Марк неловко кашлянул:

- Ник, не мешай, мы тут серьезные вещи обсуждаем...

Я встала и подошла к столу, не сводя глаз с Клима.

- Я сказала: $1.28$. Ты забыл учесть поправку на волатильность фрахта и новые таможенные сборы, которые вступили в силу в полночь. Твой предел безопасности это дыра в бюджете размером в триста миллионов. Ты ошибся в элементарном расчете, Клим.

Я увидела, как его пальцы, сжимающие ручку, побелели. Клим быстро пробежал глазами по своим записям. Он понял всё за секунду. Его безупречный мозг выдал подтверждение, я права. Он облажался на глазах у всех.

-Ты решила поиграть в аналитика? - процедил он, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что у меня перехватило дыхание. -Ты заучила пару терминов и думаешь, что можешь вставлять свои пять копеек в мои дела?

- Я не играю, Клим. Я просто умею читать цифры, в отличие от тебя, когда ты слишком занят любованием собственным величием, - я наклонилась над столом, глядя на него в упор. - Твой расчет, мусор. Как и твоя уверенность в том, что ты здесь самый умный.

Марк замер, переводя взгляд с меня на Клима. Он никогда не видел, чтобы кто-то так опускал его идеального друга.

- Послушай меня, - Клим медленно встал, нависая надо мной. От него веяло холодом и опасностью. - Если ты еще раз откроешь свой рот, чтобы поставить под сомнение мою работу, я сделаю так, что ты будешь считать копейки на паперти. Ты здесь, всего лишь приложение к Марку. Знай свое место.

- Мое место там, где я вижу твои косяки раньше тебя, -я оскалилась, чувствуя дикое удовольствие от его ярости. -А твое место, видимо на курсах повышения квалификации. Расслабься, Клим. Ты просто человек. Глупый, заносчивый и совершающий ошибки человек.

Я развернулась, взяла свой бокал и направилась к выходу, бросив через плечо:

- Марк, не подписывай. Он сегодня не в форме. Видимо, слишком много думал о балласте, раз мозг начал давать сбои.

Однажды, он пригласил нас с Марком в гости.Марк понятно, но зачем меня?

Музыка, голоса, смех гостей Клима были лишь фоном для моего внутреннего хаоса. Его особняк, холодный и безупречный, как он сам, казался декорацией для чужой жизни. Марк, мой парень, уже полчаса искал меня, чтобы познакомить с очередным нужным человеком. Я же ускользнула, чтобы глотнуть свежего воздуха и хоть на пару минут избавиться от навязчивого ощущения, что все здесь смотрят на меня как на случайную ошибку.

Я вышла в сад, где ночная прохлада приятно освежила кожу. Светало. Небо на востоке уже начинало сереть, предвещая рассвет. Я шла по дорожке, окруженной идеально подстриженными кустами, когда вдруг услышала тихий смех. И не один.

Звук шел со стороны бассейна. Я свернула за пышный куст жасмина, и тут же замерла. Сердце сжалось от странного, режущего ощущения.

В мягком, синеватом свете подводных фонарей бассейна стоял Клим. Обнаженный по пояс, его мощный торс блестел от капель воды. К нему прижималась молодая девушка блондинка с длинными волосами, которую я видела сегодня среди гостей. Он целовал её. Жарко, глубоко, с какой-то хищной, откровенной страстью. Его руки крепко держали её за бедра, прижимая к себе, а её ноги обвивали его талию. Их тела были сплетены в единый, пульсирующий узел желания.

И в этот самый момент, когда его губы оторвались от её рта, он поднял глаза. И увидел меня.

Расстояние между нами было метров десять, но мне казалось, я ощущаю его взгляд кожей. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели диким, первобытным огнем. Он не отстранился от девушки. Не двинулся с места. Он просто смотрел на меня.

Его взгляд был вызовом. Он словно говорил: «Видишь? Я такой. Я хочу. И мне плевать, что ты здесь». Но в этом взгляде было что-то еще, странное, мимолетное, похожее на осознание или даже вопрос.

Моё дыхание перехватило. Я не могла отвести глаз от этой картины, от его потного торса, от блеска её кожи, от их сплетенных тел, и от его глаз, которые смотрели прямо в мои. Это была откровенная демонстрация силы, животной, неприкрытой. И я чувствовала, как эта сцена впивается мне в мозг, оставляя жгучий след.

Секунды тянулись бесконечно. Казалось, весь мир замер, кроме наших взглядов. Потом девушка что-то прошептала Климу на ухо, и он, не отрывая от меня глаз, снова прильнул к её губам, будто нарочно усиливая зрелище.

Я резко развернулась. Мне стало больно дышать. Это было не просто ревность к Климу, которого я презирала. Это была жгучая боль от осознания его животной энергии, его способности к такой открытой, необузданной страсти. И от мысли, что он на это способен с кем угодно, но только не со мной, которую он считал пустышкой.

Я прошла мимо кустов, почти бегом. Вошла в дом через боковую дверь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Нужно было успокоиться. Найти Марка. Сделать вид, что ничего не видела.

Я тихонько зашла в кухню. Там горел приглушенный свет. И там стояли Марк и Лина. Он обнимал её. Её голова лежала у него на плече, а его рука нежно гладила её волосы. Он что-то тихонько шептал ей. Это было так нежно, так уютно. Так спокойно. Их образы были полной противоположностью тому, что я только что видела у бассейна, две тихие, домашние птицы.

Я замерла в дверном проеме. Дыхание снова перехватило. Ощущение, что меня рвет на части. Два мира. Две страсти. Две правды. Мой Марк и его Лина. И Клим с его обнаженной, опасной яростью и чужой женщиной. И я, на этом проклятом перекрестке, между всем этим.

Я сидела на террасе, закинув голову к ледяным звездам. Воздух был пропитан ароматом жасмина и горьким осознанием, всё кончено. Марк и Лина в той кухне, это не было случайностью. Это был финал моей идеальной любви. Но самым странным было не это. Самым странным было то, почему я не бегу туда, не бью посуду, не борюсь за своего мужчину.

Может, потому что Марк никогда не был моим? Или потому что настоящий пожар горел совсем в другой стороне там, у бассейна?

Холод пробрал до костей, и я заставила себя встать. Нужно зайти, забрать вещи и уйти красиво.

На кухне было тихо, только тихий звон вилки о фарфор нарушал тишину. Клим сидел за столом, лениво ковыряясь в тарелке. Он явно только что вышел из душа, волосы мокрые, на плечах капли воды, а из одежды только низкие домашние брюки. Его обнаженный торс в приглушенном свете ламп выглядел как ожившая античная статуя. Грубая, опасная, порочная.

- Опять ты? - Клим даже не поднял головы, но я услышала в его голосе привычный яд. -Бродишь по дому как привидение. Иди спать, Громова. Ты сегодня и так слишком много увидела. Тебе вредно.

- А тебе вредно столько хамить, Зарницкий, -я подошла вплотную, чувствуя, как от него веет жаром и запахом дорогого геля для душа. -Твой рот не закрывается ни на секунду.

Клим усмехнулся, собираясь выдать очередную гадость, но я не дала ему закончить. Я протянула руку, взяла с его тарелки кусок сыра и резко, почти грубо, запихнула ему в рот.

-Заткнись уже, - прошептала я, глядя прямо в его внезапно расширившиеся зрачки.

Он замер. Его челюсть застыла на долю секунды, а потом он начал медленно жевать, не сводя с меня глаз. Я не убирала руку, и его губы горячие, влажные коснулись моих пальцев. Ощущение было такое, будто меня ударило током. По спине пробежал табун мурашек, а внизу живота завязался тугой узел.

Клим проглотил кусок и медленно облизал губы, всё еще удерживая мой взгляд.

- Знаешь, - его голос стал ниже, вибрирующим, ты красивая, Николь. Даже когда ведешь себя как стерва. Если Марк тебя выставит ,а он выставит, я могу помочь. У меня полно знакомых богатых «дядей». С твоими данными ты быстро обеспечишь себе очень комфортную жизнь. Не пропадешь.

Я почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость, смешанная с азартом. Я коротко усмехнулась, отступая на шаг.