Нет. Нет, блядь. Это не любовь. Это болезнь. Это одержимость. Это то, от чего люди сходят с ума и кончают в психушке.

Эта мысль не уходила.

Она жгла.

Он бросил окурок вниз. Тот упал в снег, зашипел и погас.

Клим закрыл глаза. Снег падал ему на ресницы, таял, стекал по щекам.

Он впервые в жизни понял, что ничего не понимает. Или, все же понимал. Но очень не хотелось себе в этом признаваться.

- Блин… не хочу. Не хочу это чувствовать. Как избавиться от этого!

И сам же и ответил, честно, безжалостно:

-Никак!

Я сидела в вип-зоне, прислонившись спиной к мягкой кожаной спинке дивана, и лениво крутила в пальцах бокал, в котором уже давно остался только лёд и пара капель негрони на дне. Клуб «Velvet Underground» в этот вечер был особенно душным, несмотря на мощные кондиционеры, воздух казался густым от запахов парфюма, алкоголя, разгорячённых тел и сладковатого дыма от вейпов. Бас долбил по рёбрам, стробоскопы резали глаза синим и малиновым, а на главном подиуме девушки в блестящих боди извивались под тяжёлый микс.

Катя уже исчезла где-то в толпе, я видела, как она целовалась с высоким парнем в белой рубашке у барной стойки, её руки были закинуты ему на шею, а он держал её за талию так, будто боялся, что она растворится в музыке. Лиза снимала сторис, губы уточкой, вспышка, подмигивание в камеру. Ничего нового.

Мое черное платье, бархатное, с глубоким вырезом на спине и разрезом почти до бедра, липло к коже от жары. Ноги гудели от каблуков, но я не собиралась их снимать. Пусть болят. Это отвлекает.

И вот тогда я почувствовала его.

Не прикосновение. Не запах. Взгляд. Тяжёлый, спокойный, как будто меня уже давно изучили и теперь просто ждали, когда я замечу.

Я медленно повернула голову.

Он стоял у колонны в самом начале танцпола, высокий, под метр девяносто. На нём была салатовая толстовка, не кислотная, а мягкая, приглушённая, как цвет молодой листвы после дождя, с чёрной надписью на груди, что-то на английском, я не разобрала в полумраке. Рукава закатаны до локтей, открывая руки с тонкими чёрными линиями татуировок, геометрия, переходящая в какие-то абстрактные узоры. Светлые джинсы, на ногах белые кроссовки. Волосы темные, кажется шатен, с лёгкой волной, небрежно зачёсаны назад, но несколько прядей упали на лоб и висели над глазами. Лицо острое, высокие скулы, тяжёлая челюсть, полные губы, сейчас сжатые в тонкую линию. Глаза, кажется темные, в этом освещении они казались почти чёрными.

Красивый. Очень красивый. И до жути знакомый.

Я моргнула. Где-то я уже видела это лицо.

Он заметил, что я смотрю. Оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне, спокойно, без суеты, но толпа вокруг него расступалась инстинктивно, как будто чувствовала, этот человек не любит, когда ему мешают.

Подошёл вплотную. Он наклонился, чтобы перекричать музыку, губы оказались у самого моего уха.

-Николь?

Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, но спокойный. Безэмоциональный.

Я медленно подняла взгляд.

-А ты кто?

Он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза. В них мелькнуло удивление быстрое, почти незаметное, и тут же сменилось ленивой усмешкой.

- Мы знакомы? - спросила я, прищурившись. Лицо было очень знакомым, но имя не всплывало.

Он не ответил сразу. Просто протянул руку. Красивую, с вязью вен, ладонь широкая, пальцы длинные. Жестом показал на танцпол, пошли.

Я покачала головой.

- Я не знакомлюсь.

Он закатил глаза, нагло, театрально. Как будто я сказала самую большую глупость вечера.

-Нахрен ты мне нужна, - произнёс он почти равнодушно, но громко, чтобы перекрыть музыку. - Я брат Клима. Давай выйдем. Здесь слишком орёт.

Мир на секунду замер.

Брат Клима.

Я вспомнила слова Ани.

Брат Клима, который не выдержал, совсем.

Сердце ухнуло в пятки.

- Ты… Анри? Тебя зовут, Анри?

Он кивнул.

-Ты же умер!

Он снова закатил глаза, теперь уже с усталостью.

-Сегодня воскрес. Пошли выйдем, пока я не оглох.

Вот же Аня! Похоже я не правильно ее поняла.

Я не знаю, почему встала. Может, потому что имя «Клим» всё ещё было как красная кнопка нажми, и тело двигается само. Может, потому что в его взгляде не было угрозы. Только какая-то тихая обреченность. От моего присутствия. Кажется, я его раздражала.

Мы вышли через чёрный ход, он кивнул охраннику, тот даже не моргнул. На улице мороз ударил по голым плечам, по ногам, по щекам. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Анри прислонился спиной к кирпичной стене, засунул руки в карманы толстовки и стал меня рассматривать медленно, сверху вниз, без стеснения.

Салатовая ткань толстовки мягко обтягивала его плечи, подчёркивая ширину груди. В свете уличного фонаря его волосы казались чуть рыжеватыми на кончиках, а глаза тёмными озёрами.

- Ты точно не маньяк? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он усмехнулся медленно, уголком рта, и эта улыбка была такой сексуальной, что у меня внутри всё сжалось. Хорош, очень.

- Если бы я был маньяком, ты бы уже кричала в переулке. А я всего лишь младший брат, которого заставили вытащить тебя отсюда.

Я фыркнула.

-Клим просил?

Ага. Сказал: Если увидишь её в клубе, забери. С меня сотка.

Я закатила глаза.

- Передай ему, что я не его собственность.

Анри достал телефон, включил запись голосового. Поднёс к губам.

- Она мне не доверяет. Боится, что я маньяк.

Отправил. Мы молчали секунд десять. Потом телефон коротко пиликнул, пришел ответ.

Анри включил голосовое на громкой связи.

Голос Клима, низкий, спокойный, с той самой ядовитой интонацией, от которой у меня всегда всё внутри сжималось:

- Скажи ей, что одно любопытное видео поможет стать смелее.

Анри выключил запись. Посмотрел на меня.

-Вы точно братья. Оба одинаково выводите из себя.

Он усмехнулся снова, теперь теплее.

- Видишь? Мы уже знакомы. Пошли, тебе холодно.

Кивнул на обычную бургерную через дорогу, «Burger Heroes», неоновая вывеска мигала красным и жёлтым. Внутри свет, запах картошки фри, несколько пьяных студентов и сонная тётка за кассой.

- Пошли туда, познакомимся, - сказал он.

Я посмотрела на него, долго. Красивый. Наглый. Дерзкий. И почему-то не страшный. В нём не было той ледяной злости, что у Клима.

- Ладно, - сказала я наконец. -Но если кофе будет отстой, ты платишь.

Он усмехнулся, оттолкнулся от стены и пошёл вперёд, не оглядываясь. Я пошла следом, каблуки цокали по асфальту, мороз щипал щёки.

Мы зашли внутрь. Запах жареного мяса и лука сразу окутал. Он указал на столик у окна.

- Садись. Я закажу.

Я села, обхватив себя руками. Он вернулся через пять минут с двумя стаканами кофе, бургерами и пакетом картошки фри.

Поставил передо мной.

-Ешь. А то завтра будешь ныть, что голова болит.

Я взяла картошку, откусила.

- Так ты правда, брат Клима?

Он сел напротив, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

- Младший. На два года.

Анри сидел напротив, и я ловила себя на мысли, что смотреть на него, это как играть с огнем. Опасно, но взгляд отвести невозможно. Он не был копией Клима. Если Клим был ледяным принцем, то Анри казался благородным разбойником. От него веяло, какой-то мощной самоуверенностью.

Он лениво вытянул свои длинные ноги под столом, задев мою ногу краем кроссовка, и даже не подумал извиниться. Вместо этого он откусил огромный кусок бургера, проглотил его и в упор посмотрел на меня.

- Ты на меня так пялишься, будто я редкий экспонат в зоопарке, - усмехнулся он, слизывая соус с уголка губ. Жест был таким простым и в то же время вызывающе сексуальным, что я на секунду забыла, как дышать. Повторюсь, хорош.

- Скажи честно, детка, Клим тебе совсем мозги запудрил, что ты нормальных парней не видела?

Я фыркнула, стараясь вернуть себе самообладание.