганно вскрикнул. Оказалось, я едва не задел дверью Каролину. Еще утром она выглядела как сама не своя. Теперь вовсе была белее потолка, опиралась на стену и, казалось, с трудом стояла на ногах. Я помог ей дойти до кресла, принес воды. Спросил, что привело ее ко мне. Забрезжила надежда, что барон образумился и прислал жену озвучить какие-нибудь примирительные новости.

— Леонхард, во-первых, я еще раз хочу поблагодарить тебя за Зигфрида, — тихо проговорила Каролина. — Ты оказался рядом, когда мой брат был в опасности. Страшно представить, как долго он пролежал бы один без помощи… Спасибо. Я буду молиться за тебя. Это особое благородство, ведь мой несчастный брат пытался опорочить твое имя.

— Бывает, — ответил я. — Что-то еще?

Каролина изменилась в лице.

— Да... Только что Александр попросил нас с детьми поехать в Вену. Сказал, ему нужно побыть одному. Но я слышала, как он звонил Герберту, нашему адвокату. Я боюсь, он будет настаивать на разводе… — тонкие губы Каролины дрогнули, она отвела взгляд.

— Развод? Не может быть, — ответил я, хотя никогда не скрывал свое отношение к браку Алекса, всегда говорил, ему нужна была другая женщина.

— Может... Видишь ли, в нашей семье не принято было говорить об эпилепсии Зигфрида. Мой отец потратил много денег на лечение в Швейцарии. В последние годы приступы случались очень редко, от волнения, сильных эмоций. Эпилепсия – это как проклятье, позорное клеймо. Риск, что она передастся по наследству невелик, но он есть. Я знала, какие ходили слухи про нашу свадьбу. Начинающий автогонщик женился на дочери спонсора из-за карьеры, денег. Но только я знала, как Александр мечтал о чистом, здоровом потомстве. Он никогда не женился бы на женщине с эпилептиком в семье!.. А теперь Александр уверен, что мальчики тоже могут быть… ненормальными. Он так и сказал мне!.. Что эпилепсия может проявиться у них в любой момент... Он не простит меня, никогда не простит!..

Каролина заплакала и уткнулась в платок. Я вспомнил, с каким отвращением Алекс смотрел сегодня утром на своих детей...

— Ведь я чувствовала, — вздыхала Каролина, – предупреждала Александра, что не надо приглашать вас вместе... Добром это не кончится!..

— Нас, это кого?

— Тебя, ее и Зигфрида, конечно! — ответила Каролина. — Бедный, он засыпал Ильзе любовными письмами. Собирался жениться… А она после вечеринки в вашем доме поливала Харди Шефферлинга такими нечистотами в каждом письме, что я сразу поняла, она потеряла от тебя голову... Год не могла выбраться из своего асфальтового Берлина. И нашла время только тогда, когда узнала, что в Вассеррозе приедешь ты! — Каролина мельком оглядела меня с ног до головы и презрительно хмыкнула: — Накануне-то свадьбы!.. Да-да, Ильзе помолвлена с сыном одного крупного промышленника. Правда, у нее хватило здравого смысла в нужный момент сбежать.

— Бывает… — выдохнул я. По крайней мере, теперь мне стали понятны шпионские игры фройляйн Хольц-Баумерт, чего на самом деле она так боялась.

— Извини, Лео. Я знала, с кем ты провел ночь, и поэтому непричастен к пожару... Но я не могла допустить, чтобы Зигфрид узнал об этом. Это было все равно, что ударить его ножом… А теперь я растеряна, Харди. Не понимаю, что мне делать... Может, ты поговоришь с Алексом. Пусть я, но мальчики... Чем виноваты они?

Бессонная ночь, пожар, подозрения, ссора с Алексом — я был слишком утомлен, чтобы слушать еще и скулёж Каролины. И я не нашел ничего полезнее, чем согласиться с Алексом: ей и мальчикам действительно лучше было пожить в Вене. Дать барону время остыть. Заверил, что он остынет, поймет, что погорячился, соскучится по ней и сыновьям.

Каролина поняла мой ответ. Встала и прошла к двери. Там в обычной пренебрежительной манере добавила:

— Боюсь, у него не будет времени скучать...

Вспомнив разговор с Ильзе, я понял, что Лина имела ввиду. Она попала в собственный капкан. Что ж, бывает... Но меня заинтересовало другое. В самом деле, почему Алекс заупрямился собрать нас, малознакомых друг другу людей, под одной крышей в одно время? Странно, но и Зигфрид перед припадком тоже бредил, что все было подстроено, спланировано… Что Алекс завидовал ему и хотел избавиться. Я решил, это бред душевнобольного. Но что, если он был прав?..

Что если Алекс просчитал все с самого начала? Я не откажусь от Ильзе, даже после его «предостережений». Это не скроется от глаз Зигфрида, а дальше... Неуравновешенный парень мог покончить с собой - Алекс говорил, Зигфрида уже снимали с моста. Мог попытаться свести со мной счеты. Что он и попытался сделать, вызывал меня на дуэль - если бы не кодекс, я пристрелил бы его. Мог отомстить Ильзе за отвергнутое чувство и свернуть ей шею… Словом, чтобы ни сделал малыш-Зигге, все было на руку Алексу: гроб, тюремная камера, виселица, психлечебница. Главное, его часть наследства переходила фон Клесгеймам. Алекс и его семья становились единственными владельцами «золота трои», как назвал тогда в студии Алекс наследство своего тестя...

Да, Каролина подметила верно. Подстроить стечение обстоятельств — это было "тоже, что ударить Зигфрида ножом». Тонко, с умом. А главное, недоказуемо. Ткнуть подозрениями самого барона? Он рассмеялся бы мне в лицо. Каролина? Она сейчас была просто раздавлена и закрыла бы глаза на что угодно, лишь бы получить прощение мужа - зная крутой нрав барона, не удивлюсь, если он правда озадачил юристов бракоразводным процессом.

Может, поэтому утром Алекс был сам не свой? Не из-за студии, а потому что провалился план? Я не довел дело до конца. Наоборот, позвал парню помощь. А тут еще из шкафа Каролины выпал постыдный семейный секрет… Было от чего прийти в ярость.

Все складывалось в этом пасьянсе, кроме одного. Что вместо того, чтобы довериться мне, придумать что-нибудь вместе, Алекс в темную использовал меня. Посадил, как паука в банку, и ждал развязки. Еще и выставил виноватым. Я отказывался верить, что так со мной поступил человек, которого считал своим другом.

У ворот поместья я остановил машину, вышел. Закурил сигарету. Бросил последний взгляд на далекий четырехэтажный особняк, скрытый за деревьями... Если бы сейчас мне предложили заложить свою душу в обмен на то, чтобы стать хозяином всего этого великолепия, я бы согласился без колебаний.

Мне было жаль уезжать. Жаль, что из-за наказания не смог должным образом попрощаться с Паулем и Вольфи. Сам не ожидал, что за две недели смогу привязаться к своим крестникам... Так что Алексу повезло, что он не в моем присутствии назвал их «ненормальными».

Внутри тлел гнев, который разгорался тем сильнее, чем больше я пытался его погасить...

Вдруг внизу я увидел знакомую фигурку и спустился к озеру.

Алеся стояла на коленях и с помоста пыталась дотянуться до розовых лилий. На фоне горного озера, в белом кружевном платье, с распущенными волосами, касающимися воды, она была похожа на нимфу. Посмотрев на часы, вечернее небо, я решил, что найду еще пару минут.

...Заметив меня, Алеся поспешно встала, подобрала с помоста уже сорванные цветы.

— Водяные лилии? – спросил я, глядя на влажные розовые цветы в ее руках. — Королевский цветок. Согласно легенде, они украшали свадебное платье Елены Троянской.